Александр Стрельцов – Шлюз времени IV. Выжившая (страница 14)

– Нет! Я свое имя и фамилию не помню. Меня подобрал на Курском вокзале Москвы Мозолевский. Я была голодна, в лохмотьях с чужого плеча и попыталась украсть у него бумажник. Вначале он вызвал полицию, но полицию я не интересовала, они давно махнули на меня рукой, – Агата вздохнула и замолчала.

– А что было потом? Но если тебе неприятно, то не рассказывай.

– Через два дня он вернулся, разыскал меня на вокзале и предложил пойти с собой. Обещал накормить! Я была так голодна, что согласилась на его предложение, не раздумывая, – голос Агаты тоже перешел на шепот. Видя, что мужчины не обращают на них внимания, она продолжила:

– Он привел меня на съемную квартиру: накормил, разрешил помыться, приодел. Когда через несколько дней я пришла в себя, он отвел меня к доктору. У меня взяли кучу анализов, а потом еще долго он меня лечил антибиотиками. На дом стали приходить женщины: делали мне маникюр и прическу, снимали мерки и шили на мою исхудавшую фигуру платья и костюмы. А потом он силой овладел мною! – Агата надолго замолчала. Арона, чувствовала, что ей самой хочется высказаться, но больше вопросов задавать не стала.

– Что-то отвратило меня от него, а что до сих пор не пойму! Он это почувствовал и больше силой брать не пытался, а на ласки я не поддавалась. Да, и окрепла к тому времени! Могла отпор дать! Но не уходила от него. Не знала, куда идти: без имени, без памяти, без документов. Это он мне имя и фамилию придумал. Паспорт польский справил через своих дружков в Варшаве. Правда, все это отрабатывать пришлось! – Агата, вновь посмотрела на впереди работающих саблями мужчин. Они давно сбросили верхнюю одежду и остались только в нательных рубахах.

– На работу устроил, что ли?

– Ага, на работу! По ресторанам каждый день ходить! Снимаешь клиента, желательно проезжего, подсыпаешь ему порошок в спиртное и предлагаешь поехать на квартиру. В роли таксиста каждый раз Мозолевский выступал. Еще на полдороги клиент, как правило засыпал, он его шмонал и выкидывал где-нибудь на пустыре!

– Не понимаю! Что такое шмонал? Убивал что ли? – возмущенно прошептала Арона.

– Да, нет! Шмон – это обыск в тюрьме!

– Ты в тюрьме сидела?

– Не помню я ничего из прошлой жизни! Может, и сидела! Слова блатные помню! Наверное, уже у нищих и бомжей на Курском вокзале научилась! Бомж – это человек без места жительства, – заодно просветила она Арону.

– И многих вы так шмонали?

– Многих! Но полиция на след вышла! Чуть не погорели! Мозолевского ранили. Я два месяца его выхаживала! А потом мы в Польшу перебрались.

– А на меня как вышли?

– Вороновский просветил. Его, когда с Кипра турнули, он в Польше осел на птичьих правах! Возвращаться в Россию не хотел! Вот, он откуда-то и прознал про твои способности. И затея с кладом – его!

– Мне показалось, что ты главная у них? – продолжала допытываться Арона.

– Это Мозолевский предложил мне такую роль. Ему нравится моя нарочитая грубость. Сама не знаю, откуда это у меня.

– А шрам на голове, под волосами?

– И это разглядела? Там не только шрам! Там куска черепа недостает, с грецкий орех размером! И хватит об этом! Никому о нашем разговоре? – Агата обогнала Арону и, подобрав повыше подол платья, пошагала вперед.

– Вам ничего не напоминает этот утес и водопад? В два голоса одновременно воскликнули Агата и Вороновский, когда вся группа вышла на берег хрустально чистого озера на противоположной стороне от водопада.

– Я не удивлюсь, если у подножия скалы, под водопадом, есть такая же пещера. Только вместо акул, там будут плавать огромные кровожадные пираньи! – Мозолевский зачерпнул воду рукой и попробовал ее на вкус.

– Нам повезло! Она пресная и хороша на вкус!

– Вы правы! Это такой же переход! Но нам нет смысла пользоваться им, раз мы попали в наше время! Необходимо добраться до первого поселения и сообщить о себе в посольство! – глаза Ароны выдавали некоторое замешательство.

– У меня такое чувство, что за нами наблюдают! Тебе так не кажется, Арона? Кто у нас ведунья? – голос Агаты был хоть и доброжелательным, но настороженным.

– За нами наблюдают уже битый час, и вот-вот они должны дать знать о себе, – не успела Арона произнести эти слова, как стрела, пущенная из зарослей, воткнулась в дерево совсем рядом с ней, заставив всю компанию упасть на землю.

– No disparen, no somos enemigos! – закричала Арона по-испански. Но в ответ посыпался град стрел. В руках Мозолевского и Вороновского появились пистоли.

