Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 7)
Надев шорты, я встал, растянул их в стороны и сам себе задал риторический вопрос: что есть парашют? Подумав, мысленно вынес вердикт: нет, это не парашют, а юбка с перемычкой внизу, штанины чуть ли не вдвое короче спичечного коробка. У остальных ребят они не лучше.
Я поинтересовался:
– Кузя, снизу не подует?
Он хохотнул, смущённо одёрнул шорты вниз и изрёк:
– Естественная вентиляция: жарко не будет!
***
Не успели мы переодеться, как пионервожатая объявила: «Сдать вещи в кладовую!» Народ с чемоданчиками потянулся на выход. Я не торопился, пусть очередь схлынет. Одним из последних я вышел в фойе и сдал свой чемодан Ирине Николаевне. Начиналась лагерная жизнь…
У большого зеркала в фойе, повешенного на стене под углом, ещё толпилось несколько девчонок в таких же, как у нас, белых рубашках и юбках цвета наших шорт. Почему я обратил внимание на юбки девчонок? В школе подолы платьев у них до середины коленок, а сейчас они с голыми ногами, как на уроках физкультуры. Говорят, а может и врут, в городском ателье по пошиву женской одежды плакат висел с призывом: «Поднимем наши юбки выше мировых стандартов!». Прикольно. Если это правда, думаю, оформитель имел в виду их качество, а не длину, но не уточнил этого.
«Ребята, все на улицу! Девочки, вас это тоже касается!» ― торопила пионервожатая. Часы над дверью фойе показывали без пятнадцати час. Обед в пионерлагере в час дня.
***
Мы с Кузей вышли на крыльцо. Ребята уже кучковались слева от линейки построений, девчонки ― справа. Я стоял с Кузей и Сашкой, оглядел ребят и остановил взгляд на Пироговой. Она разговаривала со своими подружками у беседки на углу здания отряда. Непривычно видеть её в лагерной «спецовке».
Верка оглянулась на меня, потянула вниз подол юбки вниз, шепнула смущённо: «Ну что смотришь?» Я не расслышал её слов, по губам это понял. Уж и посмотреть нельзя! И не смотрел я на неё вовсе, просто взглянул как на других. Не знаю, почему, но где бы я ни был, я вначале нахожу взглядом Пирогову, а потом уже ориентируюсь на местности. Просто такая привычка. Надсмехаясь над собой, я даже стишок как-то сочинил:
Размышления прервал Кузя. Он толкнул меня в бок и показал на носатого пацана из нашего отряда. У него из-под штанин шорт торчали трусы. Вот осёл! Мишка Матвеев подошёл к нему, ткнул пальцем в пузо и спросил:
– Тебя как зовут?
– Юрка.
– Юрка – от колбасы шкурка, – поддел его Матвейка, толкнул локтем в бок Глухарёва, приглашая в зрители, спросил: – Юрка, знаешь, как тупой с глухим разговаривает?
– Как? – поинтересовался носатый.
Матвейка, кося под глухого, переспросил:
– А?
– Как? – спросил пацан, не поняв прикола.
– А? – приставив ладошку к уху, ёрничал Матвеев.
Свидетели этой сценки рассмеялись. «А в крючочки поиграем?» – предложил своей жертве Матвейка, ухватился за трусы, выглядывающие у него из-под шорт, и потянул. Пацан вырвался, отскочил в сторону и спешно подоткнул трусы под штанину шорт. Матвеев не отставал от него. Цирк, под смешки присутствующих, продолжался бы дальше, но объявили построение.
***
Наконец воспитательница выгнала девчонок из фойе, по её команде мы построились перед зданием отряда в одну шеренгу. Я оказался четвертым с правого фланга; впереди: девчонка с веснушками, Колька Глухарёв, незнакомый мальчишка, затем я; слева от меня: Кузнецов Юрка, Круглов, опять незнакомый мальчишка, Светка Осипова… дальше мне не видно было.
Сталина Ивановна дала команду рассчитаться по порядку и напомнила, что порядковый номер за каждым из нас остаётся неизменным до конца смены. Затем объявила о ближайшем распорядке дня: после обеда ― тихий час, полдник, затем будет проведён сбор отряда, нужно выбрать председателя отряда и звеньевых.
– Давай тебя толкнём в председатели? ― предложил мне Кузя. ― Пойдёшь?
– На роль старосты при оккупантах? А ты пойдёшь? ― спросил я его в свою очередь.
– За тебя народ голосовать собирается, я спрашивал, ― поделился Кузя.
– Возьму самоотвод, ― поделился я и предложил:
– Может, Ефимова?
– Видно будет.
Сталина Ивановна спросила, кто может играть на горне и барабане. Желающие выделиться нашлись и тут же получили инструмент. Чего удивляться, во время торжественных построений горнист стоит справа, рядом с барабанщиком. Это почётно. Затем она напомнила распорядок дня. От подъёма до отбоя всё расписано по минутам.
Да, усмехнулся я про себя, время свободного не богато будет, без корректировки распорядка дня никак не обойтись.
