Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 38)
— Ну что ж, спасибо за откровенность, — примерно такой ответ Баринов и ожидал. Не верить в этом Захарову оснований не усматривалось. — А скажите мне, Юрий Егорович, отчего только сейчас возник такой повышенный интерес к телекинезу и прочему? Насколько я знаю, Николай Осипович этими способностями — вполне осознано, заметьте! — обладает чуть ли не с детства. А по моим
Захаров покивал, словно соглашаясь.
— Вашу горячность и ваш сарказм понимаю и принимаю в полной степени... А теперь послушайте меня, Павел Филиппович, и постарайтесь правильно понять. Специальная программа исследований так называемых проблемных явлений, к которым относится и парапсихология, существует довольно давно. В настоящий момент ее курирует один из заместителей Предсовмина. Полной информацией по ней обладает строго ограниченное количество участников, не более нескольких десятков человек. Вне рамок соответствующих научных центров в их числе только пятеро моих сотрудников, отвечающих за безопасность. Расширять этот круг признано нецелесообразным — даже среди первых лиц государства... Так сложилось, что на сегодняшний день, по вашим же словам, телекинез и пирокинез — сугубая и объективная реальность. А обстановка, особенно последние годы, складывается так, что приоритет в их исследовании должен быть за нами... Я бы очень хотел, чтобы это стало вашей личной целью и задачей, Павел Филиппович.
— Какую обстановку вы имеете в виду?
— И внешнюю, и внутреннюю.
Разговор действительно сложился непростой, и продолжался он уже более получаса.
Баринов не то, чтобы устал, но притомился. Все же, в отличие от собеседника, к нему не готовился, все случилось как-то нежданно-негаданно.
И не хватало кофе. Он уже привык, что по утрам Анна Сергеевна традиционно балует чашечкой. Однако ж от нее ни слуху, ни духу. В другое время без всякого напоминания в течение пяти минут появилась бы с разносом в руках — и для него, и для посетителя... Сидит, скорее всего, за своим столом, ждет — последует команда или нет.
Кстати, Долгополов, видимо, тоже дожидается в «предбаннике» — когда позовут... Да и черт с ним, пусть посидит, попотеет.
Пригласить Захарова в комнату отдыха, да расположиться повольготнее? Тогда и кофейку можно будет. И сигаретку предложить, ежели курящий.
Или уж перебьемся?
Не исключено, что Захаров из тех, кто простую вежливость готов расценить как слабость или чего похуже. Скажем, как стремление полебезить да пониже пригнуться перед начальством... Приехал с инспекцией, так и получай разговор «всухую».
Вот только зачем самому-то страдать и мучиться...
— Юрий Егорович, вы как — чай, кофе?
— Спасибо, не откажусь.
Баринов поднялся, прошел за рабочий стол, наклонился к селектору.
— Анна Сергеевна, распорядитесь, пожалуйста, насчет кофе. И что-нибудь к нему... Прошу, Юрий Егорович, — он распахнул дверь в комнату отдыха.
Пока официантка из институтской столовой расторопно накрывала стол для легкого завтрака, они покурили, стоя у окна, перебросились ничего не значащими фразами о погоде, о видах на урожай...
А когда сели — снова друг напротив друга — Захаров первым вернулся к прерванному разговору.
— Вы удивлены, Павел Филиппович, что интерес к парапсихологии и экстрасенсорике проявился только сейчас. А это в корне неверно. Работы в данных областях велись всегда — разными людьми, с разной интенсивностью и с разными результатами. Расцвет — двадцатые-тридцатые годы. Потом, правда, официальной поддержкой они не пользовались...
— Генетика, кибернетика, парапсихология... — негромко, словно про себя, сказал Баринов.
— Да, в том числе и по идеологическим соображениям, — не стал возражать Захаров. — И от волюнтаризма наша система, к сожалению, не застрахована. Сказано на самом высшем уровне: парапсихология и генетика — лженауки, значит, нечего на них народные денежки тратить... Но времена меняются. И во все времена существуют такие понятия как государственная необходимость и государственная целесообразность... Таким образом, уважаемый Павел Филиппович, вам и карты в руки. Привлекайте любые мощности самого НПО, вашего киргизского института, каких-либо иных структур — при условии, что они будут задействованы «втемную». Отчитываться вы ни перед кем не обязаны. Все вопросы будем решать напрямую.
Он достал из бумажника темно-зеленую визитку, протянул Баринову.
Похожая, только темно-синяя, была, помнится, и у Банника.
На этой тоже не значилось ни места работы, ни должности — лишь фамилия, имя, отчество и два семизначных номера телефона... Да, еще в левом верхнем углу буквы «СМ», заключенные в пятиконечную звезду.
— Верхний номер секретаря, нижний — прямой, — пояснил Захаров. — Секретарь ответит круглосуточно, я — сами понимаете. Но доложат моментально.
