Александр Тимченко – Лета. Река забвения (страница 3)

Анатолий Сергеевич кивнул. Ничего необычного. Он перекинулся с ними парой слов, узнал, как дела, нет ли проблем и что нового в посёлке. Всё было как всегда.

Он вернулся домой. На кухне при тусклом свете лампы его ждала супруга с горячим ужином. И в этот момент в квартиру зашёл Саша.

— Пап, что случилось? — спросил он, и его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Почему во всём посёлке нет света? Нигде!

Отец медленно повернул голову. В свете лампы Саша увидел его лицо в котором не было ни капли тревоги.

— Ничего страшного, сынок, — голос отца был бодрым и уверенным. — Давайте ужинать.

Он сделал глоток чая и улыбнулся.

— Завтра будет обычный день.

Глава 3. Периметр

25 августа 2005

Тишина, в которую погрузился Саша на следующее утро, была густой, как кисель. Он проснулся не от писка будильника, а оттого, что этого писка не было. Солнце уже вовсю выжигало росу на подоконнике, длинный луч тыкался в лицо. На механических часах «Командирские» — подарок отца — без пяти девять. Дома никого уже не было. Родители всегда уходили к восьми.

Кухня встретила его пустотой. Не пахло кофе, не шумел советский холодильник «Саратов». Молчание было абсолютным. Саша, движимый привычкой, щёлкнул выключателем настольной лампы — ничего. Всё ещё ничего. Он поставил на газовую плиту алюминиевый чайник, гулко стукнув им о конфорку, звук отозвался эхом в пустой квартире. Позавтракал в тишине, и эта тишина начала давить на барабанные перепонки. Тогда он открыл окно, и квартира наполнилась криками малышни, которая уже гоняла мяч во дворе.

С надеждой он потянулся за своим главным связным с миром — телефоном Siemens C65. Новый, с цветным экраном и камерой. Это был не какой-то кирпич по типу Nokia 3310. А целый центр развлечений в кармане. На экране загорелась знакомая заставка, появилась полная «антенна». И тут же — маленький, но убийственный крестик рядом с ней. «НЕТ СЕТИ». Саша не поверил. Перезагрузил. То же самое. Он подошёл к окну, поднял руку с телефоном выше — ритуал, знакомый каждому, кто жил в зоне неуверенного приёма. Ничего. Вышка мобильной связи, та самая, сорокаметровая стальная паутина, маяк прогресса в их захолустье, стояла на въезде, сверкая на солнце. Но она молчала. Это было невозможно. Она пережила и ураганы с Балтики, и ледяные дожди. Не могла же просто взять и... выключиться.

Червячок беспокойства разом прогрыз путь прямо к сердцу. Нужно было найти друзей.

Макс жил в доме напротив. Саша за какие-то две минуты добежал до него и принялся колотить в знакомую дверь, украшенную наклейкой с черепом и перекрещенными костями.

— Макс! Эй, спящая красавица, вставай!

В ответ — гулкая тишина. Саша приложил ухо к двери. Ни звука телевизора, ни привычного грохота басов из старого музыкального центра, на котором Макс обычно слушал свой Rammstein. Ничего. Саша постучал ещё, уже отчаяннее, но дверь оставалась немой и закрытой. Тогда он побежал к Ване. Дверь открылась не сразу, и когда Ваня появился на пороге, по его лицу было видно — он тоже только что встал.

— Привет... — Ваня зевнул во весь рот, потирая волевой подбородок с ямочкой. — Что так рано?

— Мои на работе, света нет. Делать дома нечего. Зашёл за Максом, а он не открывает.

Ваня нахмурился.

— Да спит, наверное.

— Давай сходим к Антону, — предложил Ваня, уже натягивая кроссовки. — Он-то точно дома, его мама никогда не выпускает не накормив.

Антон жил на пятом этаже. Дверь открыл его отец, дядь Стас. Высокий, когда-то могучий, а теперь как будто немного съёжившийся внутри себя мужчина. На его лице, обветренном и жёстком, лежала печать того, что видели немногие: пески Афганистана и слепящая чернота четвёртого энергоблока Чернобыля. Дядь Стас улыбнулся им, но глаза остались где-то далеко — то ли в Афгане, то ли в Чернобыле. Антон говорил, у отца бывают «флешбэки». Сейчас был именно такой взгляд: вроде смотрит на тебя, а видит что-то другое. И страшно спросить — что.

— А, пацаны! — его голос был хриплым, будто простуженным, но приветливым. — Тоха! Твоя свита пожаловала! Отрывай пятую точку от кровати!

Из глубины квартиры донёсся сдавленный стон. Пахло блинами и чем-то домашним, уютным. В дверном проёме кухни мелькнула тётя Зоя, мать Антона — маленькая, юркая женщина с добрыми, но вечно бегающими, полными беспокойства глазами. Она ассоциировала себя не с собой, а с семьёй: её муж, её сыновья — это были её вселенные, и тревожилась она всегда за них, никогда за себя.

— Сашенька, Ванюша! Заходите, чайку попьёте!

— Спасибо, тётя Зоя, мы уже, — вежливо отказался Саша, но его взгляд уже искал Антона.

