Александр Тепиш – Не быть жертвой (СИ) (страница 42)

— Этого больше не повторить. Это была моя первая жертва. Моя девственность.

— И не нужно. Твоё горло, твои голосовые связки уже однажды выдохнули их. Осталось им напомнить. Так возьмёмся за дело?

И плащ, распахнув свои полы, двинулся на девушку. Живая, не прекращающая движения тьма заворожила Ирду. Она глядела в эту бездну, пока свет вокруг не потух, и чёрная пустота окружила её тело, погрузив в безмятежную невесомость.

Глава 35

Ирда чувствовала себя прибывающей нигде и никогда. Она не ощущала под собой ничего. Руки и ноги, не могли нащупать какой-либо опоры, но она не падала и не взлетала. Она могла дышать, но не чувствовала запахов. В этом пространстве не было, ни цветов, ни звуков. Не было, ни тепла, ни жары.

«Наверное, именно так и ощущается смерть?» — пронеслось у неё в голове. Отсутствие ощущений опустошало девушку. И чтобы почувствовать хоть что-то она положила ладони на живот, чтобы помять ткань между пальцами, и вернуть себе ощущение реальности. Но, её пальцы ощутили только нежную кожу. Она пробежалась по себе руками и поняла, что абсолютно голая. Дыхание Ирды сбилось. И она вновь услышала или скорее вспомнила голос последнего короля.

— Не бойся. Я не причиню тебе никакого вреда.

— Я знаю, что ты задумал.

— Разве это плохо?

— Я не хочу тебя. Ты монстр.

— Вы, люди зовёте меня монстром. Но я древний.

— Я уже спрашивала тебя. Почему вас зовут древними?

— Когда ты окажешься ночью посмотри на небо. Ты увидишь звёзды. В этой жизни ты ещё не поймёшь всего, но просто помни, что я видел, как они загорались.

И тут девушка ощутила, руки сжимают её грудь. Она непроизвольно вздохнула. Пальцы невидимого ей собеседника были ловкими и нежными, но могли быть сильными и настойчивыми. Она попыталась стянуть с себя его руки, но только вцепилась в собственную грудь. Кончиками пальцев она чувствовала, как её плоть поддаётся под настойчивыми ласками короля, но его руки оставались неосязаемыми для Ирды. Древний, продолжал беседу не отрываясь, от её грудей.

— Почему ты так ненавидишь свою судьбу?

— Я не хочу быть жертвой. — Через стон произнесла Ирда.

Девушка ощутила прикосновение к попе. Сначала ей показалось, что король сдвинул руки ниже, но это было не так. Её грудь продолжала двигаться от его прикосновений. Он то приподнимал их, то прижимал, вцепляясь ногтями. Но, теперь словно вторая пара рук, стала поглаживать её округлые ягодицы.

— Ты тут не один? — с тревогой спросила царица.

— Я один. Мы здесь вдвоём и никого больше нет. Просто я не человек. Теперь.

Невидимые пальцы стали сжимать её зад. Мерно и с усилием. В тоже время, руки, что ласкали грудь, казалось, выставили по одному пальцу, играя с сосками. Ирда не хотело отвечать на эти ласки, но стоны наслаждения непроизвольно вырывались из груди. А её обольститель всё продолжал:

— Мы с тобой бессмертны. Ты существуешь, пока существует человечество.

— Я устала от этого. — Ирде приходилось тянуть слова, чтобы говорить под его ласками.

— Слишком рано. Все твои жизни вместе взятые, пока как один миг в сравнении с тысячелетием. Ты только в самом начале своего пути.

— Нееет. — лицо девушки исказилось мучительной гримасой, от понимания, своей обречённости. Ей казалось, что её жизнь это одинокая песчинка, потерянная в пустыни времени.

Руки чудовища соскользнули с грудей в стороны, начав гладить бока, нежно пересчитывая рёбра кончиками пальцев. А левый сосок ощутил на себе губы короля. Ирду словно окатило кипятком. Нижняя пара рук стала гладить бёдра, а верхняя переползать на спину. Движения рук не прекращались ни на миг, и царица таяла от его нескончаемых прикосновений. И хоть девушка и ощущала, как язык чудища ласкал её левый сосок, его речь была всё также отчётлива и вкрадчива:

— Может быть, лишь мы вдвоём останемся на руинах этого мира.

— Неее хочууу.

— И будем смотреть на звёзды принадлежащие нам одним.

— Не нужны мне звёзды.

Второй сосок, также стали ласкать другие губы, иногда легонько прикасаясь к нему зубами. Третья пара рук стала гладить волосы, щёки, скулы девушки, иногда проводя пальцами по её губам. Ирда была вся покрыта ласками, и уже не могла себя сдерживать, извиваясь в пустом пространстве. Она чувствовала, как сильно намокла.

— Ты будешь моей королевой, и мы ступим на землю, на начале новых веков.

— Можешь меня хотя бы просто поцеловать? — выпалила она. Эти едва понятные речи, только отвлекали её, мешая наслаждаться процессом. — Если хочешь со мной секса, то давай им просто займёмся. Так что умолкни.