– Постойте, не стреляйте! Вы и перезарядить не успеете, как они проткнут вас своими копьями! – закричала им Арона, увидев, что их окружает целая толпа низкорослых, полуголых индейцев с копьями наперевес. Арона поднялась в полный рост и подняла руки, показывая, что она безоружна.

– Мы не враги! Мы не враги! – продолжала повторять она по-испански. Вслед за ней поднялись Вороновский и Агата. Только Мозолевский, как уж, отползал по прорубленной ранее тропе.

Группа воинов окружила испуганных путников. На разукрашенных темной краской лицах особенно жутко выделялись белки глаз. На поясе некоторых из них на шнурке болтались высушенные головы. Раздался выстрел. Ближайший к ним воин, выделявшийся более богатым убранством головного убора и затейливой татуировкой на груди и плечах, словно наткнулся на препятствие, а затем и вовсе рухнул лицом вниз.

Это привело индейцев в некоторое замешательство. Несколько молодых воинов, кинувшихся вслед развеявшемуся дыму от выстрела Мозолевскоко, вернулись ни с чем. От Ароны не скрылась старательно замаскированная улыбка одного из пожилых воинов, с особенно жестоким выражение лица, когда он перевернул своего предводителя на спину и убедился, что тот мертв. Пуля от выстрела Мозолевского попала ему прямо в грудь. На земле образовалась целая лужа крови. По толпе индейцев прокатился возмущенный вздох, не предвещающий ничего хорошего.

Воин, перевернувший своего убитого вождя, снял с него головной убор в виде высокой разноцветной шапки и гордо водрузил себе на голову, чем вызвал неодобрительный ропот. Он гортанно издал воинственный клич и показал рукой на пленников. Из толпы вышли двое с изогнутыми ножами в руках. Четверо других схватили под руки Агату и Вороновского и повалили их на землю.

Неожиданно всех отвлек громкий всплеск в середине озера, заглушивший звук водопада, словно огромный камень сорвался с утеса и рухнул в озеро. По глади озера пошли концентрические круги. В долю секунды индейцы повалили женщину на землю и сами слились с окружающим ландшафтом.

Ароне, придавленной к земле, удалось повернуть голову к озеру. Сердце ее, скованное страхом от предчувствия скорой расправы, захлестнула волна ужаса. Над водой возвышалась голова огромной змеи. Ее белые глаза, отчетливо видные даже с расстояния, обшаривали своим взором окрестности. Следом за ней на поверхности, словно два буйка, показались две человеческие головы. Змея, не обращая на них никакого внимания, ушла под воду и не спеша поплыла в их сторону. Повинуясь знакам завладевшего шапкою вождя, индейцы бесшумно подхватили под руки пленников и, понукая их острием копья, быстро отошли вглубь леса.

Глаза индейцев выражали первобытный ужас, когда они, сделав приличный круг, прячась за деревьями, вышли к озеру со стороны водопада. Они еле слышно перешептывались, то и дело вопросительно поглядывая на своего нового предводителя.

– Иван! – беззвучно прошептала Арона. На середине озера, мужчина с пепельно-седыми волосами, подхватив за один конец огромную, блестевшую на солнце шкуру, недавно виденной ими змеи, не спеша плыл в сторону каменной осыпи у подножия водопада.

Пятеро индейцев, повинуясь знаку предводителя, стали бесшумно продвигаться наперерез плывшему мужчине. Крик застрял в ее горле, когда она разглядела, как огромная черная пантера крадется среди валунов к тому месту, где должен выйти на берег Иван, и в ту же секунду во рту всех пленников оказались кляпы из сухой травы.

Арона задергалась изо всей силы, пытаясь привлечь внимание, выходящего из воды мужчины, но крепкие руки индейцев поволокли ее вместе со спутниками, по еле видной тропе прочь от озера.

…Сознание медленно приходило к Марине: было абсолютно темно. Она лежала в неудобной позе на животе. Левой щекой она ощутила больно впившийся небольшой острый камушек. Правая рука была вывернута назад и саднила в плечевом суставе.

Женщина пошевелила пальцами и тут же ощутила острый позыв к кашлю. С этим надрывным кашлем через рот и ноздри стала выливаться вода.

– Я, что, тонула? Иван! Где ты? – негромко позвала она и постаралась вспомнить всё, произошедшее с ней.

Последнее, что она помнит – это то, что Иван полез в воду за шкурой змеи.

– Змея! Змея меня схватила и утащила в воду! – Марина стала шарить вокруг себя в поисках револьвера и фонаря, ремешок от которого она перебросила через плечо за секунду до нападения змеи. Ремешок был на месте. Нащупав фонарь, женщина включила его и в страхе отпрянула. В нескольких метрах от нее, свернувшись кольцами, лежала огромная змея. Ее голова покоилась поверх колец, но была повернута в сторону узкой шахты, ведущей вглубь пещеры. С другой стороны, буквально у ног Марины плескалась вода. В одном месте на теле змеи было явное утолщение, которое время от времени сотрясали затухающие вздрагивания.