Александр Титов – Чужестранка (страница 4)

Он встал отряхнулся привёл себя в порядок, рассудок начал возвращаться. Только сейчас Десятник увидел, что они были окружены стражей дворца, которые недоумевали от происходящего.

– Свободны! И позовите бургомистра!

Охрана разошлась и он увидел, что никого уже звать не придётся. Из распахнутых дверей. Быстрым шагом шёл к ним цель их визита вместе со своей свитой. Из которых пару охранников и пять человек приближённых чиновников. Бургомистр был стар, седые редкие волосы спадали на плечи, кожа лица стремилась вниз, к земле, словно тянула хозяина на покой. Всё это говорило, что он был уже не в том возрасте, чтобы управлять городом, но глаза. Тёмно-карие глаза, резкие как виражи Лапаса, были такими живыми, что многие молодые на его фоне показались бы мертвецами, которых нужно было сжечь дней десять назад. И движения тоже не выдавали в нём старика, в его походке не было ни намёка на старость, ни шаркающих ног, ни искривленной осанки, только юношеская прыть и лёгкость движений.

– Надеюсь, Капитан, Вы потрудитесь объяснить что тут происходит! – голос был жёсткий и хриповатый, как и положено старческому голосу. Бургомистр был зол и намерен получить объяснения. Но Десятник не спешил говорить, потому что наслаждался тем, что хоть кто-то снизошёл и назвал его звание.

– Господин бургомистр, к Вам гостья, – он вытащил из-под пояса письмо, полученное от Чужестранки, и протянул его, – Подробности здесь.

***

В кабинете для аудиенций стояло два мягких зелёных дивана друг напротив друга. Между ними был стол. У стен несколько шкафов с книгами, служащих за тем, чтобы хоть как-то заполнить пространство. Два окна, спиной к которым сидела на диване Чужестранка, а напротив неё – бургомистр.

Из недолгого разговора она успела узнать, что бургомистра зовут Лорен Лордаус, и он дальний родственник основателя города. Уже дважды уходил со своего поста, но по личной просьбе Короля возвращался. Оно и понятно: никто не хотел бы до последнего отпускать такого человека со службы. Всё в его естестве кричало о том, что он верен себе, своему делу, городу и королевству.

– Не каждый день сам король приглашает к себе…

Он было что-то хотел сказать, но проглотил ненавистное слово и пытался подобрать более мягкое.

– Не нужно формальностей, я часто путешествую. Вы хотели сказать «чужестранка», «иноверка» или иное модное в вашей стране слово. Можно не подбирать слова, тем более, что теперь моё имя для всех Чужестранка.

– Да-да, извините, так что такое королю требуется от Вас.

– Это долгая история.

– Хорошо, я не настаиваю, но должен ещё спросить кое о чём.

Бургомистр мялся, видно, что он не хотел обидеть своими словами гостью.

– Я покину город завтра же.

– Вы поймите… Я…

– Бургомистр, – Чужестранка с трудом выговорила новое слово, – Я повторюсь, я часто путешествую. И знаю отношения к иноверцам в этих странах. Не нужно пустых слов, – она улыбнулась заканчивая фразу

– Спасибо за понимание, – Лордаус улыбнулся в ответ, – Я могу ещё что-то для Вас сделать?

– Да, мне нужно пополнить провизию.

– Это само собой.

– Ещё мне нужен проводник до столицы.

– Полагаю, Вы хотите кого-то определенного?

– Зрите в корень, мой милый бургомистр.

После этих слов Он покраснел, он уже давно не слышал о себе в таком ключе. Чужестранка заметила это и громко по-доброму рассмеялась, а потом и бургомистр подхватил смех.

Глава 3. Страстная женщина

—Хороший плащ, дамочка!

Солнце уже садилось, когда Чужестранка выходила из дворца бургомистра, а после недолгой прогулки по улочкам, приведшей её не в самые приличные места города, небо уже окрасилось в темно-синий. В таких местах фонари не зажигаются, поэтому освещали пространство только луны и яркие вкрапления созвездий в мути небесного купола.

Четверо мужчин, которые стояли в переулке между домами, явно думали, что Чужестранка не замечала их, пока те не открыли рот. Это, конечно, сработало бы с обычным человеком, но не с воином. Она в силу своей судьбы всегда просматривала окружение и лишь надеялась, что эта подозрительная компания даст ей спокойно пройти мимо. Но надежда рухнула, как всегда быстро и с грохотом.

–Не плохо было бы снять его, – голос говорившего был пропитым и мерзким. Сразу стало понятно, что обладатель такого голоса хочет не только плащ, но и тело его хозяйки, а следующей фразой он это подтвердил, – И посмотреть на красивое тело.

Чужестранка, стоявшая всё время боком к компании подпитых городских разбойников, наконец повернулась к ним лицом, но ничего не ответила. На улице было тихо, единственные люди на улице находились в поле её зрения.

