Александр Суханов – Переписчик (страница 7)

Она больше не была библиотекарем.

Теперь она – читатель, который вступил в книгу.

Глава 8 – Та, кто пишет

Ночь снова обрушилась внезапно.

Как будто кто-то выключил свет во всей вселенной.

Алексей сидел за столом. В руках – чернильное перо. Оно уже не было чужим. Оно стало продолжением руки. Он почти не замечал, как пишет – буквы ложились сами. Рука дрожала, но не останавливалась. Словно сама история вела его.

На столе копились страницы. Каждая – как гвоздь в гроб. Или – как лестница наружу.

Он не знал, какой из них станет последней.

"Он сидел в доме. В его голове – пустота. Но где-то там, далеко, в мире, ещё не затронутом Тьмой, кто-то читал. Читал внимательно. Осторожно. С трепетом. Словно боялся потревожить."

Алексей замер.

Перо зависло над бумагой.

Он чувствовал. Не один.

Не в религиозном смысле. Не метафизическом. Он чувствовал это в теле.

Как будто его строки впивались в чьи-то зрачки.

Как будто он печатает, а дыхание чужое замедляется.

Кто-то там.

Кто-то живой.

Кто-то… важный.

"Она пролистывает главы. Вчитывается. Находит своё отражение в строчках, написанных не для неё – но о ней."

– Кто ты?.. – прошептал Алексей.

И в этот момент – лампа на столе погасла.

Дом задрожал. Словно стены начали дышать. Словно кто-то огромный, медленный и хищный подошёл слишком близко.

Шёпот.

"Ты пишешь – она читает.

Но ты забыл – я правлю.

Ты писал про неё?

Значит, она теперь – моя."

Он вскочил.

Печатные листы – как крылья, разлетелись по комнате. Некоторые загорелись прямо в воздухе – исчезая с сухим звуком, как горящие снежинки.

Тьма вошла.

Не как тень. Не как фигура. А как чувство.

Сомнение.

Ревность.

Писательское отчаяние, когда читатель ускользает. Когда текст становится чужим.

"Ты не должен был звать её.

Читатель – это зритель.

Но ты сделал её частью книги."

Фонарь вспыхнул сам.

Алексей схватил его – выскочил на улицу.

Лес снова сдвинулся. Деревья теперь стояли ближе. Стволы стали толще. Воздух – тяжёлый.

Он бежал.

Сквозь тьму. Сквозь шёпот. Сквозь собственные слова, ставшие ловушками.

Он не знал, где остановится.

Он не знал, что ищет.

Но знал – где-то там, среди ламп и снега, кто-то сейчас держит его в руках.

Кто-то слушает.

Кто-то верит.

И только это сейчас спасало его от исчезновения.

Глава 9 – Тёмная редактура

Я почти забыл, как дышать.

Бежал долго. Или – думал, что бегу. В темноте время не существует. Оно не тянется и не идёт – оно просто замирает, как воздух в лёгких, когда ты слишком долго не выдыхаешь.

Фонарь снова дрожал.

Свет в нём был… неуверенный. Как взгляд человека, который знает: его вот-вот собьёт поезд.

Деревья сдвигались. Стволы – как стены. Каждая сосна тянулась ко мне, как будто хотела коснуться. Или – остановить. Или – запомнить.

Я вылетел на старую тропу – и замер.

Передо мной стоял указатель.

Дощечка. Вбитая в землю.

Надпись: «ДОМ».

Стрелка – вперёд.

Я напрягся. Этого указателя не было раньше. Я знал точно. Здесь была поляна. Здесь я писал, здесь я читал, здесь…

Нет.

Это не то место.

Я подошёл ближе. Надпись на дощечке медленно поплыла. Слово "ДОМ" превратилось в:

"НАЗАД"

Я не моргал. Просто смотрел.