Тот появился, как всегда, внезапно — невысокий, худой, с торчащими, как локаторы, ушами, которые он ненавидел всей душой. Но голова соображала у него будь здоров. Не то чтобы гений, но если надо было в компе поковыряться или рацию настроить — он первый. Телевизор отцовский, правда, не собирал, но в «Денди» картриджи умел пропаивать так, что они потом годами работали. И пароль на школьном компе мог сбросить, чтобы потом в CS по сети играть. Его семья была его крепостью и его полем боя одновременно. Отец-фронтовик с невидимыми ранами, мать — тревожная птичка и старший брат Семён — его якорь и совесть.

Антон, засунув в рот целый блин, буркнул:

— Пошли! Только брата разбужу.

Он шмыгнул в комнату, откуда через секунду донёсся сонный, но твёрдый голос Семёна: «Тоха, дай поспать, каникулы же...» Но Антон уже вылетел в коридор, захлопнув дверь.

По дороге к дому Макса Антон, размахивая руками, делился своими версиями отключения: «Диверсия! Или военные эксперименты! Я читал, есть такие генераторы, которые могут гасить всё поле вокруг!» Но его болтовня как-то сникла, когда они снова оказались перед немой дверью Макса.

— Может, у дяди Вити? — предположил Антон. — У него же генератор. Если света нет во всём посёлке, Макс первым делом рванул бы туда, где есть розетка и Rammstein.

Мысль была логичной. Макс вообще никогда не сидел на месте, если можно было что-то придумать. Его мозг работал как хорошо отлаженный механизм, постоянно генерируя идеи, большинство из которых были, мягко говоря, сомнительными, но некоторые — гениальными. История с петардами была одной из таких, хотя и спорной идеей.

Дело было под Новый год. В городке, как и во многих провинциальных посёлках, с пиротехникой было туго. Точнее, она была, но втридорога и в скудном ассортименте. Макс, который мечтал о новом усилителе для своей старенькой гитары, увидел в этом не проблему, а золотую жилу. Он провёл небольшое маркетинговое исследование среди пацанов, выяснил спрос, прикинул возможную наценку и понял: надо ехать в Калининград. Там, в большом городе, наверняка есть оптовые склады, где можно закупиться по дешёвке.

Проблема была в деньгах. У Макса в кармане звенели последние девятьсот рублей, отложенные на чёрный день (который, по его мнению, наступил прямо сейчас). Но Макса это не остановило. Он был уверен, что главное — начать, а там разберётся. Утром, соврав матери, что едет на секцию по баскетболу, он сел в автобус. Час тряски, созерцания унылых пейзажей за окном, и вот он, Калининград, — город больших возможностей и, как надеялся Макс, дешёвых петард.

Первым делом он отправился на рынок. Оптовые ряды, шум, гам, запах мандаринов и пороха. Макс быстро нашёл нужную палатку. Продавец, здоровенный мужик с золотой цепью на шее, окинул его скептическим взглядом.

— Чего надо, пацан?

— Петарды, — Макс постарался придать голосу солидности, но он всё равно предательски дрогнул. — Оптом. На большую сумму.

Продавец хмыкнул, оценив его тощие девятьсот рублей.

— Мал ещё. Не продам. Иди уроки учи.

Потом он подходил к другим палаткам, но все отвечали одно и тоже: «Мал ещё».

Мир Макса рухнул. Все его грандиозные планы, новый усилитель, уважение пацанов — всё рассыпалось в прах. Он вышел с рынка, чувствуя себя полным идиотом. Но Макс не был бы Максом, если бы сдался так просто. Он сел на лавочку у вокзала, наблюдая за суетой. Люди спешили, куда-то ехали, что-то покупали. И тут его взгляд зацепился за двоих. Двое мужчин лет сорока с красными лицами и помятыми куртками грелись у ларька, потягивая дешёвое пиво. Классические «вокзальные алкоголики».

И тут Макса осенило. «Главное — не врать самому себе и видеть, кому что нужно». Эти мужики хотели выпить. А Максу нужно было купить петарды. И он знал, как это связать.

Он подошёл к ним, стараясь выглядеть максимально уверенно.

— Здрасьте, мужики. Дело есть.

Один из них, тот, что крупнее, с опухшим носом, лениво поднял на него глаза.

— Чего тебе, пацан? Мелочь есть?

— Мелочь есть, — Макс достал часть своих купюр. — И не только. Мне нужно купить петарды оптом. Но мне не продают, говорят, мал ещё. А вам продадут. И за то, что вы мне поможете, дам по полтиннику. Как вам?

Мужики переглянулись. Сто рублей за то, чтобы просто купить петарды? Это звучало как манна небесная. Они, конечно, были алкоголиками, но не дураками. Сделка была выгодной.

— А не кидалово? — спросил второй, более худой и подозрительный.

— Какое кидалово? — возмутился Макс. — Я вам деньги вперёд даю. Вы покупаете. Потом вам сразу по пятьдесят рублей. Всё честно. Я же не прошу вас бесплатно работать.

Крупный мужик, которого звали Вася, хлопнул по плечу своего товарища.