Александр Тепиш – Не быть жертвой (СИ) (страница 40)

Но, обскакав тварь по большой дуге, Ветта сумела опередить чудовище, хлестнув его кнутом на скаку в самый зрачок. Это не причинило ему вреда, но дало мгновение позволившее бору откатиться подальше от пасти. Устав от этих игр Голашнер выгнул спину и полностью раскрыл своё нутро. За тремя рядами клыков, оказался его зоб по спирали усеянный мелкими постоянно движущимися зубами. Затем этот зоб стал постепенно, расширятся, обнажая буквально бездонную утробу.

Движение воздуха сменило направление. Мантии культистов затрепыхались в сторону пасти. Мелкие комки земли, оставшиеся от его недавних раскопок, тут же заскочили в алчущую пасть, пропав в бесконечной тьме его нутра. Лошадь Ветты накренилась чуть, не сбросив свою всадницу. А Бор вцепился обеими руками в грунт, чтобы не стать добычей монстра. Тела культистов одно за другим стали залетать в зоб, лишь на мгновенье, цепляясь полами своих ряс острых зубов, оставляя на них клочки ткани, которые также проследовали в неутолимую тьму.

Лошадь воительницы, роя землю из-за всех сил пыталась выкарабкиваться против этой непреодолимой силы, едва оставаясь на месте. Варвару повезло меньше. Земля не удержала его, и, зажимая два клока безжизненного грунта, он кубарем полетел к своей погибели. Великан кинулся к повозке, и сильным ударом, поморщившись от боли своих ран, переломил крепежи, удерживающие лошадей. Подняв над головой обоз, из которого стали рассыпаться уносимые ветром свитки с заклинаниями, он что есть мочи швырнул повозку в пасть Голашнера.

В тот же момент, Ирда опомнившись, изменила направление урагана, направив его в противоположную от твари сторону. Этим действием, она по факту разрушила своё заклинание, потому что буря должна быть неукротимой, и не предсказуемой. Но эти два действия выиграли героям немного времени. Обоз перекрыл собой большую часть пасти, уперевшись своими острыми краями в границы зоба. И уже оказавшийся между челюстей Бор налетел спиной на колесо, не провалившись в бездну.

Стенки зоба немного сузились, и доски, с треском разбрасывая щепы переломились. Но последний рывок бури, позволил Ветте не боясь быть затянутой, подскакать к пасти и на ходу забросить в жерло утробы конец своего кнута, за который и ухватился варвар. В два движения перекинув кнут через себя и седло, воительница направила скакуна на хребет. К моменту, когда нутро Голашнера полностью перемололо обоз, втянув в себя все доски и щепы, варвар уже волочился по земле за Веттой.

Ветер начинал терять свою силу, но спутники уже взбирались на возвышенность, оказавшись вне поля действия бездонной утробы монстра. Оказавшись на вершине хребта, варвар отпустил кнут. Весь грязный и в ссадинах он начал отряхиваться, восклицая:

— Как?!

— Я не знаю! — Ирда лихорадочно соображала, пытаясь собирать, остатки своих записей. — И вправду как?! — а этот вопрос был уже не к спутникам.

— И я не знаю. Я уже предупреждал.

За спинами раздался гортанный рёв монстра. Развернувшись в сторону героев, он рванул на возвышенность. Его скорость при его габаритах поражали, ибо он, не замечая неровностей ландшафта, нёсся так, что конь бы его с трудом мог поравняться с ним. Те насекомые, что успели родиться после его трапезы землёй и телегой, почуяв отсутствие бури, стали пониматься в воздух, образуя нечто вроде шипов на спине носителя.

Не желая испытывать судьбу, друзья побежали в сторону, уходя с линии движения противника, помня о том, как эта тварь медленно поворачивается. Бор вскочил за седло Ветте, а бамлак не смотря на то, что любое прикосновение к его искалеченной коже приносило ему боль, подхватил на руки Ирду, не успевшую дособирать и без того малое количество оставшихся свитков. Во время бега великан тяжело дышал через нос, стиснув зубы. Девушка чувствовала собой, насколько размягчилась его кожа, и как прикосновения тревожат его на самом деле мягкую плоть.

Судорожно комкая в руках оставшиеся манускрипты Ирда, перебирала в голове все заклинания, что успела выучить, и пыталась придумать им применение, чтобы остановить продвижение Голашнера. Ситуация усугублялась тем, что даже если подходящая идея придёт в голову, то если это заклинание второго порядка, нож уже не сумеет подсказать текст, а свиток с нужной чарой не окажется среди тех, что девушка успела спасти.

— Забавно наблюдать, как завершается цикл.

— О чём ты?! — прорычала Ирда сквозь зубы.

— Ты повторяешь ошибки прошлых жизней. Сначала ввязалась в царствование, хотя сама же предупреждала, что это тупик. Теперь вот, положилась на свитки, поставив на них свои планы на победу.

— Ты хочешь об этом говорить именно сейчас?! — Девушка даже не пыталась теперь сдерживать голос, а на глазах наворачивались слёзы от надвигающейся безысходности.

— Потом может не быть ещё много веков.

— Ты же не хотел оставаться один?

