Александр Тимченко – Лета. Река забвения (страница 4)

— Да ладно тебе, Колян. Пацан дело говорит. Нам-то что? Пройдёмся, купим.

Сделка была заключена. Макс выдал им деньги, объяснил, какие именно петарды ему нужны, и отправил их на рынок. Сам он остался ждать у ларька, нервно поглядывая на часы. Он боялся, что мужики кинут его и заберут все деньги. В голову полезли тревожные мысли. Но на его счастье через пятнадцать минут они вернулись, нагруженные двумя большими пакетами. Макс тут же вручил им обещанные деньги.

— Вот это бизнесмен! — Вася похлопал Макса по плечу. — Не то что мы, старые пни.

Наш коммерсант, довольный собой, еле дотащил свои сокровища до автовокзала. Обратный путь был куда веселее. Он представлял, как пацаны в посёлке К. будут сходить с ума от такого ассортимента. И он не ошибся. Через неделю не осталось ни одной целой петарды, а у Макса в кармане лежала сумма, на которую можно было купить новый усилок для гитары.

А ещё Макс вообще никогда не лгал. Мог выдать правду в лицо так, что она звенела. Но почему-то на него никто не обижался. То ли из-за того, что он сам жил по тем же правилам, то ли из-за его обаяния, за которое ему прощали любую резкость.

— Пошли на хутор, — сказал Саша, и они свернули с дороги в лес.

Дорога на хутор Михайловка в два с половиной километра через лес была их обычной прогулкой. Но сегодня лес казался другим. Смешанный, пахнущий хвоей, прелой листвой и спеющей земляникой, он был прекрасен. Но тишина в нём была не природной, а настороженной, будто и звери, и птицы затаились. Они шли, почти не разговаривая, перепрыгивая через знакомые ручьи, обходя завалы бурелома. Идиллию разорвал далёкий нарастающий гул.

Выбравшись на старую, мощённую ещё немцами дорогу на опушке, они увидели её с возвышенности. Колонну. Не просто машин, а военных машин. «Уралы» с закрытыми брезентом кузовами, юркие газики, КАМАЗЫ с цистернами. Пятнадцать, двадцать единиц. Они ползли, как железная гусеница, в сторону посёлка, поднимая облако рыжей пыли.

— Учения? — неуверенно спросил Ваня.

— Мама бы сказала, — тихо ответил Саша. — Её бы на заставу мобилизовали кормить личный состав.

Хутор Михайловка стал глотком нормальности.

Старый немецкий фахверковый дом, увитый хмелем, утопал в зелени. И из открытых окон на всю округу, разрывая давящую тишину, неслось: «…Amerika, Amerika!» Макс действительно был здесь — он сидел на крыльце рядом с дядей Витей, и они что-то азартно чертили палкой на земле.

Дядя Витя был в инвалидном кресле — стареньком, но на удивление юрком, с погнутыми колёсами и подушкой, на которой кто-то вышил «Сцена — мой дом». Когда парни подошли, он ловко развернулся, почесал лысину и улыбнулся им как старым друзьям.

— Вливайтесь в коллектив! У нас тут и генератор гудит, и музыка играет, и яблоки падают прямо в рот!

Историю дяди Вити в посёлке К. знали все, но рассказывал он её сам каждый раз по-разному. Говорили, лет десять назад, когда его театр «Верхотура» гремел на всю область, дядя Витя придумал номер с падением с пятиметровой конструкции. Должен был поймать страховку в последний момент — классический трюк, эффектно и безопасно. Но то ли страховка подвела, то ли сам дядя Витя решил, что искусство требует жертв, только приземлился он совсем не туда, куда планировал. Позвоночник выдержал, но после того случая ходить стало больно. Не невозможно, а именно больно. Каждый шаг отдавал в ноги с такой силой, что дядя Витя плюнул, пересел в коляску и сказал: «Буду великим сидячим режиссёром. Так даже солиднее».

С тех пор он и сидел. Вставал только дома, когда никто не видел — Макс как-то застал его на кухне, но сделал вид, что ничего не заметил. Дядя Витя в коляске был быстрее, чем некоторые на своих двоих, и парни давно привыкли не обращать внимания.

— Колонну военных видели? — без предисловий спросил дядя Витя, откатываясь от крыльца, чтобы освободить место.

Но ребята только улыбнулись, не подав виду, что это их хоть каплю интересует.

День на хуторе прошёл как в раю. Они слушали новый альбом Rammstein, дядя Витя учил их бренчать «Кукушку». Показывал аккорды и напевал. Они объедались гигантскими сладкими яблоками сорта белый налив и резались в дурака на щелбаны. Но у каждого из участников этого «бойзбенда» сохранялось ощущение необъяснимой тревоги.

И дядя Витя, конечно, не мог этого не чувствовать. Когда солнце начало клониться к верхушкам сосен, окрашивая небо в медовые тона, он отложил карты.

— Ладно, мусолить эту тему дальше — себе дороже. Давайте попробуем послушать, о чём эти ребята в камуфляже перешёптываются. Если во всём посёлке вырубило свет, телефоны не работают, то военные общаются с помощью раций, работающих в УКВ-диапазоне. Вдруг повезёт и они в суматохе не успели всё зашифровать?

