Александр Стивенс – Идеальное убийство. 6 спорных дел, где ни один из подозреваемых так и не признал свою вину (страница 30)
Остается только поведение невестки после преступления, которое так поразило следователей. Прежде всего полиция, а затем и суд сочли весьма подозрительным, что невестка, в отличие от сына, при обнаружении тел прикасалась и к свекру, и к свекрови. То, что она хотела вымыть руки в раковине, где позже будет обнаружена кровь, а затем побежала наверх, когда ее муж уже ушел из дома, было всего лишь тактикой, чтобы впоследствии объяснить обнаружение возможных следов и тем самым развеять подозрения против нее самой.
На самом деле, кровь, обнаруженная в левой раковине ванной комнаты, где лежало тело свекра, принадлежала его жене.
Единственное очевидное объяснение наличия этих следов крови состоит в том, что преступник, должно быть, вымыл в раковине орудие преступления или свои руки после убийства. По логике вещей, только преступник мог знать, что это произошло именно в раковине слева. В связи с этим следователям показалось очень подозрительным, что невестка хотела вымыть там руки. Тот факт, что невестка вместо этого вымыла руки в кухонной раковине и поэтому уже не могла объяснить возможные следы в той самой левой раковине ванной, следователи внезапно сочли неважным.
А тот факт, что следователи обнаружили кровавый отпечаток обуви на 11-й ступеньке лестницы, ведущей на верхний этаж, объяснял, почему невестка побежала наверх после обнаружения тел – предположительно потому, что она уже была там в ночь убийства, как подозревают следователи. Прежде всего, следователи сочли весьма подозрительным то, что она попыталась вырвать предмет, зажатый в окоченевшей руке ее свекра. Была ли это подсказка, кто преступник? Например, волос, от которого невестка могла бы быстро избавиться?
Вы, наверное, догадались: этому тоже были и есть объяснения, просто они не показались полиции и суду «правдоподобными». Но как можно найти правдоподобное объяснение ситуации, с которой не каждый человек может столкнуться, а именно обнаружить двух жестоко убитых членов собственной семьи? Как бы вы отреагировали? Существует ли надежный рецепт поведения в такой ситуации? Может ли случиться так, что вы полностью потеряете контроль и, возможно, начнете действовать иррационально, например, прикоснетесь к окоченевшей руке мертвеца, чтобы понять, что он сжимает? Разве не понятно, что человек не желает признавать смерть, потому трясет и трясет покойника, откидывает одеяло, чтобы тот мог «дышать», и впадает в истерику? И что захочет вымыть руки после прикосновения к окровавленным трупам, для чего бросится к ближайшей раковине? Если в ванной комнате, рядом с которой лежат трупы, есть две раковины, вероятность воспользоваться той раковиной, которой пользовался преступник, составляет 50 %. Указывает ли это на знания, которыми может обладать только преступник, тем более что женщина даже не воспользовалась раковиной, а пошла на кухню?
Предположение, что невестка обладала знаниями преступника, основывалось на ее заявлении в полиции о том, что после обнаружения тел она поднялась на верхний этаж. И здесь полицейские заподозрили, что невестка решила оправдать наличие следов, оставленных преступником, таких как кровавый отпечаток обуви, найденный на лестнице. Однако впоследствии сами полицейские говорили, что верхний этаж не имеет явной связи с преступлением. Итак, если верхний этаж не имеет никакого отношения к преступлению и, следовательно, к преступнику, тогда зачем невестке, если предположить, что она действительно была преступницей, подниматься туда? Разве она не помнила, что в ночь преступления наверх не поднималась? И, значит, не ожидала увидеть там никаких следов. В любом случае кровавый отпечаток обуви нельзя было отнести к невестке по причине несоответствия размера и отсутствия похожей обуви в дее доме.
Касательно знаний, которыми обладает преступник: помните, как невестка говорила мужу жаждавшей ее опорочить соседки, что преступник не оставил никаких следов, поскольку мог быть одет в гидрокостюм? Об этом муж соседки впоследствии рассказал суду, что стало для суда еще одним доказательством того, что невестка обладает знанием преступника. Из-за тесноты гидрокостюма преступник определенно не смог ничего надеть под него и, судя по масштабу устроенной резни и обнаруженным следам крови, был весь с головы до ног покрыт кровью. Однако, поскольку он не стал бы избавляться от одежды, в которой было совершено убийство, в непосредственной близости от места преступления, ему неизбежно пришлось бы садиться в машину в окровавленном гидрокостюме, ведь всю одежду он вряд ли стал бы снимать. Однако суд не учел того, что в уже упомянутом автомобиле BMW невестки никаких следов крови обнаружено не было.