– Сейчас будет рассказывать, что делать нельзя, ― сказал я Витьке Ефимову.
– Откуда ты знаешь, что она скажет?
– Я пионер со стажем, четвёртый раз здесь.
– Предупреждаю, ― сказала Сталина Ивановна, ― о правилах поведения в пионерском лагере: нельзя нарушать распорядок дня, нельзя опаздывать на построения, нельзя хранить продукты в тумбочке, нельзя надевать личные верхние вещи, за исключением времени от ужина до отбоя. Если нужно куда-то отойти, предупредите вожатого. Вожатый должен знать, где вы находитесь.
– Нельзя только на ноль делить! ― высказал я своё мнение.
– А мы и не будем, ― взглянув на меня, ответила, Сталина Ивановна. ― Напоминаю о коллективной ответственности. За нарушение дисциплины, мы не только на ноль делить не будем, а даже на одного. Разделим на всех! Звено отвечает за члена своего звена, отряд за всех. Понятно тебе, Печенин?
– Вполне понятно и доходчиво, с примеров решения задачи, ― ответил я, по достоинству оценив её ответ и подумал с улыбкой: надо же, умыла она меня своим высказыванием.
– И в туалет, что ли, отпрашиваться? ― спросил кто-то из пацанов.
– И в туалет тоже! Чемоданчики свои сдайте в кладовую. Личные вещи можно брать после тихого часа до полдника. В тумбочке можно хранить предметы гигиены, одежду, которую собираетесь надеть после ужина.
– Нельзя за территорию лагеря выходить, ― подсказал я.
– Никаких выкриков из строя! ― сказала Сталина Ивановна. ― Если хотите со мной поговорить, то молчите! Всем понятно? Молчим! Вот так и стойте, молча! ― Через непродолжительное время она оглядела строй и язвительно поинтересовалась: ― Потише можно молчать или нет? А то у нас не молчание получается, а гомон рынка в базарный день!
А теперь, если есть вопросы, можете поднять руку. И не когда кому приспичит, а когда разрешу! И запомните, нельзя самовольно даже на короткое время выходить за территорию лагеря ― это запрет! Абсолютный! За территорию ― только в сопровождении пионервожатого или воспитателя. В ваших же интересах. Сюсюкаться с вами никто не будет!
Этот главный «Запрет» я не выполнял никогда, не собирался выполнять и в эту смену. В конечном счёте, думал я, виновен не тот, кто нарушает, а тот, кто попадается.
– Ребята, ― продолжала Сталина Ивановна, ― напоминаю о правилах вежливости в нашем пионерском лагере. При встрече взрослого, когда пионер идёт один, необходимо отдать пионерский салют и поприветствовать, сказать утром: «Доброе утро!», днём: «Добрый день!» и, соответственно, вечером: «Добрый вечер!» Если отряд идёт строем, то приветствие произносится хором. А если навстречу колонне идёт группа или другой отряд, то надо приветствовать в такт шагам: «Всем! Всем! Всем! Добрый день!»
В конце беседы она «подсластила пилюлю» сказав, что в воскресение будет праздничное открытие смены, а в следующее воскресение день открытых дверей. Кроме того, сказала она, у кого не будет замечаний, смогут принять участие в военно-патриотической игре за территорией лагеря, между нашим и первым отрядами».
Сашка Панус вытянул руку:
– А когда игра будет?
– Когда подготовимся. Во вторую половину смены.
– Приманку нашли, ― шепнул я Ефиму, ― военно-патриотическую игру для дисциплинированных, ― и спросил: ― Знаешь, как любого заинтересовать можно? Только это секрет.
– Как?
– Завтра расскажу, ― сказал я, подавив улыбку.
– Как заинтересовать? ― переспросил он, заглотив наживку.
– Завтра ― значит, завтра, ― заверил я.
Завтра я ему скажу, что обещал рассказать завтра, а не сегодня. Меня не столько военно-патриотическая игра порадовала, сколько возможность подержать в руках карабин Симонова. Каждую смену накануне военно-патриотической игры наши шефы из соседней воинской части проводят у нас занятия по изучению карабина и сдачу зачёта по его разборки-сборки. Оружие я люблю и неплохо стреляю из пневматической и мелкокалиберной винтовки, из охотничьего ружья ― тоже. Вот бы из карабина бахнуть!
***
В столовую, фасад которой украшали портреты Карла Маркса, Энгельса и Ленина, нужно подниматься по ступенькам высокого деревянного крыльца. Некоторые девчонки, поднимаясь по ступенькам, прижимают сзади юбки, чтобы не сверкать трусиками.
В столовой я хотел сесть в центре зала, но замешкался и меня опередили. Столик заняли Глухарёв с Матвеевым и ещё два пацана. Разозлившись на свою нерасторопность, я прошёл в конец зала и уселся за пустой стол. Ко мне подошли Сашка и его сестра, ещё какой-то мальчишка, но незнакомого пацана бесцеремонно выгнала Пирогова и присела напротив меня.
– А меня Верой зовут, а вас как? ― спросила она у Сашки и его сестры.