Александр Суханов – Шанс… (страница 7)

Вечерний воздух Приволжска был теплым, густым, пропитанным гарью и пылью, но после духоты квартиры и кабинки Сергея Петровича он казался почти свежим. Артём не пошел к велосипеду. Он рванул бегом. Сначала шаг был тяжелым, ноги – свинцовыми колодами после десяти часов в седле, после бесконечных лестниц. Каждый удар стопы о неровный асфальт отдавался болью в бедрах, в ушибленном локте. Но он бежал. Бежал через двор, мимо кричащих детей и сидящих на лавочках бабушек, мимо гудящих машин на выезде. Бежал, как беглец, разрывая невидимые путы.

Мысли путались: отчет Сергею Петровичу завтра, штраф за опоздание на точку N, укоризненный взгляд матери… Но все громче звучало другое: «Заводчане». «Гоша ждет». «Димка без меня – ноль». И главное: «Коробка». Это слово билось в висках, как пульс. Его пыльное королевство. Его единственное место силы.

Он бежал, и постепенно свинцовая тяжесть в ногах начала сменяться странной легкостью. Не физической – тело ныло по-прежнему. А какой-то внутренней. Как будто он сбрасывал с плеч невидимый, невыносимо тяжелый рюкзак с адресами, чеками, унизительными взглядами клиентов. Каждый шаг уносил его дальше от Тёмы-курьера, ближе к Королю Коробки. Воздух свистел в ушах, сбивая дыхание, но это был не свист машин или ора Сергея Петровича – это был ветер свободы, пусть и на час. Он бежал, и серые пятиэтажки, промзона на горизонте, вечный гул моста – все это отступало, теряло власть над ним.

Площадка открылась перед ним внезапно, за поворотом. Знакомая картина, но сегодня – с новым накалом. Воздух над «коробкой» колыхался маревым зноем, густым и липким. Пыль висела плотной завесой, взбитая в облака резкими стартами и подкатами уже разминающихся игроков. Забор был усыпан зеваками – местная ребятня, пару мужиков с банками пива, девчонки, хихикающие в сторонке. Гул голосов, смешки, крики – знакомый, родной гул его королевства.

Артём резко замедлил шаг у края асфальта. Сердце бешено колотилось, не только от бега. Он инстинктивно искал глазами в толпе у забора… Искал Катю. Ее спокойную фигуру, ее внимательный взгляд. Но ее не было. Ни в тени чахлой акации, ни среди девушек. Пустота. Разочарование, острое и неожиданное, кольнуло под ребра, сильнее, чем боль в мышцах. Он так надеялся… Надеялся, что она увидит его снова на поле. Увидит ту «искру». Но ее не было. Его взгляд потускнел.

– Тёма! Ну наконец-то! – рявкнул Гоша, вылезая из ворот, которые шатались под его мощной хваткой. Лицо здоровяка сияло простодушной радостью. – Думал, проспал! Заводчане уже тут! Гляди! – Он показал на противоположную сторону площадки.

«Заводчане» стояли кучкой. Ребята постарше, коренастые, с жилистыми руками и загорелыми до черноты лицами. На них были одинаковые, выцветшие желтые футболки. Они не кричали, не разминались шумно. Просто стояли, оценивающе глядя на «домашних». Их взгляды были жесткими, привыкшими к труду и, вероятно, к жесткой игре. Новый нападающий, о котором говорил Димка, выделялся даже среди них – высокий, широкоплечий, с коротко стриженным ежиком и холодными, словно куски льда, глазами. «Зверь». Прозвище казалось оправданным.

– Вот он, наш страдалец! – Димка подскочил к Артёму, его хитрые глаза блестели азартом, но в них читалось и напряжение. – Весь в трудовых мозолях? Ничего, щас разомнемся! Ставка – две новые покрышки! Серьезно! – Он понизил голос: – Гляди на их центрфорварда. Зовут «Бульдозер». Говорят, на заводе прессы таскает. Не подходи близко, раздавит.

Артём кивнул, отводя взгляд от пустого места у забора, где могла бы стоять Катя. Он скинул джинсы, натянул старые шорты, втолкнул ноги в потрепанные кеды. Чувство разочарования еще тлело, но его начал вытеснять холодный, собранный азарт. Заводчане. Вызов. Его друзья – Гоша, верный как скала, Димка, язвительный, но свой. Его королевство. Он пришел сюда не за Катей. Он пришел биться.

– Играем, – коротко бросил Артём, встряхивая головой, будто отгоняя последние сомнения. – Гоша, держи угол. Димка, не лезь на рожон. Смотри на меня.

Он вышел на центр. Асфальт под ногами был горячим, шершавым. Запах пыли, пота и жженой резины ударил в ноздри – запах боя. Бульдозер, их капитан, вышел навстречу. Он был на голову выше Артёма, его плечи казались шире ворот. Он молчал, его ледяные глаза скользнули по Артёму без особого интереса, как по мелкой помехе. Арбитр, все тот же пацан из их двора, подбросил мяч.

