Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 5)
– Ну вот, теперь встретил, ― улыбнулся я и напомнил: ― Среди взрослых таких имён много, песня со словами есть: выходила на берег Катюша…
Мы построились во что-то похожее на шеренгу: первый отряд, наш отряд, за нами ― третий, четвёртый и пятый. К змееподобной шеренге подошла вышла и обратилась к строю моложавая женщина с комсомольским значком на блузке и в пионерском галстуке.
Рядом с ней нарисовалась Наташка, старшая сестра Вальки Чижиковой. Она не замужем и живёт в соседнем подъезде с родителями. В прошлом году она окончила педагогическое училище по специальности: «Учитель младших классов и старший пионервожатый». Мать Чижиковых работает заместителем начальника Городского отдела народного образования», видимо, она и устроила Наташку на работу младшим инструктором Городского отдела ВЛКСМ. Что она здесь забыла?
– Здравствуйте дети! Меня зовут Елена Матвеевна Федотова. Я ваша старшая пионервожатая. Мы, с методистом по воспитательной работе Натальей Яковлевной, ― кивком головы указала она на Наташку, ― от лица и по поручению директора пионерлагеря Спиридонова Ивана Ивановича, рады приветствовать вас в пионерском лагере «Заря».
Ребята, этот лагерь построен специально для вас, для детского оздоровительного отдыха. Вы должны знать, что ваш старший товарищ, комсомол, проявляет заботу о вас, о своей подрастающий смене. В пятьдесят седьмом году восьмой Пленум ЦК ВЛКСМ принял постановление «О мероприятиях по улучшению работы пионерской организации». Комсомольские организации направили с производства, с институтов и училищ свыше двести тысяч пионервожатых, руководителей кружков и секций. Вы должны слушаться их и уважать.
Запомните, вы здесь полноправные хозяева. Поэтому чувствуйте себя по-хозяйски, как дома. Все мы здесь: и вы, и мы, ваши старшие товарищи, и более молодые товарищи, ваши пионервожатые, ― одна большая семья! Надеюсь, вы будете неукоснительно выполнять распорядок дня и команды пионервожатых, будете строго соблюдать законы и правила поведения в пионерском лагере, и мы будем жить дружно и весело. Вопросы есть? У кого есть вопросы? Нет вопросов? Сейчас мы построимся поотрядно и колонной по два пойдём в пионерский лагерь. Всё понятно?
…Наташку Чижикову, наверное, её мамаша методистом в лагерь на лето пристроила, подумал я. Да и фиг с ней, мне всё равно с ней пересекаться не придётся.
«Напра-во!» ― раздалась команда старшей пионервожатой. Я шёл рядом с Витькой Ефимовым, Кузя с незнакомым пацаном сзади; Пирогова со своей знакомой ― впереди. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях, иначе это вам «ненавязчиво» напомнят, подумал я и, усмехнувшись, буркнул себе по нос:
– Организованной толпой коровы шли на водопой.
– Что? ― спросил Ефимов.
– Проехали…
Глава 2. Душ. Разговор в столовой. Близняшки
Вслед за первым отрядом мы прошли через футбольное поле ко входу в пионерский лагерь. Вокруг стадиона и пионерлагеря ― лиственный лес. Пахло свежей травой и кустарниковой акацией. Здесь её много. Сразу за шлагбаумом, он сейчас открыт, начинается деревянная лестница, ограждённая перилами, по которой топать и топать. Сам пионерлагерь на возвышенности. Справа от шлагбаума ― грибок для дежурных. В этом году и нам здесь дежурить. Это пост старших отрядов, второго и первого. Сейчас на месте дежурного никого нет.
Только поднялись по длинной деревянной лестнице, как Витька Ефимов пристал с вопросами:
– А там что, справа, за деревьями?
Я не в первый раз в этом пионерлагере. Приходилось объяснять:
– Караулка. Тоже дежурить будем. Смотри, справа качели-карусели сейчас будут, а за ними площадка общих построений.
– А там впереди? В конце дорожки, большое?
– Столовая.
– Что, такая большая?
– Столовая в правом крыле, в левом ― клуб, штаб пионерлагеря там же, и актовый зал. Кино в актовом зале показывают, ну и собрания… Гараж справа за столовой, а слева от неё, отсюда не видно, корпус, где персонал лагеря живёт. Да, ближе столовой, справа, юннатский участок: коза, кролики, перепёлки. За ними юннаты ухаживают.
– Сейчас баня и санраспредилитель? ― предположил он.
– В отряд. Потом душ. В больших лагерях распределители. А баню только собираются строить, фундамент в прошлом году залили, ― объяснил я.
– Если холодно, возят в баню, ― уточнил Кузя.
– Купаться? ― спросил Ефимов.
