Александр Свирин – Операция «Океан» (страница 18)
Классы в свою очередь пришлось разделить на отряды. Отряды на семейства. А дальше уже идут роды и, наконец, виды… Такое деление называется СИСТЕМАТИКОЙ.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
«ПИОНЕР» шёл вниз навстречу вечной ночи.
Приказ командира был очень строг — вертеться категорически запрещалось… Так что смотрите в мой иллюминатор, старайтесь представить себе, как всё происходило, и слушайте объяснения командира.
— Какая бы сильная буря ни бушевала на поверхности океана, — говорил он, — какие бы волны там ни носились, на глубине в 50 метров уже наступает почти полный покой… Покой, но не тишина!
Командир щёлкнул переключателем. Из репродуктора послышался протяжный мелодичный свист, раздались стоны, храп, тихий скрежет, что-то похожее на кваканье, карканье, хрюканье, барабанную дробь и кошачье мурлыканье…
— Я включил подводные микрофоны, — сказал командир. — То, что вы сейчас слышите, это голоса различных рыб и морских животных… По ним вы можете убедиться, что выражение «нем, как рыба» пущено в ход незнайками… А все звуки в воде передаются гораздо быстрей и дальше, чем на суше. Это потому, что вода плотнее воздуха…
Рыбий концерт доставил нам огромное удовольствие. Прислушиваясь к нему, мы наблюдали и самих «артистов», которые суетились теперь перед иллюминаторами, отгоняя друг друга и яростно набрасываясь на заготовленную для них приманку.
Командир продолжал:
— Чем ниже мы спускаемся, тем больше воды остаётся над нами. Всей своей тяжестью она давит на батискаф. Это давление непрерывно увеличивается. На каждые 10 метров глубины оно возрастает на целую атмосферу. Если бы мы вылезли из батискафа на глубине одного километра, нас бы раздавило, как арбуз, на который упал десятиэтажный дом. Представляете? Но развалины дома давили бы на арбуз только сверху, а вода давит одинаково со всех сторон — и сверху, и снизу, и с боков…
Через несколько минут наш «ПИОНЕР» вступит в совершенно особый, необыкновенный мир. Вечный мрак, холод, почти полный покой и неимоверное давление — вот условия, к которым приспособились живые обитатели этого мрачного царства. И ещё одно: недостаток пищи. Тут нет никаких растений. Ведь растениям необходим солнечный свет. А где нет света, нет и растений… Чем глубже, тем сильнее живые существа отличаются от своих собратьев, обитающих ближе к поверхности. Чем же они там питаются? Остатками погибших растений и животных, опускающимися сверху в глубину океана. И охотятся друг на друга.
Некоторые глубоководные обитатели совершенно слепы. Но зато приобрели способность воспринимать малейшие перемены давления и самые ничтожные колебания воды. Это заменяет им зрение. Другие же обзавелись глазами чудовищной величины… А может быть, среди них водятся и такие, которые подобно вам — жителям другой планеты — могут улавливать тепловые лучи и видеть в темноте…
— В темноте и в тумане, — уточнил Каген, который не мог допустить недооценки своих способностей.
Свет за иллюминаторами гондолы совершенно исчез. В чёрной, как ночное небо, воде начали появляться существа необычной формы. То здесь, то там в кромешной тьме вдруг вспыхивали странные разноцветные огоньки — золотистые, фиолетовые, зелёные, розовые… Они были похожи на звёзды в ночном небе. Некоторые из них вспыхивали и гасли. Другие напоминали искры костра, разносимые ветром. Третьи, как светофоры над улицами, неподвижно висели во тьме.
«Вот так царство вечного мрака!» — думал я, силясь разглядеть источники этого загадочного свечения. И вдруг, метрах в двадцати от иллюминатора, я увидел какое-то громадное тёмное тело, которое, обгоняя нас, тоже шло в глубину. В первый момент мне показалось, что это другой батискаф, даже больший, чем наш. Но откуда он мог взяться?! Почему он весь опутан гигантскими водорослями, или змеями, или ещё чем-то, что извивалось, хлестало во все стороны, скручивалось и судорожно распрямлялось… Нет! Это был не батискаф и не затонувший корабль… Это было что-то живое! Оно погружалось не плавно, как мы, а рывками, то и дело меняя направление, переворачиваясь, словно пытаясь всплыть, и всё-таки уходя ко дну…
— Командир! — крикнул я. — Скорее!
Он оглянулся, но, конечно, ничего не увидел: ведь его глаза не были приспособлены к темноте.
Пока я старался описать то, что мне удалось рассмотреть, загадочное чёрное привидение исчезло из поля моего зрения.
— Что это было? — спросил я, закончив рассказ.
— Бред! — сказал Каген. — Галлюцинация!
Командир медлил с ответом. Я повернул голову в его сторону и вдруг увидел в переднем иллюминаторе то же самое существо. Только теперь оно не тонуло, а всплывало вверх.
— Вот оно! — закричал я. — Включите прожектора!..
