Александр Стивенс – Идеальное убийство. 6 спорных дел, где ни один из подозреваемых так и не признал свою вину (страница 31)
Но тут наступает черед аргумента об убийстве, совершенном в состоянии аффекта: для чего невестка придумала историю с самоубийством в автомобиле Dacia, а не в BMW, который, по мнению полиции, прокурора и суда, в действительности был пригоден к эксплуатации, и его даже видели (по свидетельствам очевидцев, в совершенно другом месте)? Потому что перед историей о самоубийстве она уже говорила, что BMW был неисправен и не хотела противоречить сама себе? Но ради чего идти на новый риск с утверждением, которое можно с легкостью опровергнуть? Что, если бы в предполагаемое время на этом участке автомагистрали дежурил бы полицейский патруль или из-за аварии образовалась пробка, так что описанный невесткой маршрут оказался бы недоступен с 23:00 до 1:00? Все это могло бы уличить ее во лжи, если предположить, что она говорила неправду. Тогда почему бы невестке не промолчать и не придерживаться версии, что весь вечер она просидела дома. И, кроме того, действительно ли рассказ о планировании самоубийства, которого на самом деле могло и не быть, приводит к выводу, что невестка той ночью жестоко убила двух своих родственников? Тот факт, что автомобиль Dacia в ночь убийства не проехал 700 километров до Кобленца и назад, можно было установить по пробегу.
Самый волнующий вопрос в этом деле – это как после всех вышеперечисленных заявлений и расследований суд мог прийти к выводу, что невестка была хладнокровным двойным убийцей? «Подсудимая признана виновной в совершении преступления, поскольку является единственным человеком, который имел возможность совершить преступление, и ее вина подкрепляется дополнительными доказательствами», – говорится в приговоре. И это возвращает нас к вопросу об уликах, поставленному в начале. Можно ли осудить кого-то исключительно на основании косвенных доказательств?
Причина заключается в уже упомянутой свободной оценке доказательств судьей.
Как судья придет к своему мнению и решит, виновен подсудимый или не виновен, зависит от него самого: правил в принципе не существует.
Все, чего требует от него закон, – это «признать истинными» факты, которые он излагает в своем решении. Но поскольку на эту «истину» влияет не только логический ум судьи, но и его чувства, одной личной уверенности судьи, само собой разумеется, недостаточно, чтобы осудить или оправдать кого-либо. Судья должен основывать свое личное убеждение на объективных основаниях, позволяющих по понятным причинам сделать вывод, что установленные им обстоятельства дела «с высокой степенью вероятности» были именно таковы. Иными словами, выводы, которые делает судья, должны в конечном итоге привести к вынесению вердикта, который является объективным, рациональным и логически понятным и, следовательно, с высокой вероятностью соответствует тому, что судья определил в своем приговоре.
И это возвращает нас к уликам. Ведь даже косвенные доказательства, то есть простые намеки, позволяют сделать выводы в ту или иную сторону. И если у вас будет не одна, а, возможно, десять улик, указывающих на вину или невиновность подсудимого, этого в итоге будет достаточно, чтобы вы приняли то или иное решение. Таким образом, наличия нескольких в целом убедительных доказательств или немногих, но очень весомых доказательств, говорящих за или против обвиняемого, в принципе достаточно, чтобы прийти к понятному выводу о том, виновен человек или нет.
Также существует еще несколько доказательств, которые я вкратце упомяну для полноты картины.
Место преступления и характер ран на трупах указывали на очень динамичное развитие событий с применением жестокого насилия, в результате которого неизбежно должны были остаться следы ДНК преступника. Как уже неоднократно говорилось, на месте преступления не было никаких следов невестки: ни волос, ни чешуек кожи, не говоря уже о крови. Однако на лестнице был обнаружен неопознанный кровавый отпечаток обуви, который, тем не менее не мог принадлежать невестке, поскольку размер не соответствовал, а также черный волос с головы, обнаруженный на трупе свекра, который также не мог иметь никакого отношения к женщине, поскольку на момент совершения преступления она была рыжей. Во дворе у родителей также был найден окурок, хотя никто из всей семьи – ни покойные супруги, ни сын и невестка – не курил эту марку сигарет. Кстати, и упомянутый волос, и окурок исчезли из помещения, где держали вещественные доказательства, пока шло судебное разбирательство, но это, похоже, никого из суда или полиции не встревожило.
