Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 39)
— Я не собираюсь чего-то выпытывать или кого-то вербовать.
— Об этом не беспокойтесь, — коротко хохотнул Захаров. — И без вас найдутся люди, которым по должности положено выпытывать, выведывать, при необходимости вербовать. Беспокойтесь о другом — как самому не попасть под это дело. Конечно, при первом знакомстве склонять к сотрудничеству вас никто не станет, но в соответствующую «разработку», естественно, возьмут. А вот на следующих конференциях, симпозиумах, съездах — готовьтесь: отмеряется полной мерой.
В общем и целом разговор с Захаровым Баринов принял. Даже при том, что тот откровенно дал понять — задний ход уже не отработаешь.
Но и действительно — где лучше заниматься тем, чем хочешь заняться? В провинциальной лаборатории или в суперсовременном научном центре?.. Тем более, во Фрунзе работать теперь не позволят. Нет, не из центра, местные товарищи расстараются. Создадут такую обстановку, что впору идти преподавать биологию в средней школе.
...Он поднялся к себе.
Долгополов уже исчез, а секретарша порывисто поднялась при его появлении.
— Все в порядке, Анна Сергеевна, все хорошо, — он улыбнулся ей, понимая, что нарушает, вообще говоря, сложившийся порядок отношений начальника и секретаря. Но так уж вырвалось невольно. Да и, похоже, она искренне почему-то за него беспокоилась, переживала. — Я пошел домой, поработаю там. Так что, до завтра!
— До свидания, Павел Филиппович!
Она так и не села, пока он не закрыл за собой дверь приемной.
3
«Рыба» к статье набрасывалась легко, к вечеру получилось почти пять машинописных страниц через два интервала.
Баринов внимательно перечитал, кое-какие куски слегка подправил. Завтра с утра еще разок просмотрит, может, дополнительно появятся какие-то мысли. А всякие красивости и прочую атрибутику пусть додумывает корреспондент.
Телефонный звонок застал за ужином.
Заместитель главного редактора «Труда» звонил сам, не прибегая к помощи секретарши. Может, у них так принято, может, желая выказать определенное внимание и уважение.
Представился, витиевато выразил готовность к сотрудничеству.
— Михаил Дмитриевич, я хочу заказать статью о парапсихологии, — Баринов решил сразу же не оставлять каких-либо недомолвок. Что там сказал-пообещал Захаров — бог весть, но пусть четко представляют, на что подписываются. Им держать ответ, в случае чего. — Необходим толковый журналист. Тезисно кое-что набросано.
— Да-да, Павел Филиппович, в общих чертах я в курсе. Есть у меня молодой парнишка, журналист, как говорится, от бога, плюс тяготеет к науке. А тема интересная, актуальная.
— Вот и хорошо. Жду завтра в десять, в НПО «Перспектива», — Баринов продиктовал адрес особняка около Курского вокзала. — Пусть готовится на следующей неделе к командировке в Киргизию. Как звать-то его?
— Вадим Журавин.
— Звучно, представительно... Пропуск будет заказан. А вам, Михаил Дмитриевич, большое спасибо за оперативность. Если что — созвонимся.
Ну вот, четверть дела сделано. Или одна восьмая — как сложится.
Сейчас уже поздно, а утром заказать межгород, Александру Васильевну или Игоря. Пусть подготовятся к приему гостя.
4
Встретили Вадима в лаборатории вполне доброжелательно. Через пару дней он уже казался своим.
Парнишка действительно оказался с журналистско-репортерской жилкой — в меру настырный и въедливый, но с искренним интересом к новому, был внимателен к мелочам, умел слушать, умел задавать вопросы. Сам попросился две-три ночи провести в «сонной», попробовал себя с картами Зенера, с металлической рамкой... К своим среднестатистическим показателям отнесся с грубоватым юмором: «Что делать, значит, не судьба! Рылом, значит, в экстрасенсы не вышел!» — заявил он несколько шокированной Александре Васильевне.
Через неделю утром молчком положил перед Бариновым несколько машинописных листов, по-свойски жестом спросил разрешения сварить кофе.
Даже при беглом прочтении Баринов понял, что статья удалась.
Слава богу, никаких благоглупостей, а некоторые красоты стиля и незначительные вольности с фактами — бог простит. В этом журналистика сродни рыбалке: не приврешь — не расскажешь.
Антураж лаборатории строг и достоверен. Сюжет закручен лихо, материал подан из первых рук, словно автор сам являлся участником или свидетелем экспериментов — по телепатии, биолокации, пиро- и телекинезу. Но главное внимание, как задумано — «странным снам». Точь-в-точь по Щетинкину: «Мой прадедушка — неандерталец», «Моя бабушка была царицей Савской», «Я сражался с ордами Батыя»... И в нужных местах неявно и ненавязчиво проступало —
— Ну что ж, Вадим, неплохо, — Баринов подровнял стопочку листов, отложил в сторону. — Прямо сейчас, с твоего позволения, обсудим — и можно брать билеты назад.
