Александр Суханов – Шанс… (страница 5)
Офис «Быстрой Доставки» помещался в полуподвале старого здания рядом с рынком. Воздух там был спертым, пахло пылью, дешевым кофе и потом. Сергей Петрович, босс, человек с лицом заплывшим от вечного недовольства и сигаретой, вечно торчавшей в углу рта, уже орал на кого-то по телефону. Увидев Артёма, он лишь ткнул толстым пальцем в экран монитора.
– Крылов! Шевели булки! Маршруты забиты под завязку! Три ресторана, пять кофеен, и квартирные заказы – смотри лист! И чтоб без опозданий, а то уволю к чертовой матери! Понял?
Артём беззвучно мотнул своим острым подбородком, подходя к столу. На экране пульсировал список адресов, длинный, как его тоскливый день. Координаты, номера телефонов, суммы заказов. Его мозг автоматически начал строить маршрут – самый быстрый, самый короткий. Никаких лишних мыслей. Только адреса. Только время. Только деньги. Он быстренько синхронизировал заказы с приложением на телефоне, прицепил к велосипеду огромный, потрепанный термо-рюкзак с логотипом компании и, не глядя на продолжавшего орать Сергея Петровича, выкатил обратно на улицу.
Первый заказ – коробки с бизнес-ланчами из дешевого ресторанчика для офисов в «стекляшке» на окраине. Артём рванул, вжимаясь в седло, игнорируя боль в ногах. Ранний час, трафик еще не встал. Он мчался, обгоняя маршрутки, лавируя между машинами, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Скорость немного приглушала внутренний гул. На проходной бизнес-центра охранник, узнав его, буркнул: «С черного хода, курьер!». Артём пронес тяжелые коробки по узкой, пропахшей чистящими средствами лестнице, разнося ланчи по кабинетам. Там его встречали либо равнодушным кивком, либо нетерпеливым: «Наконец-то!». Чек за подписью. Следующий адрес.
Кофейня в центре. Четыре огромных пакета с капучино, латте и круассанами для какого-то сейла. Бариста, замотанная девчонка, сунула ему пакеты, едва взглянув: «Там один латте без сахара, не перепутай! А то жалобу накатаем!». Пакеты болтались на руле, мешая рулить. На светофоре один стаканчик перевернулся, сладкая коричневая жидкость пропитала бумажный пакет и капнула ему на джинсы. Артём выругался сквозь зубы. «Убыток вычтут». Он приехал по адресу, в офис с вычурным названием. Приемная, девушка на ресепшене с нарощенными ресницами приняла пакеты с брезгливой миной: «Ой, какой, весь в пятнах! И долго вы ехали? Час?». Артём промолчал, протянул чек. Она подписала его с преувеличенной неохотой. Он развернулся и вышел, слыша за спиной ее смешок: «Видала? Весь в кофе, как бомж».
День катился, набирая обороты. Солнце поднялось выше, превратив город в пыльную парилку. Жар вколачивался под кожу, смешиваясь с потом. Велосипед скрипел жалобнее. Заказы сыпались как из рога изобилия: аптека – большая посылка лекарств для бабушки в старом районе (подняться на пятый этаж без лифта, ноги горели огнем), пиццерия – три огромные коробки в студенческое общежитие (студенты встретили шумно, денег на чай не дали), снова кофейня, теперь уже для адвокатской конторы. Каждый раз – адрес, спешка, ожидание у лифта или подъем пешком, равнодушные или недовольные лица, подпись на чеке, снова в седло. Телефон в кармане жужжал не переставая – то диспетчер добавлял новый заказ прямо в маршрут («Крылов, возьми по пути, там рядом!»), то Сергей Петрович орал, почему задержка на точке Х, то заказчик звонил с претензией: «Где мой горячий суп?! Он уже холодный!».
Обеда не было. Артём заглушал пустоту в желудке и нарастающее раздражение глотком теплой воды из пластиковой бутылки, купленной на заправке между заказами. Голова гудела от адресов, имен, цифр сумм и постоянного, изматывающего фона городского шума. Мысли о вчерашнем – о поражении, о Гоше и Димке, о материнской тайне – отступили куда-то далеко, придавленные тяжестью термо-рюкзака, жарой и бесконечным списком дел. Они существовали лишь как фоновая тяжесть в груди, как смутное чувство стыда, которое вспыхивало на мгновение, когда он ловил на себе чей-то оценивающий взгляд на светофоре – взгляд на парня в грязных джинсах, потной футболке и дырявых кедах, спешащего неизвестно куда с огромным рюкзаком.
Однажды он чуть не нарвался на серьезные проблемы. Заказ – дорогой японский ресторан, суши-сет в элитный жилой комплекс. Артём примчался, как всегда, на пределе. Консьерж в ливрее, важный и холодный, долго проверял его документы, брезгливо оглядывая велосипед, пристегнутый у парадного входа. Потом не пустил на лифт: «Для персонала – грузовой, вон там». Грузовой лифт был где-то сбоку, в темном углу подземки. Артём нашел его, долго ждал, пока он спустится. Поднялся на 12-й этаж. Дверь открыла женщина в шелковом халате, от нее пахло дорогими духами. Она взглянула на коробку, потом на его вспотевшее лицо, сморщилась.