–Не бойся, красавица, – раздался второй голос под смешки остальных из компании, – Не обидим, хорошо будет, а про плащ не бойся, одежу отдадим.

Чужестранка начала шагать в сторону подворотни.

–Какая послушная, вот иди и давай без лишних звуков

–Конечно послушная, – раздался третий голос, самый пьяный из говоривших, – посмотри, ни сисек, ни жопы, лицо какое-то странное, нездешняя, приезжая, наверное давно не получала внимание мужчин.

Компания раскудахталась мерзким пьяным смехом, перебиваемым иканием, кашлем и дрянными словечками. Однако один смешок быстро стих, это был первый голос. Он медленно повернулся к приятелю, который говорил последний.

–Нездешняя говоришь? – он сказал это, когда чужестранка была в нескольких шагах от него.

До главаря начало доходить, что это не она на них нарвалась, а они на неё. Он слышал, как сегодня в порт ворвалась женщина в красном и едва не перебила половину охраны.

–Ну да, а чё такое…

Он не успел договорить фразу. На его лицо упали теплые капли. Он потрогал капли руками и посмотрел на них. Это была кровь. Он перевел взгляд на главаря, тело которого с перерезанным горлом уже падало на землю. Рядом стояла женщина и держала в руках окровавленный меч.

***

Чужестранка вышла из переулка, осмотрелась. По-прежнему никого не было. Она подняла голову в небо и стала всматриваться.

–Лапас!

Крик, как будто невидимый законам природы, не отдался эхом, а быстро прервался, словно его поймали, как только он вылетел из горла. Чужестранка сильно рисковала, привлекая к себе внимание, но сейчас нужно было быстро сбежать с места преступления, пока кто-нибудь не стал невольным свидетелем сделанного. Чужестранка действовала быстро, но не идеально, несколько громких стонов успели вырваться из глоток жертв, поэтому нужно было убираться.

Прошло лишь два удара сердца, как в небе затмилась одна звезда, после вновь засиявшая, затем другая. Лапас услышал хозяйку и стремился на зов так быстро, как мог только он.

Чужестранка подняла руку и приставила палец к губам. Ворон понял наказ хозяйки и замедлился. Чёрная точка в небе становилась всё различимей, и скоро его могли заметить и обычные люди, но к счастью в таких местах люди не любят гулять по ночам, и с одной из причин этого Чужестранка только что разобралась.

Лапас приземлился рядом с хозяйкой, но они не спешили поднимать вверх.

–Покормился?

Ответом была тишина.

–Хорошо. Нашёл? – снова секунда тишины, – Тогда летим.

Лапас взлетел, оставив после себя только шум взбитого воздуха, вскоре и этого не осталось, улица приняла привычный облик, без странной женщины, без огромного ворона, без лишнего шума.

***

–Не пугай народ, моя милая птица, завтра встретимся.

Чужестранка прильнула телом к Лапасу и остановилась в таком положении на время. Эти несколько мгновений были для обоих несоизмеримо важными. Это нужно было обоим. Только для неё жесткие перья были мягче королевский покоев, в которых она находила тело и заботу. И только для него эта твердая женщина была любящим другом. И только два существа, покинувшие свой народ, могут узнать друг друга по-настоящему.

Чужестранка отпрянула от Лапаса, и тот мгновенно влетел, едва не сбив с ног, наблюдавших за трогательной разлукой, гостей таверны, у которой приземлился ворон с наездницей. Ворон сегодня перепугал пол города, теперь, похоже, из-за его внезапного появления и столь же внезапного ухода, в этом городе навсегда бросят пить несколько завсегдатаев питейных заведений.

Самые смелые свидетели бросились к Чужестранке, но та охладила их пыл грозным взглядом. Видимо эти люди уже наслышаны о странной женщине в красном, иначе так просто от неё они бы не отстали.

«Так даже лучше – подумала она, – На сегодня хватит убийств.»

Чужестранка не любила убивать. Но убивала всегда, сколько себя помнила. Она помнила своё первое убийство, несчастное невинное животное для жертвоприношения. Она помнила всё: как оно весело шло в незнакомое место, ничего не подозревая, как смотрело ей в глаза, сначала изучая и игриво поскакивая на своих четырех копытцах, потом веселье животного превратилось в страх, когда в руках людей появился блестящий острый кусок металла, взгляд навсегда сменился отчаянием, когда рука ребёнка скользнула по шее.

Чужестранка махнула головой и пошлёпала себя по щекам, отгоняя дурные воспоминания, и направилась в громкую таверну. Над дверью была надпись «пьяная кобыла». Многообещающая вывеска давно нуждалась в ремонте, но похоже это смущало только её одну.

Дверь была открыта, оттуда шёл звук веселья и запах еды. Чужестранка не стала сразу заходить она насытилась запахом, ведь внутри он будет совсем другой, и посмотрела вовнутрь, чтобы глаза привыкли к яркому освещению. Как только все приготовления, духовные и физические, были проведены, она направилась в здание.