Александр Тамоников – Безмолвный перевал (страница 2)
Провинция Гильменд – по большей части равнина, наклоненная с востока на запад, так что летать на вертолете здесь относительно безопасно, нет риска врезаться в скалу, незачем постоянно менять высоту. Лети себе и лети. То ли дело на северо-восток отсюда, где пилотам приходится демонстрировать исключительное мастерство, но и оно не всегда помогает. На отметках выше 3000 «вертушка» не летает, такие гористые участки приходится огибать, совершая подчас немалый крюк. К счастью, вдоль дороги Гиришк – Лашкаргах местность, удобная для полетов. Поиски тоже вести удобно, когда вертолет держится на одной высоте, летит ровно, а под тобой плоская, словно крышка стола, поверхность, которая хорошо обозревается вплоть до низеньких, пологих холмов на горизонте.
Найти рядового живым Богданов не рассчитывал, но отыскать хотя бы тело нужно непременно. Это долг перед бойцом. Но в первую очередь долг перед живыми, которым важно знать: случись что, их тело вернется на родину, а не останется брошенным здесь на корм жукам-мертвоедам и шелудивым шакалам.
Минут двадцать пилот готовил «вертушку», освобождая машину от налипшей толстым слоем пыли. Тем временем пеший поисковый отряд выдвинулся прочесывать окрестности лагеря. Оставшиеся на базе приводили в порядок имущество, разбросанное по иссушенной земле и припорошенное песком. А заодно тоже искали Федотова, чье распластавшееся тело запросто могло лежать где-то в черте гарнизона, вон за теми ящиками, например, за баней, за складом, за гаражами или за одиноко стоящим в сторонке БТР.
Лопасти с шумом рубят воздух над головой. На борту Ми–8, кроме пилота Лебедева и Богданова, еще один человек – лейтенант Колесов. Пока полковник смотрит в одну сторону, лейтенант смотрит в другую. Так возрастают шансы ничего не упустить из виду. Больше людей в вертолет не взяли, надобности нет, только пустая трата топлива. Сейчас важнее работа на земле, чем и занят поисковый отряд, который время от времени получает ориентиры с «вертушки».
Колесов с Богдановым почти не разговаривают, сосредоточены на поисках. Лишь изредка то один, то другой легонько толкнет товарища и спросит: «Глянь-ка, что это может быть?» Перекинутся парой слов, обменяются мнениями, чтобы решить, надо осматривать тот подозрительный пятачок сухой каменистой почвы, на котором вроде бы остались какие-то следы либо вещи, предметы обмундирования.
Сверху земля на многие километры вдаль казалась полосатой. Белесые, со слабым желтоватым оттенком полосы, изобилующие мелкими камушками, будто нарочно посыпанные щебенкой, чередовались с полосами блекло-красноватого цвета, видимо, в прошлом насыщенного, но затем выцветшего на палящем солнце. Либо эти полосы всегда имели приглушенные краски, таков уж естественный цвет местных грунтов.
Нельзя исключать, что тело лежит на земле на небольшом расстоянии от лагеря. Вполне вероятно, труп хорошо виден с воздуха, хотя иногда соседство камней или кустов, дающих причудливые тени под утренними солнечными лучами, способно превратить контуры человека в нечто странное, непонятное. Так что следует рассматривать в бинокль всякий подозрительный объект необычной формы, если только он сколько-нибудь схож с человеческим телом очертаниями и размерами.
Но не только! «Афганец» щедро посыпал землю песком, поэтому, скорее всего, труп замело. Это означает, что поисковикам надо высматривать кучки песка, достаточно крупные, чтобы похоронить под собой рослого молодого мужчину.
Все это полковник учитывал, всматриваясь в однообразную панораму внизу. Разглядывая очередную кучку в бинокль, он заметил на ней массу коричневатых ящериц и какой-то шевелящийся круглый комочек светло-серого цвета. Да это ведь ежик! Видел их Богданов вблизи, лопоухие такие зверьки с хитрыми острыми мордочками и подслеповатыми глазками-бусинками. Осторожное ночное животное неспроста очутилось на песчаной кучке по соседству с верткими ящерками. Вчера из-за бури еж не смог поохотиться, поэтому голод погнал его в неурочные утренние часы, пока солнце не раскалило землю и пока вокруг снует масса насекомых.
Человечину, тем более трупную плоть, ежики не едят, как, впрочем, и ящерки. Но они устроили собрание на песчаной куче не случайно, животных привлекло обилие корма. В бинокль с вертолета, конечно, не увидишь сонмища копошащихся козявок, однако опыт и элементарное знание пустыни подсказывали: здесь наверняка собралось немало всевозможных жуков и муравьев. Насекомые тоже облюбовали кучу не по прихоти, нечто съедобное приманило их на пиршество. Шестиногие «друзья» наверняка учуяли трупный запах, в этом деле они шустрее и сообразительнее крупных четвероногих падальщиков и даже птиц-стервятников. Что же там внизу, туша животного или тело человека? Стоит проверить!