Он крутанул колёса, подъехал к дому и через минуту вернулся с чёрным, потрёпанным, но грозного вида ящиком на коленях — армейской радиостанцией «Р-105М».

— Отцовский трофей, — усмехнулся он, похлопав по облезлому боку. — На УКВ-диапазоне должен ловить. Если, конечно, батарейки не сели за те десять лет, что я тут сижу и в небо смотрю.

Он включил её. Аппарат ожил довольным гулом и шипением. Покрутив ручку, он ничего не поймал.

— Мощности штатной антенны не хватит, чтобы пробить их помехи, — авторитетно заявил Антон, — Нужна направленная антенна. Дядя Витя, у вас есть медный провод?

Дядя Витя, как волшебник, указал на сарай, заваленный «полезным хламом». Для Антона этого было достаточно. Он откопал два метра медной проволоки. Одним концом обмотал штатную антенну, а другой безуспешно пытался закинуть на яблоню. Но тут Ваня с ловкостью обезьяны схватил второй конец новой антенны и в считаные секунды был уже на дереве и приматывал её к суку.

Антон надел большие наушники и оттопырил один динамик от уха, чтобы ребята тоже слышали. Далее направил приёмник в сторону, куда утром отправилась колонна, и начал медленно, миллиметр за миллиметром, крутить ручку настройки.

Шипение менялось, в нём проскальзывали обрывки цифр, неразборчивых команд... И вдруг — сквозь все помехи, как удар ножа:

«...приём. Периметр… оцеплен… установлены. Режим "Купол" активирован…»

Тишина, воцарившаяся на хуторе, была теперь иного качества. Она была тяжёлой, звенящей, как воздух перед ударом грома.

— Повторите последнее... — прошептал Ваня, не веря ушам.

— Периметр, — глухо сказал Макс. — Значит, это ловушка. Мы в клетке.

— «Купол»... — Саша почувствовал, как у него похолодели ладони. — Почему «Купол»?

Дядя Витя снова почесал свою лысину и медленно выдохнул.

— Пацаны... Мне кажется, вам пора. И будьте, ради всего святого, осторожнее. Это пахнет не учениями. Это пахнет чем-то... с чем даже мои книжки не сталкивались.

Обратная дорога через лес была уже не прогулкой, а бегством. Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял вздрагивать. Лес перестал быть другом. Он стал стеной этой самой «клетки».

Но перед самым въездом в посёлок, у старой, давно не работающей кочегарки росла та самая проклятая яблоня. Ритуал был нерушим. «Камень, ножницы, бумага». Проиграл Макс. Он подошёл к дереву, сорвал небольшое, невзрачное, зелёное, как окись меди, яблоко. Протёр его о футболку. Все замерли в ожидании.

Он откусил. И в тот же миг его лицо перекосила гримаса. Даже жевательная резинка Center Shock со взрывной кислинкой внутри казалась сахарной ватой в сравнении с этим яблоком. Это была концентрированная, ядрёная, пронизывающая всё существо кислота, от которой сводило скулы, щипало язык и рефлекторно закрывались глаза. — Макс попытался прожевать, издал звук, средний между хрипом и смешком, и выплюнул мякоть, едва сдерживая рвотный позыв.

— Жесть... — выдавил он, облизывая губы. — Это не яблоко... это... химическое оружие!

Все расхохотались…

Дома Сашу ждали родители. Сидели в темноте, при свете той же керосиновой лампы.

— Сын, садись, — сказал отец. Его черты лица были заострены сильнее, чем обычно. — Сегодня у меня был неприятный разговор, неважно с кем. Слушай внимательно. Объявлять официально будут завтра в полдень, но... К. теперь на особом положении. Посёлок оцеплен. Въезд и выезд — только по спецпропускам.

— Но как жить? — спросил Саша, чувствуя, как подступает страх.

— Обещают организовать снабжение. Жизнь, — отец произнёс это слово с горьким ударением, — должна идти как обычно. Дети гуляют, взрослые... выполняют указания. Говорят, исследования займут неделю. Может, меньше.

— Пап, а что на самом деле? — посмотрел на него Саша, пытаясь поймать взгляд.

— Не знаю, сынок. Но... запомни. Если увидишь что-то странное — не лезь, беги ко мне. В посёлке теперь будут ходить военные патрули. Держись от всех подальше.

Саша кивнул. Нужно было всё уложить в голове: патрули, оцепление, режим «Купол»...

«Завтра будет тяжёлый день», — подумал он, ложась в кровать. Но теперь эта мысль уже не парализовала. Она зажигала внутри холодный ясный огонь. Безумный интерес, смешанный со страхом, не давал уснуть. Саша всё крутил в голове: «Как добыть больше информации?» Ведь периметр сомкнулся. Игра началась.

Глава 4. Странная встреча

26 августа 2005

Следующий день начался странно. Саша проснулся в девять от лучей солнца и сразу услышал шуршание родителей. Он вышел в коридор и увидел обоих на кухне. Отец, Анатолий Сергеевич, пил чай, мама, Ольга Сергеевна, что-то помешивала в миске. Но тут же Сашу накрыла волна тёплой, почти забытой радости. Родители дома! Все вместе! У них редко выпадали такие утра. Они переехали из Казахстана, все родственники остались там, и в этом посёлке они были друг у друга всем — семьёй-островком. Такие моменты за завтраком были бесценны.