А как же травма руки? Была ли она окончательным «доказательством» «виновности» невестки? Уже на следующее утро после преступления невестка показала свою руку соседке с медицинским образованием. Полиция и суд предположили, что она сделала это лишь для того, чтобы иметь возможность представить подходящую легенду, объяснив, что это произошло во время работы в саду, что также могла бы подтвердить соседка, если бы полиции стало известно о травме. Но на самом деле, по мнению полиции и суда, невестка получила травму, когда орудовала ножом в ночь убийства. Однако против этого предположения говорят три момента: во-первых, на месте преступления не обнаружено следов крови невестки. Во-вторых, учитывая, какая бойня творилась на месте преступления, можно было ожидать наличие травмы посерьезнее, чем небольшая царапина, описанная соседкой. И, в-третьих, зачем невестке вообще указывать на возможную травму в связи с преступлением, да еще едва заметную?
Также невестка говорила, что она, возможно, оставила следы крови на месте преступления, потому что случайно разбередила свою рану, когда искала ключ в сумочке. Полицейские впоследствии сочли это подозрительным, поскольку вспомнили, что один из их коллег зафиксировал пятно крови в коридоре в присутствии невестки. Поскольку невестка увидела его до того как ее доставили в отделение полиции на допрос, ей пришлось сочинить легенду об открывшейся ране, чтобы объяснить пятно, обнаруженное на месте преступления, которое, как ей казалось, было ее кровью.
А теперь давайте будем честными: если бы вы присутствовали на месте преступления, будучи при этом невиновными, и увидели, как обнаружили пятно крови, а у вас к тому же была бы травма на руке, разве вы не захотели бы привлечь внимание полиции к тому, что пятно крови могло принадлежать вам? Иными словами, какой компрометирующий вывод можно сделать из такой улики, если на самом месте преступления не было обнаружено ни капли ее крови? Если быть точным, то на месте преступления не было найдено ни волоска, ни частички кожи, принадлежавших невестке. Вероятность того, что она сообщила о своей ране, чтобы помочь в расследовании, столь же правдоподобна, как и предположение полиции, что невестка хотела объяснить присутствие пятна ее крови в доме убитых в качестве меры предосторожности. В любом случае, вывод о виновности в убийстве нельзя делать лишь на основании этого пятна крови.
Однако была еще одна последняя улика, которая, по мнению полиции и суда, указывала на вину невестки: ее предполагаемая попытка самоубийства в ночь, когда было совершено убийство. Основанием послужило психиатрическое освидетельствование невестки во время судебного процесса, в ходе которого она предоставила информацию о своем местонахождении в ночь убийства. Она рассказала психиатру, что вернулась домой из магазина около 21:00, причем всю дорогу шла пешком, потому что BMW не заводился и ей пришлось обратиться в мастерскую. В тот момент ее уже какое-то время посещали мысли о самоубийстве. Казалось, что у женщины на плече сидели ангел и демон, один из которых говорил, что жить стоит, а другой советовал: «Хватит говорить, сделай это наконец».
В тот вечер невестке было особенно плохо, казалось, что продолжать жить не стоит.
Женщина заранее тщательно продумала план самоубийства: она попадет в аварию на своей машине, ударится о столб моста и все закончится.
Поскольку она не хотела, чтобы члены ее семьи узнали, что она покончила с собой, то сказала им, что собирается навестить подругу. Когда BMW отказался заводиться, женщина подумала, что это может быть знаком не убивать себя. Тем не менее она все равно хотела это сделать, поэтому просто взяла другой семейный автомобиль, Dacia, и уехала на нем около 23:00. Потом она остановилась на какой-то автозаправочной станции и долго обдумывала аргументы за и против самоубийства. Женщина не знает, подвела ли ее смелость или возобладал здравый смысл. В любом случае около 01:00 она вернулась домой, так ничего и не сделав.
Суд не поверил ни единому ее слову. Даже со временем все непонятно, например, чем невестка занималась между 21:00 и 23:00 часами? А если она действительно хотела покончить с собой, то вряд ли озаботилась бы организацией внезапного визита на день рождения свекрови. Кроме того, по мнению психиатра, суицидальные наклонности подтвердить не удалось. Вы уже догадываетесь, что аргументам суда можете противопоставить столько же контраргументов: утром накануне предполагаемого преступления невестка снова испытывала сильную боль вследствие хронического и очень болезненного недуга, поразившего спину и плечо, в результате чего в тот день ей, очевидно, пришлось поехать к врачу. Стало ли это пресловутой последней каплей? Уж лучше покончить жизнь самоубийством, разбившись в чужой машине – изначально она собиралась арендовать машину, чтобы поехать к «подруге», а не брать машину, принадлежащую ее семье – в контексте плана самоубийства это не было бы такой уж странной причиной. А тот факт, что с суицидальными мыслями в голове может потребоваться два часа, чтобы добраться домой из супермаркета, находящегося всего в двух километрах, принять душ, освежиться, в последний раз поесть и так далее, а сесть в машину получится только в 23:00, представляется вполне обоснованным.