– Вы опоздали на двадцать минут! И что это? Коробка помята! Я заказывала свежее! Как я теперь это есть буду? Я жаловаться буду! – ее голос был визгливым и неприятным.
– Дорога, пробки… – начал было Артём хрипло.
– Какие пробки?! Вы на велике! И коробку вы, наверное, трясли как мешок с картошкой! Нет, это безобразие! Я платила деньги! Я не буду подписывать! И чаевых не ждите! Убирайтесь!
Она захлопнула дверь перед его носом. Артём стоял в роскошном, холодном коридоре, держа в руках помятую коробку с остывающими суши. Ярость, горячая и беспомощная, ударила в голову. Он еле сдержался, чтобы не пнуть дверь. Спустился на грузовом лифте, чувствуя себя униженным до глубины души. Позвонил диспетчеру, сквозь зубы объяснил ситуацию. Тот вздохнул: «Вези обратно в ресторан. И быстро. Новый заказ на выезде ждет». Суши-повара в ресторане тоже были не в восторге от возврата. Артём получил свою порцию недовольных взглядов. Время ушло, деньги за этот заказ он не получил, только штраф за просрочку других заказов светил от Сергея Петровича.
День клонился к вечеру. Солнце висело низко, бросая длинные тени, но жара не спадала. Артём чувствовал себя выжатым, как лимон. Каждая мышца горела, спина ныла от неудобного рюкзака и постоянной тряски. Руки слипались от руля. В голове – сплошной сумбур из адресов, цифр и обрывков ругани – и заказчиков, и Сергея Петровича в трубку, и своей внутренней, невысказанной. Он уже почти не думал. Действовал на автомате: приехал – забрал – повез – отдал – получил подпись – поехал дальше. Последние заказы – аптека и продуктовый магазин для двух разных бабушек в соседних дворах. Бабушки были единственными, кто встретил его тепло: «Сынок, спасибо!», «Ой, как быстро! Выпей водички!». Но даже их благодарность не могла пробиться сквозь слой усталости и апатии. Он торопился. Кончать смену.
Когда последний чек был подписан (бабушка сунула ему в руку пряник: «На, внучек, подкрепись!»), Артём развернул велосипед и поехал обратно в офис. Город горел вечерними огнями, но для него это был просто фон. Он катил медленнее, экономя последние силы. Тело было пустым, мозг – выжженным полем. Он не думал. Ни о вчерашнем поражении на коробке. Ни о разговоре с матерью. Ни о Кате. Казалось, это было в другой жизни. Сейчас в его голове было только одно: сколько он заработал за сегодня. Сколько часов намотал. Сколько вычтут за опоздания и за ту злополучную коробку суши. Хватит ли на самое необходимое. Останутся ли хоть копейки… Он даже не вспомнил про забытую вчера куртку.
В полуподвале офиса пахло еще сильнее – к вечерней смеси запахов добавился перегар от Сергея Петровича. Босс сидел за столом, уткнувшись в монитор, рядом стояла банка дешевого пива.
– А, Крылов! – буркнул он, не отрываясь. – Сдавай отчет. Маршрут закрыл? Все чеки есть?
Артём молча снял термо-рюкзак, достал пачку чеков и потрепанный смартфон. Сергей Петрович начал сверять, ворча: «На точке N опоздал на семь минут… А это что? Возврат суши? Ага, штраф… И за разлив кофе клиенту – тоже минус…». Он тыкал толстым пальцем в экран, нажимая кнопки калькулятора. Артём стоял, глядя в грязный линолеум пола, чувствуя, как дрожь усталости поднимается от ног. Ему было все равно. Лишь бы получить деньги и уйти.
– Так… – Сергей Петрович протянул ему несколько купюр и мелочь. – Держи. За вычетом штрафов. И на телефон твой пару заказов не подтвердилось – тоже минус. В следующий раз шевелись шустрее. Завтра к восьми, понял? Не опаздывай!
Артём взял деньги, не считая. Сунул в карман джинсов. Кивнул. Ни слова. Развернулся и вышел. На улице уже стемнело. Он сел на велосипед и медленно поехал домой. Деньги в кармане лежали небольшим, но ощутимым комком. Физическая тяжесть монет и купюр была единственным реальным, осязаемым итогом этого бесконечного дня. Он заработал. Он принесет деньги матери. Это было единственное, что имело значение сейчас. Остальное – пыль коробки, боль поражения, тайна отца, слова Кати – все это казалось далеким, неважным, почти нереальным на фоне всепоглощающей усталости и этого маленького, тяжелого комка в кармане. Его голова была забита только этим. Заработать. Принести. Выжить. Завтра – новый день, новые адреса, новые заказы. И снова – деньги.
Новый день начался не с будильника, а с хруста в позвоночнике, когда Артём попытался повернуться на узкой кровати. Казалось, все мышцы, связки, даже кости, пропитались вчерашней усталостью, как губка грязной водой. Серая муть за окном, запах подгоревшей каши из кухни – все было как в дежавю. Только внутреннее состояние – иное. Сквозь привычную апатию пробивалось что-то новое: не просто усталость, а глухое, настойчивое раздражение. Раздражение на скрип двери, на холодную воду из-под крана, на криво сидящий на ноге старый кед с торчащей из дыры носком. На саму необходимость снова впиваться в это жесткое седло, снова слушать хриплый ор Сергея Петровича.