Баринов встал, прошелся до окна и обратно. Кроме как к кофе больше никто ни к чему на столе не притронулся.
— Хорошо. — Он выдержал еще паузу. — Думаю, что я вас, Юрий Егорович, более или менее понимаю. Надеюсь, что правильно... Но поясните мне такую штуку — почему вы делаете ставку именно на меня?
Захаров ответил не задумываясь:
— На сегодняшний день вы, Павел Филиппович, по всем параметрам самая подходящая кандидатура. По каким конкретно — позвольте пока умолчать.
— Результат я не гарантирую, — Баринов решил поставить точку еще над одной «i». — Для этого необходимо быть Дарвином или Менделем в биологии, Ньютоном или Эйнштейном в физике. А я всего лишь Баринов... Вам понятно, Юрий Егорович?
— Значит, вам предстоит стать Дарвином и Ньютоном в одном лице, Павел Филиппович, — без тени улыбки сказал Захаров. — Я, кстати, не уверен, что перечисленные личности, равно как, допустим, Левенгук и Аристотель работали с уверенностью, что их имена останутся в веках, станут служить наивысшим эталоном в науке. Все когда-то были — «просто Ньютон», «просто Дарвин», «просто «Баринов»...
Баринов хмыкнул, покрутил головой.
— Сравнение весьма лестное, отнесем его к фигурам речи... А теперь к делу. — Он усмехнулся про себя — вот и проверим сейчас ваш «карт-бланш»! — Вы можете организовать статью в газете о парапсихологии в целом и о «снах из прошлой жизни» в частности?
И он конспективно изложил предложение Щетинкина — не упоминая, впрочем, авторства — о репортаже из некой лаборатории по изучению явлений реинкарнации, телепатии, биолокации, подмешав сюда, к примеру, гипноз, телепортацию, телекинез, пирокинез... весь скандально-известный набор по этой тематике.
— Идея неплохая, перспективная, — подумав, ответил Захаров. — Может сработать. На фоне разных «Петрозаводских див», джун, мессингов, прочих НЛО и других чудес в решете... Какое издание выберем? С учетом тиража, аудитории... «Советскую Россию»? «Сельскую жизнь»? «Труд»?
— Ну, я не знаю. Где проще? — неуверенно сказал Баринов. Он не ожидал, что собеседник так легко согласится на подобную, как он в глубине души считал, авантюру.
— Я, пожалуй, сам переговорю с редакторами, — решительно объявил Захаров. — Завтра кто-нибудь из них с вами свяжется, о дальнейшем договоритесь. А для газеты в качестве базовой лаборатории предлагаю ваш институт во Фрунзе. Свозите корреспондента туда, познакомите с людьми, покажете пару опытов — пусть проникнется. Получится удачная статья, порекомендуем к перепечатке республиканскими изданиями.
Захаров первый раз за весь разговор посмотрел на часы.
— Ну что ж, Павел Филиппович, считаю, пообщались мы продуктивно и к обоюдной пользе. Если есть еще какие-нибудь неясности, давайте их тоже теперь же и разрешим — и я поехал.
— Пока все более-менее ясно, — осторожно сказал Баринов. — Появятся — обращусь в рабочем порядке.
— Вот и чудесно, — Захаров поднялся. — А сейчас... Павел Филиппович, извините, не сочтите за труд, — в голосе Захарова действительно зазвучали некие просительные нотки. — Давайте прогуляемся с вами немного, а потом проводите меня до машины. Хорошо?
Баринов испытующе посмотрел на него.
— А что с Долгополовым?
Захаров едва заметно поморщился.
— Разберитесь с ним сами. А можно ничего не объяснять — на днях получите приказ о штатных изменениях, он поймет.
Они вышли в приемную. Долгополов действительно ждал здесь, при их появлении он торопливо поднялся из кресла, поздоровался, склонив голову.
— Добрый день, Валерий Иванович, — Захаров протянул ему руку. — Извините, тороплюсь. Поговорим в другой раз, при случае. — И повернулся к Баринову: — Идемте, Павел Филиппович?
Его машина — на вид обыкновенная серая «Волга» последней модели, а в московских номерах Баринов не разбирался — оказалась не на стоянке, а тут же на площади, чуть сбоку памятника.
— Кстати, Павел Филиппович. Не желаете ли поучаствовать в международной конференции по биологии этой осенью в Токио? В заявку вас уже включили. Подробнее можем обсудить это позже.
— Что за тематика? — Баринов решил уже ничему не удивляться.
— Какая разница? Вы же ни разу не выезжали за рубеж. Познакомитесь с ведущими биологами, наведете контакты, установите личные связи... Надо быть в курсе передовых мировых идей. Глядишь, и что-нибудь прояснится по нашей работе. В кулуарах мало ли кто из ученых сболтнет что полезное. С языком у вас, как я понимаю, проблемы нет?