Александр Степанов (Greyson) – Повесть Оленька (страница 5)
…С Олей, когда к себе её в комнату привёл, я ни на что не рассчитывал. А вышло по-другому. Она хорошая. И не врала, сама всё рассказала. Моя рука под её головой онемела. Я не шевелился, не решаясь побеспокоить её. Только когда она зашевелилась во сне и положила голову на подушку, я осторожно высвободил руку. Теперь можно и спать. Решив так, уснул, как провалился.
Спали мы совсем недолго. Ещё не рассвело, только небо стало светлее. Взглянул на наручные часы ― половина шестого. Оля протёрла заспанные глаза, провела ладошкой по моей щеке.
– Колючий. Ты уже бреешься?
– Не каждый день.
Провёл себя тыльной стороной ладони и понял, что нужно побриться. А бритва в стройотряде.
– Алекс, помыться бы…
– Пойдём, в душ провожу, пока все спят. Он на первом этаже.
– А можно?
– Конечно. Вот, куртку мою набрось.
Когда она накинула на себя мою куртку, я невольно рассмеялся. Куртка была явно велика.
– Ты что?
– На Гавроша ты похожа. Был такой мальчишка во времена французской революции. В одежде на вырост.
– Хватит издеваться! ― обиделась и надула губы.
***
С собой я прихватил мыло и полотенце. По пути вниз мы никого не встретили. С лестничной площадки первого этажа выглянул в коридор. В фойе, оно посредине здания, за столом вахтеров спала девчонка с красной повязкой на рукаве ― студенты дежурили на вахте по очереди.
– Сюда, ― показал я направо. ― Предпоследняя дверь в конце коридора, ― уточнил шёпотом.
Подвёл Ольгу к двери.
– Я подожду.
– Нет, там, внутри подожди, я боюсь одна, вдруг кто войдёт. Пойдём, ― потянула меня за руку.
Я пожал плечами. Как в женскую душевую? А почему бы и нет? Так рано в душ никто из девчонок не ходит.
– Идём, ― согласился я.
Вошли вместе. Всё так в мужском душе: белый кафель на стенах и коричневый ― на полу, окно, окрашенное голубой краской, вешалки. Я разделся до трусов, прошёл в душевую, включил и отрегулировал воду. Когда вернулся в раздевалку, Оля уже разделась. Она смущённо улыбнулась мне и прикрыла грудь ладошой, другая у неё между ножек. Я пожал плечами и отвернулся.
– Ты так, что ли, пойдёшь? ― спросила она. ― Или меня стесняешься?
Не знаю с чего, я покраснел и разозлился на себя. В душ я собирался идти в трусах.
– Идёшь? ― спросила она и улыбнулась.
– Иди, я приду.
Я не знал, как поступить, потому что действительно стеснялся. Я загорел, работая под жарким солнцем в строительном отряде, под трусами у меня белоснежная кожа, подчёркивавшая наготу. Пошёл в душ как Оля и встал с ней под одну лейку.
***
В начале мы с ней чувствовали себя неловко, искоса, стараясь сделать это незаметно, поглядывали друг на друга. Вскоре неловкость прошла, и мы уже дурачились как дети. Я гладил её намыленными руками. Оля, скользкая от мыла, легко выскальзывала из моих объятий. Когда я всё-таки обнял её, она на минутку стала серьёзной, спросила, заглядывая в глаза:
– Я тебе, наверное, худенькой кажусь, да? Я поправлюсь.
– Не кажешься, ― улыбнулся я. ― Ты не худенькая, а стройная.
– И вот тут у меня мало, ― дотронулась она до своей груди.
– Первый? ― ехидно поинтересовался я.
Она виновато закивала головой.
– Но ведь девчонок не за это любят, ― возразил я.
– А за что?
– За глаза зелёные, ― как у тебя, за ресницы пушистые, ― как у тебя, за нос в веснушках, ― как у тебя…
– Ещё, ещё… ― попросила она, заглядывая мне в глаза.
Девчонки ушами любят, вспомнил я чью-то фразу, это, наверное, про неё. ― за губы сладкие, ― как у тебя, за чёлку ровненькую, ― как у тебя, за хвостик каштановый, ― как у тебя, за улыбку, ― как у тебя, за всё, ― как у тебя. Теперь понятно?
Оля обхватила меня руками за шею, плотно прижалась, закрыла глаза и протянула полураскрытые губы для поцелуя. Потом легонько отстранилась от меня и, улыбаясь, упрекнула:
– Лгунишка, любимый. Нет, правда, я обязательно поправлюсь, и здесь больше будет, ― коснулась своей груди.
– Ну, а пока твои воробышки здесь побудут, ― сказал я и, стоя сзади, прикрыл её грудь ладошками. ― Вон как у птички под ладошкой сердечко стучит!
– Алекс, ты такой бесстыжий…
***
В раздевалке Оля оделась и вопросительно взглянула на меня. Я, смущаясь, быстро натянул брюки на голое тело. Когда мы вышли из душа, в коридоре столкнулись с дежурной по вахте. Мне не повезло.
Сегодня дежурной оказалась Ленка Светлова. Я знал, что она не поехала в стройотряд и осталась на кафедре. Она удивлённо уставилась на нас и ехидно улыбнулась. Видела, что мы вместе вышли из душа и волосы у нас мокрые. Поморщился, обязательно разболтает однокурсницам. Оля испуганно, её смутила красная повязка на руке Ленки Светловой, взглянула на меня.
– Не бойся, всё нормально. Вахтерами у нас студенты дежурят, ― успокоил её, когда мы прошли мимо.
– А у нас тётки злые, ― поделилась Оля.
Понятно, эта встреча была мне неприятна. Вернулись в мою комнату. «Я только чуть-чуть полежу», ― сказала Оля, легла поверх одеяла, как была, в юбке и моей куртке, и моментально уснула. Я прилёг рядом, обнял её и… проснулся в одиннадцать часов. Оля ещё спала.
Мой автобус отходил от автовокзала в полпервого. Нужно было торопиться. Я поцеловал Олю. Она смешно зачмокала губами и вдруг резко открыла глаза.
– Это ты? ― сонная, улыбнулась мне.
Губы её припухли. Я меня тоже, наверное.
– Так не хотел будить тебя, но у меня автобус в полпервого. Нужно идти.
Она потянулась и, обняв, притянула к себе:
– А я тебя не отпущу! Сегодня же воскресение. Значит, выходной, так?
– Так, ― согласился я.
Уезжать не хотелось. Не хотелось уезжать именно от этой, незнакомой вчера, а теперь такой близкой мне девчонки.
– Я не поеду. Я не хочу уезжать, ― сознался я.
– Тогда поцелуй меня.
…Чмокнул в горячую щёчку.
– Поспим ещё? ― спросила она.
– Хорошо, спи.
Легонько постучали в дверь. Оля вопросительно посмотрела на меня. Открыл. Светка Светлова.
– Алекс, можно тебя?
…Вышел в коридор и прикрыл дверь.