Кроме того, невестка категорически отказалась от инсценированной встречи с соседкой, где та выступала в качестве информатора полиции и «добровольно» предложила ложное алиби.
Ничего из этого не было учтено при вынесении приговора, как не был учтен и способ убийства, который и по сей день вызывает серьезные сомнения в виновности невестки: не слишком ли необычно, чтобы женщина убивала так жестоко, к тому же сразу двоих человек? Следует уточнить, что, по данным судебной медицины, наличие тех или иных травм не дает никаких сведений о внешности преступника. Для нанесения обнаруженных повреждений не требовалось ни особой силы, ни массы тела. И описанный в начале истории миф о том, что женщины почти всегда убивают «мягкими» способами, такими как яд или лекарства, к сожалению, является ошибочным. Фактически, в большинстве случаев, когда в роли убийцы выступают женщины, нож становится предпочтительным орудием убийства. В Германии женщины также довольно часто хватаются за нож, особенно когда хотят убить своего партнера, а именно, согласно исследованию, проведенному в Гамбурге, в 72 % случаев. К яду же прибегали только в 5 % случаев, когда использовали, например, дезинфицирующее средство в апельсиновом соке или таблетки инсулина в водке[31].
Выходит, двойное убийство, которое, с наибольшей вероятностью, было совершено с помощью ножа и даже не потребовало особых усилий, можно было приписать невестке? По статистике вряд ли. Потому что большая разница между преступниками женского и мужского пола заключается в отношении к жертве. Когда убивают женщины, это, как правило, является кровавым финалом драмы отношений. А взрослыми жертвами женщин почти всегда становятся мужчины – по данным шведского исследования, в более 80 % случаев. Преступницы нередко убивают с целью самообороны. Но практически никогда не бывает такого, чтобы женщина убила двоих взрослых человек одновременно. Вы можете это проверить, если введете в поисковой строке Google «двойное убийство +
Суд свободен формировать свое убеждение. При этом выводы, сделанные судьей, должны быть только возможными, но не обязательными.
Однако судья должен в полной мере оценить все доказательства и косвенные улики, а также изучить каждое обстоятельство в соответствии с его весомостью вместе с другими косвенными уликами, прежде чем сможет вынести вердикт[32]. Но действительно ли все улики по настоящему делу были оценены во всей полноте и в соответствии с их убедительностью и было ли решение суда справедливым, решать уже вам, дорогие читатели.
Если бы невестка действительно была убийцей, она бы совершила по-настоящему идеальное убийство, несмотря на вынесенный ей приговор: ведь преодолеть 700 километров за 9 часов, совершить жестокое убийство двоих человек, которое, судя по страшным ранам на телах жертв, больше напоминает бойню, при этом не оставив после себя ни единого следа, ни чешуйки кожи, ни волоска, уничтожить одежду, в которой было совершено преступление, и орудия убийства, а потом пригнать машину в авторемонтную мастерскую, оставшись при этом никем не замеченной и не узнанной даже во время заправки, граничит со сверхъестественным. Просто вспомните, что теперь криминалистика располагает современными технологиями, которые позволяют обнаружить мельчайшие следы ДНК, волокон или материалов, не говоря уже об анализе мобильных телефонов, данных с камер видеонаблюдения, полицейских профайлерах и профессиональном ведении допросов…
Кстати, 10 000 евро за «соответствующую информацию» по двойному убийству в Кобленце все же выплатили, разделив сумму пополам на двух человек. Полиция не захотела говорить, кому именно, по «соображениям защиты свидетелей» – принцип «следуй за деньгами» здесь, похоже, уже не работает.
В туннеле смерти
Пронзительный, взволнованный женский голос. Затем диспетчер службы спасения слышит громкие рыдания.
Звонившая сообщает диспетчеру службы спасения свой адрес. Ее голос несколько раз срывается, и время от времени она переходит на крик. Диспетчеру приходится несколько раз переспрашивать, куда направить врача скорой помощи. Снова и снова его прерывают приступы плача и непонятные обрывки слов…