— Я же тебе не хозяин. Ты сама кинулась в пасть этого чудища. Мне было тяжело с этим смириться, но… возможно следующий наш разговор случиться, только в другой твоей жизни.

— Заткнись! — из глаз прыснули слёзы.

— Мне жаль. Я очень хочу побыть с тобой побольше. Но, я ничего не могу придумать.

— Тогда не мешай придумывать мне!

Ей было обидно от того, что нож был прав. Что её успехи вскружили ей голову. Что она посчитала, что слишком хорошо знает мир и его правила. Что она всё поставила на набор случайностей, не перестраховавшись. И теперь всё летело в тартарары. Она уже даже не думала о победе, она просто пыталась осознать, как хотя бы отвести чудище в сторону, чтобы он не пошёл в город.

Тем временем монстр не хотел тратить время, на то чтобы полностью перелезть через хребет. Дойдя примерно до половины, он проел себе туннель, выйдя с другой стороны возвышенности. И более не обращая внимания на героев, со всей своей чудовищной скоростью двинулся напролом в направлении полиса. Его жужжащие шипы на стене начинали вытягиваться, превращаясь пока в короткие щупальца, но уже было слышно, что некогда согнанный бурей рой уже не далеко и приближается к своему хозяину.

Сердце царицы замело. Это было воплощение неотвратимой смерти и краха. В мыслях стала проноситься досада, что она казнила того жреца. Ведь если бы она приняла, его всё могло быть иначе. Как правительница она теперь понимала, что жизнь одной девушки раз в месяц — ничто по сравнению со всеми жизнями её подчинённых. А теперь… Все кого она знала. Все те, кто её окружал. Все те, кто надеялся на то, что она их спасёт. Теперь погибнут. Ведь героям не оставалось ничего больше чем убегать прочь что есть мочи. Потому что даже ценой своей жизни они не сумеют остановить монстра.

Нет. По крайней мере, одна из их жизней могла насытить монстра и спасти город.

— Прости, что подвела тебя. Это всё из-за моей глупости и самоуверенности.

— Бой ещё не окончен! — рычал бамлак.

— Я передам эту мудрость дальше через века. — Синхронно великану шептал нож.

— Надеюсь, мои подданные не забудут то, чему я их научила.

— Даже не думай!

— Я постараюсь, чтобы они помнили.

— И помогите Миле. Только постарайтесь не начать войну.

— Сама ей поможешь!

— Не могу обещать. Слишком мало понимаю пока в людях.

— Спасибо за всё.

— Я не отпущу тебя.

— И тебе спасибо. До встречи…

Ирда из всех сил воткнула кинжал в одну из язв на руке великана. Тот взревел от боли, и девушка сумела вырваться из ослабевших рук. Перекатившись, она со всех ног бросилась вслед чудовищу, размахивая руками пытаясь привлечь внимание. А нож остался покоиться воткнутый в землю последний раз глядя на свою первую и единственную родственную душу.

Глава 34

Трава была по пояс и щекотала ноги бегущей Ирды. Девушка выкрикивала имя монстра, надеясь, что тот услышит, ведь догнать его своими ногами было просто невозможно. Бамлак отойдя от подлого удара, зажимая рану на руке, кинулся за ней. Своими длинными ногам, он быстро сокращал расстояние до девушки, и мог бы успеть, пока остановивший бег монстр неуклюже разворачивался.

Но, с бьющим по ушам шумом налетел запоздалый рой, стремящийся воссоединиться с Голашнером. Всё пространство вокруг Ирды трепыхалось, от мириад крыльев, окруживших её насекомых, почти мгновенно превративших пышно колосившееся поле в безжизненную землю. Услышав шум и крик, Ветта развернула коня, и было хотела спасти, подругу, но было уже поздно.

Девушка ощущала кожей множество неприятно щекочущих лапок, которые ползали по её рукам, волосам, лицу, но по какой-то причине не причиняли ей вреда. Через стрёкот жуков, она слышала как великан, надрываясь, из раза в раз зовёт её по имени. Он был готов сорваться и кинуться за ней в гущу роя. Но она приняла решение, и даже если все спутники решаться спасти её, погибнув либо от зубов Голашнера, либо от жвал его порождений, это будет соразмерная плата за жизнь целого города, за который царица несла личную ответственность.

Это была та плата, на которую она согласилась, водрузив на себя корону. Монстр уже почти повернулся к ней. Впервые Ирда не боялась своей смерти. Она была готова. Она не только не ждала, что её спасут, она не хотела, чтобы её спасали. И пусть этот ящер подавится ей, но она придумает как его извести. Уже не в этой жизни, но впереди у неё была вечность. Единственное, что её беспокоило, это размышления о новой жизни. Было обидно понимать, что эта полная событий и свершений жизнь, наполненная триумфами и открытиям, превратиться лишь в бледное воспоминания пересказанное ножом или древними свитками воспоминание, или будет приходить обрывком одного из беспокойных снов. Она любила своё детство, но понимание того, как ей придётся пройти этот путь заново, обескураживало Ирду. Снова ничего не уметь, снова быть наказанной, снова приучать себя к труду или манерам, или правильной речи. Она криво улыбнулась. Снова стать подростком её пугало больше чем умереть.