Александр Тепиш – Не быть жертвой (СИ) (страница 38)

— Наверноес, не такой уж и достойный. Личнос я предательствас бы никогдас не простилас, и… — воительница повысила голос, расставляя акценты. — Отрубила бы головус тому мужчинес, который бы меня променял.

— Ага. Почему ты так беспокоишься за предателя?

— Он не предатель. Я была никто. Просто служанка, а она императрица.

— Да, хоть богиняс. Обоих бы наказалас.

— Пррравильно. Я бы тоже, ррразорррвал бы на части того, кто покусился бы на мою женщину. — Кажется, они уже просто разговаривали друг с другом, используя эту тему, как способ не говорить напрямую, на щепетильную тему.

— Это всё на него не похоже, словно…

— Попал под чары? Ага?

— Я раньше не думала об этом…

— Только почему она тогда тебя на алтаре тут же не зашибла?

— Я сбежала в тот же день.

— И подруге твоей, значит, тоже надо было успевать сбежать…

Под эту беседу герои въехали в дикие ландшафты. Не ровная предгорная местность, пересечённая хорошей дорогой, часто используемая торговцами и путешественниками, внезапно открыла просторы, от которых герои отвыкли за время жизни в городе. Узкие улочки, стены домов, переулки, площади, дворцовые переходы, и палаты, заставляли всегда смотреть не далеко, постоянно упирая взгляд в близкие предметы. Тут же словно шторы были сброшены с глаз, и мир казался настоящим и объёмным. Груди стало вдруг легко дышать, и хотелось хватать ветер ртом. Ирде показалось, будто она вырвалась из плена. И редко стоящие пирамидальные тополя вызывали больше восторга и восхищения чем все башни всех столиц вместе взятых. В сердце защемило. Она вспомнила свои странствия с караваном при Мабе, при Бамлаке, с Веттой. Вдруг она почувствовала себя живой. Она поняла, что лоск дворцовой жизни и статус царицы не дали ей, ни свободы, ни счастья. А все самые лучшие воспоминания её не очень спокойной жизни были связанны с дорогой. С путешествиями и странствиями. Когда её окружали друзья, когда каждый момент жизни был важен.

— Ты не боишься сейчас погибнуть?

— Нет.

— А зря. Ты, не понимаешь мощь Голашнера. Это самый сильный монстр из тех, кого я встречал. Ну, может не самый могущественный, но точно самый сильный. Если ты понимаешь разницу.

— Это не имеет значения. Мощь чудищ больше не важна. Правила стали меняться. Со мной герои. Настоящие герои. Они всегда побеждают монстров. Это стало правилом. Может правила это и не очень хорошо, и их следовало бы изменить, но я буду пользоваться ими, против них самих.

— Герои побеждают, когда спасают тебя. Но, тебе не грозит опасность на прямую. Тебя не взяли в плен. И это даже не обряд. Ты сама едешь ему в пасть.

— Но, я же буду в опасности, когда окажусь рядом с ним.

— Это будет не то. Ты отправляешься добровольно. Это самопожертвование, а значит сделка.

— Я не собираюсь жертвовать собой, я собираюсь его убить.

— Мне это не нравится. Если тебя сейчас убьют, то твои следующие воплощения могут не находить меня веками, если не тысячелетиями. А я только начал нормально жить.

— Что я слышу? Тебе становится не всё равно?

— А ты, разве не этого и добивалась?

— Этого. Я сама только недавно начала жить по-настоящему. И началось это в тот момент, когда я перестала пытаться следовать правилам. Когда ты боишься, убегаешь, ведёшь себя правильно, жизнь начинает пробегать мимо тебя. За последние, пол года, я прожила больше чем за всю свою жизнь вместе взятую.

— Но, эта «настоящая» жизнь может оказаться слишком короткой?

— У меня уже было много слишком коротких жизней. И заметь всё из-за сделки и правил вокруг неё. Вот, что я поняла мой древний друг: либо ты пишешь правила для мира, либо он пишет их для тебя.

— Но мир может наказать тебя за такую наглость.

— Нет. Миру придётся подстроиться.

Бамлак поравнялся с повозкой.

— Ирда?

— Да?

— Что ты там всё время шепчешь?

— Просто готовлю заклинание.

— Без свитков? — У Ирды ёкнуло в сердце. Поражённая встречей с Милой, и загородной дорогой, она стала быть рассеянной.

— Почему, ты так и не расскажешь им, обо мне всю правду?

Ирда оказалась, словно между молотом и наковальней, но от неловких ответов, или уклончивого вранья, её спас крик Ветты.

— Вижу!

Царица с великаном немедленно подняли взгляд. На возвышенности стояло несколько порыжевших полностью голых дерева. Они покачивались на ветру, активно колыхая своими тонкими ветками без листьев. Но герои поняли, что не ветер их расшатывал, когда одно из них упало, и от ствола разлетелся рой рыжей саранчи, сумевшей истончить ствол дерева настолько, что тот не выдержал собственного веса.

И лишившись последнего куска живой пищи, насекомые кинулись искать новый провиант. Их унаследованное от монстра чутьё безошибочно указало направление к героям.