Ирда жалела, что не могла прикоснуться к нему, чтобы влепить пощёчину или встряхнуть, выбив из него всё самодовольство и надменность. Мужчина оставался мужчиной даже будучи древним. Но, он внял царице, и она ощутила его губы на своих губах. Это был странный поцелуй. Словно она целовалась с воздухом. Она не чувствовала его тепла, или влажности, но чувствовала его мягкость, и движения. Во время долгого поцелуя он, не прекращая гладил её волосы, спину, талию, ноги. Его губы ласкали её соски, и покрывали поцелуями плечи, шею, живот.

Ирда протянула руки, отталкивая лицо короля, чтобы прервать поцелуй. Но её руки нащупали лишь пустоту. Хотя древний, понял её намеренье и оторвался от её губ. Из-за наслаждений, от которых всё тело девушки извивалось и содрогалось под наплывом волн удовольствия, ей было тяжело говорить. Но набрав полную грудь воздуха, она сумела проговорить:

— Знаешь. Если бы ты появился в теле, то всё можно было бы сделать приятней для нас обоих.

— У меня нет тела, и я не могу воплотиться. Сейчас пред тобой мой истинный облик. Я аспект кошмарных снов и безумия. Мой плащ это единственный способ пребывать в материи.

— И после этого ты говоришь, что будешь править миром?!

Эта издёвка, задела короля, и Ирда ощутила, как он резко вошёл в неё своим членом на всю глубину. У девушки перехватило дыхание. К бесчисленным сводящим сума ласкам добавились резкие, почти яростные удары королевского достоинства. Её тело стало резко раскачиваться в такт его движениям. Наконец он приступил к самому главному, потому что она уже не могла терпеть этой затянувшейся прелюдии. Ей стало хорошо. Слишком хорошо. Ирда больше не хотела покидать это нигде и никогда. Но, одна мысль болезненно кольнула её сознание:

— Только с членом не повторяй. — Сделав над собой последнее усилие, прошептала она.

— Чего не повторять?

— Того, что ты делал с руками и губами. — Его любовь к разговорам уже начинала серьёзно бесить Ирду.

— Посмотрим… — немного со злобой прошептал он.

Её стоны никто не слышал, и услышать не мог, и потому она себя не сдерживала. Король утопил Ирду в своих ласках, и она уже теряла себя, как внезапно для самой себя разразилась незаметно подравшимся оргазмом. Он остановился, замер в ней. Все его конечности и губы остановили свой ход, позволяя телу царицы биться в любовном экстазе. Когда судороги улеглись, она, облизав пересохшие губы дрожащим голосом промолвила:

— Ты кончил?

— Нет. Я не могу этого сделать. Ведь у меня нет тела.

— Тогда почему ты остановился?

И всё закрутилось вновь. Эти руки, губы, прикосновения. Эти поцелуи, тисканья, укусы. Эти нежные, грубые, чувственные движения. Всё слилось для неё в единый едва различимый комок эмоций и чувств. Её возбуждённая кожа приводила Ирду в трепет от каждого прикосновения. Она почти забыла, как дышать, и уже просто рычала в пустоту. Он не останавливался, выбивая из неё последние воспоминания о себе самой. Она пропала. Потерялась во времени и пространстве и уже не осознавала не саму себя ни, где она находится. Она даже почти не заметила свой второй оргазм, потому как древний не сбавлял темпа. Ей даже уже было всё равно, сколько именно рук или губ её ласкают, она просто хотела, чтобы это не прекращалось, пока она не взорвалась третьим экстазом.

И в этот момент, прошлое настоящее и будущее, слились для неё воедино. Она стала цельной. Истинной собой без накапливающихся каждую жизнь надстроек жизненного опыта. Порой этот опыт спасал ей жизнь, порой уничтожал, но каждый раз менял её. И менял до неузнаваемости. Вот почему она не хотела больше перерождаться. Она не хотела быть другой. Она не хотела меняться. Она не хотела быть разной. Из-за этого она терялась. Теряла себя. Не зная, кто она на самом деле, и какая из её жизней была истинной.

Но, теперь эта не нужная вуаль спала. Её жизни слились воедино. От самой первой, когда она ещё не была обременена ни речью, ни традициями, и высшей радостью было ощущать жар, от костра пережидая бурю. До тех, которые ей ещё предстоит прожить, нося непривычные ей диковинные наряды и платья, разговаривать на ещё не родившихся языках, при этом, не понимая собственную речь из прошлого. Но каждый раз снова и снова бороться за свою жизнь, за своё право, за своё, Я. Мир будет меняться, и ещё много раз правила будут дописываться. И в одной из тех жизней, когда культистов и алтарей станет так мало, что её сердца для сделки придётся получать иными способами, нежели кинжалом и цепями, она, сидя перед механизмом находящимся за гранью её нынешнего понимания, вспомнит. Вспомнит и напишет те самые три слова.

— Я вспомнила… — на выдохе тихо протянула девушка.

— Тогда пришло время остановить Голашнера.