– Пруд есть. С верхней площадки лестницы его видно. Он то ту сторону дороги, по которой приехали. Редко водят.
Интересная подруга у Пироговой, подумал я. Никогда их вместе не видел. Почему, когда праздник, сразу по девчонкам видно: белые бантики. А нам как, пацанам, нос зелёнкой намазать, чтобы всем понятно было, и у нас праздник, или как? Я улыбнулся и громко хмыкнул в кулак, представив пацанов с зелёными носами.
– Ты что? ― спросила, оглянувшись, Пирогова.
Её подружка тоже оглянулась и улыбнулась мне, как знакомому. У неё приятная улыбка и маленькая, словно кто акварельной кисточкой чуть прикоснулся, светло-коричневая точка над верхней губой.
– Ничего, ― отмахнулся я. ― Под ноги смотрите.
– А кормят хорошо? ― вернул меня на землю Витька Ефимов
– Часто, но помногу, ― поделился Кузя.
– Облопаешься, ― подтвердил я.
– Кружки, библиотека?
– Есть. Слева. За зданиями старших отрядов, с третьего по первый. Видишь барак? В нем библиотека и кружки по интересам.
– В шахматы?
– Если найдёшь с кем, ― влез в разговор Кузнецов.
В пионерлагере чисто и ухожено. Дорожки посыпаны оранжевым крупным песком ― его называют дресва. Бордюры и стволы деревьев побелены известью. Здания отрядов, да и весь пионерский лагерь выглядит празднично и нарядно. По краям главной аллеи, по которой сейчас идём, стенды с наглядной агитацией, на стендах под стеклом свежие газеты: «Комсомольская» и «Пионерская» правда. Сейчас мы проходили мимо общей площадки построений. Громкоговоритель на столбе ― наша связь с внешним миром, гремел песней:
― Смотри, ― повысив голос, сказал я Ефимову, ― вон там, справа, в последнем здании, санчасть, канцелярия и кабинет директора там же. Лучше стороной обходить. Кривая, мимо начальства, всегда короче прямой будет.
― Здесь так: или строем или бегом, если один. Без отряда ― сразу вопросы, ― опять влез в разговор Кузнецов.
Никогда не задумывался над словами этой песни, а тут вдруг оглянулся на Кузнецова и с трудом подавил желание предупредить его, что у него внутри ― кроме глистов, конечно, ещё Ленин живой сидит. Чтоб осторожнее в туалет ходил по большому, как бы «чего» не вышло… Хорошо, сдержался, пословицу вспомнил: «Язык мой ― враг мой». Объяви такое, пришибут и слова песни за алиби не посчитают.
Я отругал себя за мысли, недостойные «советского пионера», и оглянулся на Кузю. Рядом с ним шёл невысокий пацан с длинным носом. За ними ― очень похожие друг на друга мальчишка и девчонка, что сидели через проход в автобусе.
– Кино? ― спросил Витька Ефимов.
– По субботам. Киномеханик приезжает. А крутят в левом крыле здания. Там актовой зал.
***
Здания и планировка старших отрядов, с третьего по первый, однотипные. Первый справа, второй слева от главной аллеи. Мы подошли к зданию нашего отряда. Перед входом в здание широкое крыльцо, огороженное резными перилами. Фойе довольное большое, даже установленный стол для игры в теннис не делает его тесным. Правая дверь ведёт в палату мальчишек, левая ― девчонок. Из фойе напротив входной двери есть вход ещё в три комнаты: пионерскую комнату, кладовую и в комнату вожатых.
Кровати в палатах у нас и девчонок расположены по десять штук слева и справа от широкого прохода, торцом к стенам. Первая и последняя кровать в каждом ряду стоит отдельно, остальные ― между проходами к тумбочкам плотно придвинуты друг к другу. Получается по одной тумбочки на двоих.
В общем проходе у торца каждой кровати табуретка. После отбоя на неё будем класть одежду.
Я прошёл справа от прохода ко второй тумбочке и присел на правую кровать, свой чемоданчик поставил на кровать напротив, бронируя место для Кузнецова. В палате пахло краской. Видимо, перед заездом делали косметический ремонт и толком не проветрили. Пахло и свежим постельным бельём. Пока простыни и одеяла на матрасах. Постели ещё предстояло заправить.
Когда Кузнецов вошёл в палату ― он почему-то задержался на улице, я помахал ему рукой и показал на его спальное место. Кузя с разбегу плюхнулся на постель и, подпрыгивая на панцирной сетке, завопил дурашливым голосом на мотив известной песни:
― Кузя, заткнись, ― одёрнул я его, ― разговаривать мешаешь.
Моим соседом по сдвинутым вплотную кроватям оказался мальчишка, которого я приметил ещё на месте сбора.
У него общая тумбочка с Кругловым, у меня с Кузей.