Полковник скомандовал осмотреть песчаную кучу, указав направление, а затем похлопал пилота по плечу, подав знак двигаться дальше. Велико искушение проследить за ходом поисков, чтобы подтвердить или опровергнуть верность догадки насчет насекомых-мертвоедов. Однако нельзя, не для того «вертушку» подняли. Нужно лететь вперед, нарезая круги, и выискивать внизу под собой другие кучи песка и прочие признаки погибшего человека.
Через десять минут по рации передали, что наводка на кучу с ежом верна. Под песком действительно лежало бездыханное тело рядового Федотова. Не дожидаясь команды полковника, пилот развернул машину обратно на базу. Люди на борту молчали. Говорить не хотелось, да и не о чем было. Парень погиб почем зря. Нелепая смерть, аж сломать что-нибудь хочется, до чего тошно!
Лейтенант положил ладонь на плечо Богданову и крепко сжал пальцы. Полковник подумал, что это в знак поддержки, а еще из благодарности за помощь в поисках рядового. Но нет, Колесов с усилием тормошил Богданова за плечо. Наконец, полковник вышел из задумчивости, встряхнулся и тогда расслышал, как лейтенант едва ли не в ухо орет ему:
– Смотри же, ну, смотри! Вот она, совсем рядом поравнялась! Что за фиговина?!
Указательный палец Колесова возбужденно тыкал в воздух. Богданов обернулся в направлении, куда целился палец, и увидел… это.
Вспотевший, с трясущимися руками, Вячеслав Антонович торопливо связался со своей базой, затем с базами в соседнем Лашкаргахе. С земли подтвердили, что экипаж вертолета не спятил. Радары засекли небесного попутчика, сопровождавшего Ми–8. Показания РЛС в Гиришке на протяжении пяти месяцев тщательно фиксировались по личному указанию полковника, и новые наблюдения подтвердили смутную догадку Богданова.
Вячеслав Антонович воочию видел то, что радиолокаторы неоднократно отмечали в тревожном небе над Гильмендом. Видел вблизи.
По правому борту на расстоянии метров тридцати от вертолета сопровождал поисковиков, издавая басовитое гудение, частично заглушаемое шумом винта, четырехметровый снаряд. Цилиндрический, обтекаемый, как торпеда, угольно-черного цвета, с короткими, полутораметровыми крыльями, установленными ближе к хвостовой части. Ракета? Внешне, по форме похож, но позади за ним отсутствовал характерный шлейф раскаленных газов, вырывающихся из сопла реактивного двигателя. Стало быть, не ракета. К тому же ракета или давно бы пролетела мимо, так как ее скорость выше скорости Ми–8, или врезалась бы в вертолет, если его экипаж являлся мишенью моджахедов.
Нет, это что-то иное. Странный гость из пустыни, который многократно навещал советские гарнизоны за последние полтора месяца и которого русским до сего дня никак не удавалось увидеть.
Чудо техники слегка вырвалось вперед, набирая одновременно скорость и высоту, после чего растворилось в небе. Спустя минут десять по рации передали, что эскорт исчез с радаров. Надо полагать, поднялся очень высоко, чуть ли не к границе тропосферы, отчего его, из-за малых габаритов, не в состоянии засечь РЛС.
Визиты неопознанного ЛА (то есть, на языке радиотехнических войск, летательного аппарата) начались с февраля. Радиолокационный запросчик отказывался идентифицировать принадлежность объекта. Мало того, устройство аппарата вызывало большие вопросы. Его размеры были ничтожно малы, а двигался и маневрировал он совершенно не так, как самолет или вертолет, в том числе, если высотомер не наврал с три короба, загадочный ЛА обладал способностью резко менять высоту, в итоге молниеносно пропадая из поля зрения радаров.
Первоначально странному сигналу не придали значения. Было видно, что ЛА ведет себя не так, как обычная боевая техника, а значит, вряд ли является рукотворным. Видимо, это сигнал-призрак, такие известны еще со времен Второй мировой, когда японцы окрестили их Нансай-Шото. Чаще японцев призраков наблюдали союзники в Северной Африке с 1943-го по 1944-й год. По неведомой причине невидимые ЛА облюбовали Сахару. Затем тайна открылась. Радиоволны ведут себя во многом так же, как и оптические, отчего тоже способны при определенных атмосферных условиях создавать миражи. Но если обычный мираж человек видит глазом, то сигнал-призрак способны уловить лишь радиолокационные комплексы.
Естественно, наши ПВО, недельку-другую убив на слежку за подозрительным ЛА, здраво рассудили, что наблюдают не какую-то реальную технику, а скачущий сигнал. Связались со специалистом, да не каким-нибудь, а с Василием Бочкаревым из руководства НИИ–5. В институте Василий Васильевич работал с 1944 года, начинал простым инженером, участвуя в разработке первых отечественных радиолокационных станций. Переворошив присланные данные, Бочкарев согласился, что налицо сигнал-призрак.