Начало было как удар дубиной по голове. Заводчане не просто играли – они валили. Быстро, мощно, без лишних финтов. Их пасы были короткими, как удары кулаком, передачи – точными и неумолимыми. Они давили всей массой, используя свою физическую мощь. Артём пытался диктовать темп, найти пас, но его тело отказывалось слушаться. Ноги были ватными после рабочего дня, реакция – замедленной. Он чувствовал себя не Королем Коробки, а все тем же измотанным курьером, попавшим в жернова.

– Артём! Сюда! – заорал Димка слева, но пас был перехвачен одним из «желтых» – коренастым парнем с бычьей шеей. Тот легко оттолкнул Димку плечом, как щенка, и рванул к воротам. Гоша приготовился, широко расставив ноги, лицо напряжено до предела. Удар был не самым сильным, но точным – низом. Гоша рванулся, мяч прошел в сантиметре от его вытянутой руки и ударился в ржавую заднюю трубу ворот с глухим лязгом. Отскок! Артём бросился подчищать, но Бульдозер был ближе. Он просто грудью прикрыл мяч, оттеснив Артёма локтем, и небрежно, почти лениво, пробил в пустой угол. 0:1.

– О-па! – раздался чей-то ехидный возглас со стороны «заводчан».

Толпа у забора загудела. «Давай, свои!», «Не вешайте нос!», «Гош, проснулся!» – кричали свои. Но в криках слышалась нотка тревоги. Заводчане играли слишком мощно, слишком уверенно. Димка сплюнул пыль, его лицо перекосила гримаса злости и досады. Гоша молча достал мяч из сетки, его огромные плечи были ссутулены.

Артём почувствовал знакомый привкус горечи во рту. Снова? Снова проигрывать? После всего? Он посмотрел на Гошу. Тот встретил его взгляд. В глазах здоровяка не было упрека. Была та же вера. Абсолютная. «Держим, Тёма?» – словно говорил этот взгляд. Артём посмотрел на Димку. Тот уже ворчал на арбитра за несуществующий фол, но в его глазах тоже горел огонь – злой, язвительный, но их огонь.

Кати не было. Но здесь были они. Его друзья. Его команда. Его крепость. И ее нужно было защищать. Не ради покрышек. Ради них. Ради себя.

Он поставил мяч на центр. Жара давила. Пыль щекотала горло. Тело ныло. Но где-то глубоко внутри, под грудой усталости и разочарования, дрогнула и вспыхнула ярче та самая искра. Искра гнева. Искра упрямства. Искра Короля Коробки.

– Поехали, – хрипло сказал Артём, глядя в ледяные глаза Бульдозера. – Только началось.

Счет висел на воображаемом табло тяжелым грузом – 0:1. Заводчане праздновали гол не криками, а молчаливыми похлопываниями Бульдозера по плечу и уверенными взглядами. Они знали свое дело. Артём стоял на центре, чувствуя, как пыль скрипит на зубах, а мышцы бедер протестуют против каждого движения. Гул со стороны забора – смешанный ропот своих и сдержанное одобрение немногочисленных болельщиков гостей – казался далеким, как шум моря. Он поймал взгляд Гоши. Тот стоял в воротах, вытирая потное лицо грязной ладонью, но в его глазах не было паники. Была та самая, медвежья уверенность. «Держим, Тёма». Димка рядом плюнул, вытирая ссадину на колене.

– Не гони коней, артисты! – крикнул он в сторону желтых футболок, но голос его звучал без привычной ехидцы, скорее, как вызов. – Только начали!

Артём согласился. Не словами, а всем существом. Он поставил мяч. Жара пекла макушку, пыль забивала ноздри, но внутри что-то щелкнуло. Гнев? Упрямство? Жажда доказать – себе, друзьям, этому Бульдозеру, всему миру – что он здесь не просто так? Он сделал короткий пас назад, на своего полузащитника, парня по кличке Тихий, и сам рванул вперед, огибая ржавый столб посередине площадки. Не по прямой на таран, а по дуге, уводя за собой опекуна – того самого коренастого «быка». Его ноги, еще минуту назад ватные, вдруг обрели пружинистость отчаяния. Он чувствовал поле. Чувствовал, как защита заводчан чуть сместилась, предугадывая его прорыв. Чувствовал Димку, который начал петлять справа, оттягивая на себя второго защитника.

– Тих! Сюда! – Артём не крикнул, а выдохнул команду, отрываясь от опекуна рывком к левой бровке. Тихий, парень немногословный, но с точным пасом, понял мгновенно. Мяч прилетел не в ноги, а на ход, в свободную зону, которую Артём только что создал. Он принял его внутренней стороной стопы, не останавливаясь, почувствовав знакомое жжение сквозь дыру в кеде. Прямо перед ним – Бульдозер. Тот стоял, как скала, перекрывая путь к воротам, холодные глаза оценивающе смотрели на Артёма, словно на диковинного жука.

Артём не стал дриблинговать. Он не был самоуверенным дураком. Он увидел движение сбоку – Димка, сорвавшись с места, как ошпаренный, мчался в штрафную. И Артём, не глядя, едва оторвав мяч от асфальта, шлепнул его внешней стороной стопы. Коротко. Резко. По диагонали, через всю штрафную, в обвод Бульдозера, точно под разбег Димки.

– Да-а-а! – взревела толпа у забора. Даже мужики с пивом вскочили.