Два ослепительных снопа света пронзили мрак, и командир впился глазами в иллюминатор. За своей спиной я услышал удивлённое восклицание Кагена.
— Бред? — передразнил я его.
— Ещё хуже! — не растерялся Каген. — Бред природы!.. Смотри-ка, в воде остаётся кровавый след!..
Каген был прав. За стеклом иллюминатора длинной лентой извивался мутный кровавый след, уходящий вверх…
— Что это было? — повторил я вопрос, когда командир выключил прожектора.
— Подводная трагедия, — сказал командир. — Битва зубатого кита — кашалота с королём океанских глубин — гигантским головоногим моллюском — кальмаром… Десять могучих щупалец кальмара, вооружённых страшными присосками, ты, Тькави, и принял за змей…
— А кто сильнее — кальмар или кашалот?
— Думаю, всё-таки — кашалот. Потому что сами кальмары на кашалотов не нападают — они только обороняются. И если бы этот кальмар был сильнее кашалота, он затащил бы его подальше от поверхности океана и там прикончил… А наверху кашалот съест своего противника…
Командир замолчал и занялся кнопками на пульте. Мимо иллюминаторов посыпалась вниз железная дробь — это из бункеров «ПИОНЕРА» была выброшена часть балласта. Погружение замедлилось.
Теперь я без труда мог рассмотреть то, что светилось в окружавшей батискаф тьме и придавало глубине сходство со звёздным небом. Это были живые существа! Большинство из них производило жуткое впечатление. Даже самые мелкие рыбки имели громадные пасти с огромным множеством зубов, причудливую форму тела, необычные отростки и плавники… Но разноцветные огоньки — у кого по бокам, у кого на хвосте или на морде — придавали им странную, таинственную красоту…
— Ты видишь, Тькави?! — в восхищении прошептал Каген, ткнув меня локтем в спину.
— Ага!..
Командир понял, о чём мы.
— Многие обитатели глубин, — сказал он, — имеют специальные органы, излучающие свет. Этим светом одни привлекают себе подобных, другие ослепляют им добычу или врага.
Словно в подтверждение его слов, красноватая глубоководная креветка, на которую, разинув пасть, устремилась какая-то хищная рыбка с круглыми, как электрические лампочки, глазами, вдруг выпустила ей навстречу целый заряд светящейся жидкости. Зубастый охотник так и замер на месте с открытым ртом. А креветка, воспользовавшись замешательством своего врага, метнулась в сторону и исчезла.
— Здорово! — воскликнул я. — Креветка спасается световой завесой!
— Да, — подтвердил командир. — И вот что особенно интересно: креветки, живущие у поверхности океана, там, куда проникает солнечный свет, не имеют такой защиты. Это новое свойство, которое появилось у них только на глубине…
Командир включил лобовые прожекторы «ПИОНЕРА». Мы с Кагеном повернули головы к переднему иллюминатору. За его стеклом в бледно-голубом луче света сходились два противника — совсем маленькая рыбёшка, правда, тоже зубастая, но казавшаяся просто ничтожной перед другой, которая была раза в четыре больше её.
— Ну, сейчас конец малышу, — сказал Каген. — Бедняга…
Но не успел он договорить, как «бедняга» раскрыла «до ушей» страшную пасть и ухватила свою противницу за морду. Острые чуть загнутые назад зубы не давали той вырваться, а пасть малыша раскрывалась всё шире и шире, постепенно забирая в себя всю голову жертвы — по самые жабры.
— Что за чёрт! — не удержался я. — Вот так обжора! Ещё чуть, и он откусит ей голову.
— Этот чёрт называется — хаулоид. Но голову он откусывать не станет… Смотрите!
Хаулоид, можно сказать, натягивался на свою добычу, как чулок на ногу. Рыбка, которая была вчетверо больше хаулоида, билась, извивалась из стороны в сторону, постепенно скрываясь у него во рту. Страшный пожиратель делал своё дело уверенно и спокойно… Совершенно ошеломлённые, мы с Кагеном не могли отвести глаз…
— Ну вот и всё, — сказал командир, когда в пасти маленького хищника исчез хвост проглоченной им жертвы.
Теперь мы видели её — свёрнутую кольцом в чудовищно растянувшемся и ставшем прозрачным животе хаулоида…
«ПИОНЕР» продолжал погружение. Взглянув на показания эхолота, командир объявил:
— До дна 24 метра. До поверхности 947… Подхожу к заданной глубине.
— Слышу вас, — прозвучал ответ из репродуктора. Это говорил начальник экспедиции. — Какое дно?
— Сейчас.
«ПИОНЕР» выбросил из бункеров ещё часть балласта. Погружение совсем замедлилось. Лучи прожекторов повернулись косо вниз и осветили дно.
Ровный слой бархатисто-серого ила устилал его на сколько хватало глаз. В различных направлениях тянулись извилистые неглубокие борозды — следы, оставленные обитателями океанского дна. То там, то здесь виднелись пустые створки раковин, белые, очень противные на вид черви, какие-то совсем уже непонятные существа, одновременно похожие и на растения и на животных.