Глава 32

Взлетевшая стая растревожила насекомых с соседних деревьёв, которые, пока не учуяв героев, беспорядочно кружили на месте. В этих облаках не различались отдельные элементы — они выглядели, как единый объект с единой волей, что казалось, будто можно было угадать, куда они смотрят. Приближаясь, рой словно пульсировал, то разряжаясь на огромную площадь, и его границы терялись, то снова собираясь в столь плотный комок, что казалось, его можно было, разрубить мечём. То, единовременно, стремительно направлялись на героев, то внезапно перетекая, кидались в сторону, так что едва хватало реакции, перевести взгляд в новый центр этой стаи.

Спутники Ирды вскинули оружие, готовясь сразиться с надвигающейся опасностью, хоть и не имели и малейшего представления, как своими клинками навредить бесформенному врагу. Звук роя появился не сразу. Сначала герои ощутили едва различимую вибрацию внутри себя, а кони стали встревожено фыркать, желая оказаться подальше отсюда. Потом словно сам воздух вокруг них затрепетал, став бить по барабанным перепонкам. Обоз колдуньи стал покачиваться от беспокойства её скакунов. Направляясь к героям, саранча не забывала и о зелени на своём пути, оставляя лишь просеку голой земли за собой, там, где мгновение назад была пышная трава.

И вот на героев обрушился оглушительный рокот мириад крыльев, несущих миниатюрных тварей способных поглотить всё, что попадёт на их жвалы. Ирда спешно копалась в своих свитках пытаясь подобрать нужное заклинание. Бамлак, уверенный в крепости своей шкуры, и неуязвимость к магии монстров, с рычащим боевым криком широко раскинув руки кинулся в самый центр роя. Насекомые незамедлительно облепили его плотной рыжей шубой, так, что не было видно, ни клочка его кожи.

Великан тут же с воем упал. Он беспомощно бился на земле, пытаясь смахнуть с себя вгрызшихся паразитов, но всё было тщетно. Те клочки роя, что слетали с него, кидались на траву, и едва обглодав её, снова налипали на великана. Варвар и воительница беспомощно кружили вокруг него по выеденной жуками поляне, не зная, что делать. На Ирду навалилась паника. Случилось, то чего она больше всего боялась — у неё на глазах умирал друг, и она ничего не могла с этим поделать. И умирал он из-за неё. Из-за того, что пошёл с ней. Из-за того, что она обнаглела и осмелела, самонадеянно сунувшись против врага, про мощь которого предупреждал нож, а она лишь, отмахнулась, уверовав в то, что знает, как устроен мир.

Она не могла ни кричать, ни плакать. Весь мир рушился у неё на глазах. Она больше никогда с ним не заговорит. Никогда его не обнимет. Больше не будет никаких посиделок у костра ночью. В миг его не стало.

— Тот фокус, что ты показывала в день коронации. — Настойчивый шёпот в голове начинал её возвращать в мир. — Быстрее ему немного осталось.

Ирда дрожащими руками бросилась искать нужное заклинания, небрежно разбрасывая в стороны все прочие свитки. Вот он. Простой трюк, чтобы выиграть время перед боем, пока противник не догадается, что может дотянуться через пламя клинком.

— Но он только на меня! — истерично вскрикнула колдунья, пробежавшись глазами по символам.

— Читай, я поправлю тебя в нужный момент!

И она дрожащим голосом, из-за всех сил стараясь не слышать вопли вождя, начала это быстрое и короткое заклинание, изменив по указке ножа лишь одно слово, в самом конце, выкрикнув:

— Бамлак!

Лошади Ветты и Бора встали на дыбы и чуть не скинули своих хозяев, ибо тело великана вспыхнуло. Воздух единовременно заполнил писк насекомых погибших всем роем за одно мгновение. Послышался хруст, это вставал вождь. Саранча, запёкшаяся коркой на нём, стала лохмотьями спадать с него. Одним словом колдунья отменила заклинание. Жар спал, а великан начал отряхивать с себя коросту запечённых жуков. Ему сильно досталось. Грубая кожа великана была похожа на шершавую губку или пемзу. Он болезненно охал и кряхтел. Ирда соскочив с повозки, бросилась к нему, но от прикосновений девушки, великана перекосила боль, и ей пришлось отступить на шаг, чтобы ещё больше не ранить спутника.

— Не понимаю как? — ворчал бамлак, сс удивлением оглядывая своё объеденное тело.

— Помнишь его желание? Он может сожрать, что угодно. Теперь ты понимаешь?

Тем временем, шум привлёк и остальных насекомых до того, обгладывающих остатки деревьев. И они разом спорхнули с веток, и создалось ощущение, будто это ствол дерева взорвался. Но, в этот раз колдунья уже не растерялась.

— Подскажешь?

— Конечно.

И она вновь прочла эту чару, но последнее слово переводилось как «мёртвое дерево», и прочие стаи саранчи одномоментно вспыхнули вместе со своим насестом, не успев двинуться в сторону героев. Бор был крайне не доволен: