Александр Свирин – Болшая охота (страница 24)

Арсеньев умер в 1930 году, простудившись во время экспедиции. Жизнь его оборвалась внезапно… Он написал множество замечательных книг, но одну книгу так и не успел написать, хотя всё готовился к ней. В этой книге он хотел рассказать смелым ребятам, как стать путешественником, как быть, когда вы сбились с пути, потеряли снаряжение, остались без продовольствия, застигнуты лесным пожаром или наводнением, когда перевернулся плот, заблудился или ослабел товарищ… Такой книги нет. Но когда мы читаем «В дебрях Уссурийского края», «Дерсу Узала», «В горах Сихотэ-Алиня» и другие книги Арсеньева, мы находим там многое из того, что он хотел рассказать в этой ненаписанной книге…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,

Клетку с надписью «Трубкозуб» занимало большое, незнакомое мне существо, под которым копошилось два маленьких розовых сосунка…

Как бы вам его описать? Ну, представьте себе, что кто-нибудь взял свинью и начал тянуть за рыло. И вытянул бы в длину приблизительно на полметра. При этом вокруг пятачка во все стороны наросли бы щетинки, и пятачок стал похожим на одуванчик… Уши свиные, но длинные — не меньше ослиных. На сильных неуклюжих ногах — огромные когти. Только не спрятанные, как у хищников — например у львов или леопардов, а выставленные наружу, как на ковшах канавокопателя… Покрытое рыже-бурой щетиной туловище заканчивалось полуметровым толстым хвостом…

— На руках нам это семейство не донести, — сказал Рам Чаран. — Придётся сходить за тележкой…

Он отправился за тележкой, а удивительный трубкозуб, громко стуча когтями по деревянному настилу, приблизился к решётке и просунул наружу свой «одуванчик». Он посмотрел на меня, и из его узкого рта начал выползать длинный-предлинный червь! Я попятился… Ну да, первое, о чём я подумал, что в животном поселилась змея! Но червь был тонкий, розовый и не имел головки… Аскарида?..

Воображаю, как бы смеялся Сеггридж, поделись я с ним своим открытием! А Рам Чаран даже не улыбнулся.

— Это не глист, Тькави, — сказал он совершенно серьёзно. — Это язык… Самый обыкновенный язык, который необходим трубкозубу, чтобы добывать муравьёв и термитов из их подземных жилищ…

Мы погрузили клетку и покатили к барже. Раскаты грома, шум дождя и стекающие в рот капли мешали вести разговор, но всё же Рам Чаран рассказал мне кое-что о наших пассажирах. Трубкозубы, как объяснил он, водятся только в Южной Африке и на острове Мадагаскар. Они живут в норах и, благодаря своим огромным когтям, могут с поразительной быстротой целиком зарываться в самую твёрдую землю. На это им требуется всего несколько минут. Когтями же они разгребают муравейники и ломают крепкие, как бетон, стены термитников. Потом в дело пускается проворный, липкий язык. Он глубоко проникает в извилистые подземные ходы, и насекомые прилипают к нему, как мухи к липучке. Через секунду они уже оказываются в желудке трубкозуба, а удивительный язык снова отправляется на охоту…

Мы миновали Сеггриджа и Кагена, которые тащили к барже двух маленьких брыкливых зебр. Зебры упирались. Обляпанный грязью с головы до ног Каген пытался растолковать им, что если они останутся на берегу, то обязательно утонут… Зебры его не слушали…

Прижимая к груди мокрого львёнка, мимо нас пробежала Нкале. Второго львёнка нёс Академиков.

— Поторопитесь! — не останавливаясь, крикнул он. — Вода прибывает…

Около трапов, перекинутых на баржу, образовалась пробка. Перепуганные животные сопротивлялись носильщикам. С лебёдкой что-то случилось. Повисший в воздухе слонёнок, раскачиваясь на тросе, верещал тонким голосом… В лужах на берегу шевелились мешки и сетки со змеями… В клетках кричали птицы. Повсюду валялись ящики со снаряжением экспедиции, коллекциями яиц, семян и насекомых. Дождь заливал факелы. Они шипели, разбрасывали искры и гасли. Перед прожекторами клубился пар, на горячих стёклах вскипали дождевые капли…

— К тебе просьба, Тькави, — сказал, подходя ко мне, Александр Петрович. — Слетай, если можешь, к реке. Посмотри…

Полёт под проливным дождём — не такое уж удовольствие. Но я понимал — нужно. Определить в темноте, как поднимается вода, могли только мы трое. Но Нкале для такого полёта была недостаточно сильна. А Каген был с зебрами.