— Павел Филиппович, — Журавин придвинул к нему чашку кофе, глянул хитровато, с прищуром. — А продолжение когда будет?
Баринов невольно рассмеялся. Вот ведь прохиндей — в самом хорошем смысле: не просто «будет ли продолжение?», а — «когда будет?»...
Но ответил хоть обнадеживающе, но неопределенно: «Будет, Вадим, будет! А как скоро — зависит от тебя!» — и выразительно похлопал ладонью по машинописным страницам.
В общем и целом поездка Баринову понравилась. И не только своими результатами, но и атмосферой, что застал на этот раз.
Прошлый визит, похоже, придал ребятам новый импульс.
Александра Васильевна приободрилась, поняв, что и в новом качестве завлаба без поддержки с его стороны не останется. Игорь поверил окончательно, что Баринов, выйдя на новый, иной уровень, потащит и его за собой. Салиев, быстро уразумевший, что к чему, сторонился лаборатории как черт ладана, и нынче поспешил еще раз заверить в своей полной лояльности.
Все складывалось неплохо, и Баринов спешил назад — предстояло утверждаться в новом качестве: приказ об изменении штатов пришел буквально накануне их вылета во Фрунзе. Обещанная рокировка состоялась.
Очень сильно сыграл Захаров, сделав Долгополова директором института. Пусть только
Тонко чувствует ситуацию Валерий Иванович: да, музыку заказывает Баринов, однако ж директор-то он, Долгополов. Остальное — от лукавого.
Интересно-то как, на новом уровне повторяется киргизская история — оба директора над ним вроде английской королевы: властвуют, но не правят... Тенденция, однако! Может, так и в других местах?
Ну и ладно. Лишь бы на пользу.
И раз так, то вот тебе, товарищ директор НИИ, задание от главного специалиста НПО: организуй-ка мне на первый случай три-четыре «летучие» группы по три человека. Чтобы были готовы выехать в любой регион для обследования «добровольцев». И еще парочку чтецов — для отбора этих самых добровольцев по их письмам.
Дело существенно облегчалось тем, что в глубинах «империи» Банника сохранились старожилы, кто некогда участвовал в подобных экспедициях. Пусть немного, но они-то и составят костяк.
Самому Баринову пришлось перерыть в архивах НПО соответствующие документы. Требовалось обновить, а большей частью переписать методички и инструкции — задача-то прежняя, да цели несколько иные.
...Свою открывшуюся способность Баринов афишировать не стал, он ее попросту скрыл — от всех. Включая Лизу, Щетинкина, Игоря...
Решение далось непросто — вроде как утаить результаты эксперимента от своих же партнеров и единомышленников. Вопрос элементарной этики.
Однако ж он совершенно не представлял, как это будет демонстрировать им появление светящегося шара по мановению рук... И что они при этом подумают? Что скажут? Какие будут их действия?..
Вообще-то быть объектом исследования и самому же этот объект исследовать — нонсенс, абсурд... да просто противоестественно!
А разбираться надо. И придется делать это пока самому.
Только первую ночь по приезду он провел дома. Лизе объяснил полуправдой — необходимо, мол, наконец, узнать, что за мозги он носит в своей голове, каково их состояние. Провести, так сказать, инвентаризацию.
И сделал вид, что не замечает удивления Игоря, когда объявил, что ему вдруг захотелось пройти полный цикл обследования на энцефалографе.
Результат пяти ночей с одной стороны разочаровал, с другой приободрил. При самом тщательном анализе ЭЭГ никаких отклонений от нормы не обнаружилось. Нормальней нормального. Или иначе — эталон, стандарт среднестатистического индивидуума.
По логике, следующим шагом должен был бы стать гипнотический сеанс. Но к этому Баринов не готов совершенно. Не созрел, так сказать. Да и то, кого пригласишь на роль гипнотизера? И как объяснишь, что же от того требуется?..
Нет-нет, пока рано, с внутренним облегчением оправдал Баринов сам себя. Когда-нибудь потом, не сейчас.
Рулоны энцефалограмм и протоколы эксперимента он забрал с собой в Москву.
5
Держать Долгополова в ассистентах, понятное дело, уже было нельзя.
И Шишков большую часть времени проводил в Москве, став, по сути, сиделкой у Банника. Конечно, предварительно испросив разрешения — дисциплина, похоже, у него на клеточном уровне. Даже порывался взять отпуск за свой счет. Такая личная преданность по-человечески понятна, однако ставила Баринова в затруднительное положение. Он внезапно осознал, что кроме этих троих ни с кем, фактически, в институте не связан... Вот так — полководец без войска.