Александр Светлый – Драконоборец (страница 31)

Это подвешенное состояние длилось уже восемьдесят тысяч универсальных циклов. Учитель исчез так давно, что шансы выполнить его задание и выйти из статуса вечной ученицы таяли на глазах. Другие, известные ей ученики уже достигли полноты знания и устранили свои недостатки на пути бессмертия, а Каннон от безысходности, продолжала трудиться над полученным заданием, многократно достигая и неизбежно теряя полученный результат, то в одном, то другом мире. Не было мира, в котором бы не слышали о Культе Милостивой Богини Каннон, но восемь из десяти их жителей яро её ненавидели за неудачные и слишком навязчивые попытки достичь признания.

Каннон была очень зла, но и напугана, так как знала, что совершить откат матрицы мог лишь обладатель абсолютной власти, её создатель или тот, кому он эту власть по какой-то причине передал. Будь Каннон в физическом теле, её бы трясло от обиды и ужаса, при появлении перед ней этого пугающего создания.

Совершенно непонятно, что от него можно ожидать. Но теперь маски были вскрыты. Казавшаяся слегка рискованной попытка Каннон привлечь рядовую «искру», сыгравшую ключевую роль в обнаружении Примала в проекте «Лестница Совершенства», закончилась чудовищным откатом всей матрицы сознания. Для самой Каннон это являлось нежеланным возвращением к периоду ученичества, слабости, неопределенности и самому мучительному для неё когда-либо заданию.

Однако, как бы она ни была зла, сохранив благодаря синхронизации с «Лестницей Совершенства» в памяти момент с явлением Аяксалатура перед началом деградации, первое, что Каннон сделала, это уделила внимание своему давно заброшенному аватару в мире проекта «Башня».

Алекс почему-то обратился к ней в пространстве иллюзий именно из него. Это было удивительно, ведь он должен был оказаться там после деградации, а выходит, совершил локальное восстановление ветвления с опережением общего отката. Всё это было совершенно невозможно, как и многое другое, что он вытворял, не имея никаких видимых преимуществ над окружающими его созданиями. Это заставляло Каннон сильно волноваться и вибрировать на низких частотах.

Это испуганное и подавленное состояние ярко проявляется на аватаре и его не скрыть, как в духовном пространстве. Всё написано на лице, видно в каждом движении. Чтобы осуществить полноценный контакт с призвавшим её «Богом-Разрушителем», ученица Демиурга пошла на крайние меры. Она поглотила опыт и память своего текущего воплощения, нырнув в него сознанием настолько, насколько это позволяли рамки мира. Так она, фактически, заменила воплощенную ранее личность и смогла воспользоваться её телом без ограничений, видеть и ощущать реальность её органами чувств. Однако, оказалось, её аватар сейчас пребывал в пространстве иллюзий и был не только полностью ею поглощен, а ещё и принудительно туда помещён.

Вот как! Примал устроил своим подопытным на межпланетной станции настоящий иллюзорный концлагерь. Тут он экспериментировал с разработками одной любопытной «искры» уже в одном из первых своих воплощений реализовавшей идею иллюзорной вселенной внутри физического пространства. Примал усложнил и дополнил эту идею, но конечная цель проекта «Башня» была известна только ему. Влиять на миры «Башни» извне также мог только он, поэтому Каннон была бессильна что-либо сделать со своим аватаром, даже извлечь его из иллюзорного мира, в котором она теперь находилась.

Но, оказалось, что это вполне под силу этому наглецу, что грубо отсоединил её от уровня Небожителей «Башни» физически. Картинка парящего в облаках острова сменилась темнотой, а потом перед глазами возник тёмный силуэт человекообразного создания, нависшего над прозрачной крышкой капсулы гибернации.

- Хорош дрыхнуть, - как-то пугающе усмехаясь, сказал человек на фоне тусклого света потолочной лампы, одной рукой оторвал и небрежно откинул в сторону тяжелую крышку.

«А он запредельно физически сильный, но по характеристикам мой аватар не сильнее», - отметила про себя Каннон, пребывая теперь полноценным владельцем тела своей собственной «искры».

«Это и есть Алекс в новом теле? Порвала бы его на куски без особых проблем, если бы не затуманенное сознание и ужасная слабость во всем теле», - подумала, сузившаяся сознанием до обычного хищника-ракшассы ученица Демиурга. Осмотревшись Каннон обнаружила, что процесс выхода из пространства иллюзий и самой гибернации не был осуществлен по инструкции.

Её просто отключили от всех систем, вынуждая тело активизироваться и оживать своими силами. Кто-то просто поленился и не захотел искать информацию, изучать необходимые операции и просто оторвал капсулу от всех проводов и трубок, включая и те, что подводили и отводили пусть и минимальные, но вырабатывающиеся в гибернации продукты жизнедеятельности организма.