Дождь бил по крыльям. Мне потребовалось почти четверть часа, чтобы добраться до того места, куда в обычных условиях я мог долететь минут за пять… Река разливалась. Стремительное течение несло сломанные ветки, брёвна и вывороченные с корнем деревья. Левый, более низкий берег уже исчезал под мутными, хлюпающими волнами. Ещё немного — и вода должна была хлынуть в излучину… «Успею ли долететь и предупредить? — думал я, изо всех сил работая крыльями. — Должен успеть!»…

Четверть часа туда, четверть часа обратно… Пролетая над лагерем, я увидел — там уже снимали палатки. Академиков был на барже. Он стоял на палубе рядом с Элиасом Кимараре, наблюдая, как два чёрных человека тащили по трапу пару каких-то чёрных, упирающихся животных. Я даже не сразу сообразил, что это Каген и Сеггридж со своими зебрами, Они были последними…

Выслушав мой доклад, Академиков переговорил с Элиасом Кимараре, а затем повернулся ко мне.

— До прилёта катера остаётся сорок минут. Надеюсь, всё обойдётся… Ты отправляйся в палатку — помоги Нкале переправить на вертолет наши магнитные записи и киноплёнку…

Сбегая по трапу, я слышал, как он просил Кагена и Сеггриджа позаботиться о крепкой клетке с хорошим замком — для горилл. Зверенышей необходимо было освободить от верёвок, а вводить им новую порцию снотворного больше нельзя. От неё они могли уснуть уже навсегда…

Палатку заливало. Несчастная Леди, прижимая Димку к груди, металась по клетке. Едва я открыл дверцу, как перепуганное животное стремглав выскочило из неё и вскарабкалось мне на плечи. Сунув за пазуху тетради со своими записями, я подхватил чемодан с плёнками и другой, в котором находились маска и травяной плащ М'Коло, и побежал к вертолёту. Навстречу мне попалась Нкале…

— Скорей! — крикнул я на ходу. — Река затопляет излучину! Минут через десять вертолет должен будет взлететь!..

Кинув чемоданы на пол салона, я с трудом снял с себя Леди, быстро пристегнул цепочку к ножке стола и опять побежал в палатку.

Когда я возвратился во второй раз, Каген и Сеггридж устанавливали в салоне принесенную носильщиками железную клетку.

— Замок надёжный? — поинтересовался я, вспомнив предупреждение Академикова.

— Можешь проверить. Захлопывается сразу, а открывается только ключом. Вот! — Каген помахал перед моими глазами ключом, но я не стал проверять — у трапа появилась Нкале с последним чемоданом. Я помог ей поднять его в салон.

Сеггридж и Каген перетащили гориллят в клетку. Настроение зверёнышей было боевое. Всем своим видом они показывали готовность снова вступить в борьбу, как только их развяжут. Сеггридж, хотел помочь Кагену снять с них верёвки, но отважный Каген решительно отклонил его предложение.

— Не надо, — заявил он, — я сам. Вы стойте снаружи и будьте готовы захлопнуть дверцу, как только я выскочу. Приготовились!..

Он рассёк верёвку, связывающую Малышку. Косматое существо кувырком бросилось к выходу.

— Дверцы! — завопил Каген, но Сеггридж и сам был начеку. Замок щёлкнул перед носом Малышки.

— Отлично, — сказал Каген. — Теперь…

Но прежде, чем он успел объяснить свой план, в салон заглянул пилот.

— Сеггридж и Нкале, немедленно на баржу… — сказал он. — Ракетный катер уже в полете. Необходимо усыпить животных, которые пойдут первым рейсом…

Сеггридж вопросительно посмотрел на Кагена, Каген кивнул.

— Мы справимся, — сказал он, отталкивая кидающуюся на него Малышку. — Идите! Я прилечу через несколько минут…

Нкале и Сеггридж начали спускаться по трапу, у нижнего конца которого уже плескалась вода. Как только они отбежали от вертолета, пилот предупредил нас, что сейчас взлетит и возвратился в свою кабину…

— Теперь так, — бодро сказал Каген. — Гориллят надо пристегнуть поясами к прутьям клетки. Когда я выйду, их нетрудно будет отстегнуть снаружи. Давай…

Не стану утверждать, что нам это легко удалось, но мы их всё-таки пристегнули.

— Открывай клетку! — скомандовал Каген, перерезая путы на гориллёнке.

— Дай ключ, — я протянул руку.

— Он на столе.

Никакого ключа на столе, однако, не было. Впрочем, Каген и сам это видел — стол находился рядом. Ни у нас в карманах, ни на его поверхности ключа тоже не было.

— Наверно, его взял Сеггридж, — предположил я. — Или Нкале. Или пилот… Подожди, я узнаю.

Пилот с недоумением посмотрел на меня, когда я спросил его о ключе. Нет, он даже не видел… Связались по радио с баржей. Ни Сеггридж, ни Нкале ключа не брали.

— Есть? — с надеждой спросил Каген, едва я вошёл в салон.

— Нету… Может быть, он упал в воду? — я посмотрел в иллюминатор.

В ожидании ракетного катера вертолёт кружил над излучиной. Вернее сказать, над тем местом, где совсем недавно была излучина, и находился лагерь «КИС-КИС». Теперь всё пространство до самых джунглей покрывала вода. Лишь кое-где из пенистого грязно-рыжего моря поднимались небольшие, ещё незатопленные островки. На них жались друг к другу мокрые перепуганные животные. На одном из таких островков я увидел леопарда и антилопу. Кровожадный убийца и не думал нападать на свою затравленную соседку…