Продолжая странно лыбиться, незнакомец, которого Каннон считала новым Алексом, вытянул трубку из её трахеи, одну из руки и более резко выдернул ещё пару, подведенных к промежности. «Гад! Как больно!» - поморщилась ракшасса, получая первые болезненные, неприятные ощущения в теле своего аватара. Этот гад своего добился, боль в чувствительных местах заставила Каннон прийти в себя быстрее.

С трудом заняв в капсуле сидячую позу, опираясь всеми четырьмя руками о её края и дно, Каннон злобно уставилась на вызвавшего её на разговор гостя. В голове роились тысячи вопросов. Настало время узнать, зачем, а говоря простым языком её собеседника, нах*я, он как самый настоящий безумный Бог-Разрушитель помножил на ноль тысячелетиями создаваемые ею миры, и что ему потребовалось от неё в этот раз?

Часть 16 К истокам

Космическая станция «Видящий», оказалась совсем не тем местом, что я увидел на застывшей картинке фантомной проекции, подбирая подходящий момент для переноса сознания. Исследуя её в виде бесчувственного, бестелесного фантома, пролетая по длинным, темным коридорам из одного отсека в другой, я не ощутил весь тот страх, холод, боль и общий физический дискомфорт, что обрушился на выбранное тело в прозрачной колбе.

Перенос сосуда души и привязка сознания состоялась, но едва заняв клон Ареса, пришлось тяжело бороться за жизнь, превозмогая панику, боль и удушье. В законсервированном виде клон в большом количестве кислорода не нуждался и довольствовался тем, что было растворено в подаваемом к легким растворе, но ожив, я сразу стал ощущать его нехватку и задыхаться. В панике я разбил прозрачную стенку колбы выбросом Ци и вывалился вместе с потоками раствора на усыпавшие металлический пол острые осколки. Пространство снаружи оказалось ещё более враждебным, чем сковывавший меня ранее контейнер.

Холод, жуткий, пронизывающий до костей холод обдал влажную кожу, словно нанося многочисленные порезы, на глазах превращая капли раствора на коже в ледяные полусферы. Пришлось срочно заползти с обжигающего при касании железного пола назад в уже разбитую колбу, где до кровавых соплей откашливать соленый раствор из легких.

Я не мог понять, почему в лаборатории так темно, холодно и куда бежать, чтобы хоть немного согреться и привести себя в порядок. Нещадный холод продолжал хлестать тело, угрожая превратить меня в застывшее изваяние. Пришлось собираться с силами и срочно подниматься на ноги, в спешке искать хоть какую-то одежду. Тут, в пугающей темноте бесконечных, похожих друг на друга коридоров, я познал весь кошмар космического, смертельного холода, боли и отчаяния.

Гигантское крыло лаборатории с контейнерами для хранения клонов не поддерживало приемлемые условия для пребывания в нём живых посетителей, и уж тем более, едва вышедшего из состояния длительной консервации, обнаженного тела. Если бы я был частью проекта «Башня», робот-транспортировщик поместил бы меня в специальную, обогреваемую капсулу, и весь путь от хранилища лаборатории до зала гибернации я провёл бы в комфорте и безопасности.

Но я был здесь незваным гостем, и система обеспечения участников проекта плевать хотела, что я умираю от холода и порезов. В лаборатории стояла настолько низкая температура, что ледяной воздух обжигал нос, трахею и заставлял сжиматься легкие. Также воздух был слишком разреженным, из-за чего вскоре у меня начала кружиться голова, а сердце заколотилось в груди и висках до острой боли. Кроме того, ужасно хотелось пить, но больше всего найти источник тепла или хоть что-то тёплое, чтобы прикрыть им совершенно голое тело и хоть немного согреться.

Второй огромной проблемой стало то, что огромное помещение освещалось очень слабо и только вдоль широких проходов с рядами колб. Освещение загоралось локально, реагируя на датчики движения. Я не видел куда направляюсь, только ближайшую зону. О том, что впереди не тупик, а есть спасительный выход из этого огромного, космического холодильника, подсказывали лишь курсирующие вдалеке дроиды. Но стоило им выйти из зоны видимости или в коридор за переборку отсека и всё огромное помещение, кроме окружающего меня тусклого пятна света, опять погружалось в пугающую темноту. Однако, каким-то чудом я достиг магистрального тоннеля и выскочил из зоны обжигающего холода в чуть менее агрессивные условия.

Тут выяснилось, что мне очень повезло. Единственным способом перейти из отсека в отсек с автоматическими дверьми - являлось следование за очередной машиной. Самому их было не открыть. Дроиды обменивались сигналами с системой управления станцией, чего я сделать по понятным причинам не мог в принципе.