Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 28)
Хлорку обновляли еженедельно. Ночью в туалет, которому соответствовало название «клозет» или «нужник», нужно заходить с большой осторожностью: полумрак, можно провалиться в очко, потом не отмоешься.
– Да ладно, что случилось? Ничего не случилось! Мы же никому не расскажем? Я нет, ― сказал Сашка.
– И я нет.
Симпатичная подружка у Пироговой, подумал я, глядя ей вслед. Росы уже набралось достаточно. Нам много и не надо. Есть на дне стакана ― и хватит. Прозвучал сигнал горна «Подъем!», скоро на зарядку.
Со стороны площадки построений из громкоговорителя донеслась песня:
Стало понятно, что погода, ранее прохладная, установилась, перестал моросить дождь, подсохли лужи на дорожках, но небо ещё было затянуто серым: облака не облака, а солнца нет.
На зарядке я в первом ряду. Мозолит глаза стенд с плакатом: «Мускул свой, дыхание и тело ― тренируй с пользой для военного дела!»
Когда зарядка окончилась, в дверях я столкнулся с Пироговой. Она, пропуская меня, покраснела. Я смутился от того, что она подумала, что я посмотрел на её майку. И не думал даже…
***
– Сегодня, ― на утреннем построении объявила Сталина Ивановна, ― банный день, медосмотр, а после ужина ― кино. Внимание, ― сказала она, ― по технической причине помывка будет не в душе, а с выездом в баню. Шефы пришлют автобусы.
Суббота в пионерском лагере всегда праздник. Тем более, поездка в баню в соседнее село Победа. В этом посёлке расположено отделение какого-то совхоза. А кино… кто же не любит кино?
Политинформацию должна была проводить старшая пионервожатая, Фролова Елена Матвеевна, но она задерживалась. Пионервожатая девчонок, Лариса Семёновна, чтобы занять нас, сказала, что вчера Председатель совета министров СССР Никита Сергеевич Хрущёв и руководитель Германской демократической республик Вальтер Ульбрихт подписали Договор о дружбе сроком на двадцать лет.
Я прикинул, когда этот срок закончится. Это же тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый год! Целая вечность. У нас уже коммунизм, полёты на Марс, я ― уже старикашка, со годами далеко за тридцать.
Федотовой всё не было. Лариса Семёновна оглянулась на входную дверь, беспокойно посмотрела на наручные часики и задала вопрос:
– Ребята, что вы знаете о герое гражданской войны Василии Ивановиче Чапаеве?
Круглов наклонился ко мне и тихонько сказал:
– Анекдоты мы знаем. Рассказать? ― спросил он и прошептал: ― Сидит Петька на рельсе железнодорожном. Подходит Чапаев и говорит ему: «Подвинься».
Я улыбнулся и шепнул ему:
– Я тоже о Чапаеве рассказать могу.
– Печенин, Круглов, о чём вы там шепчетесь? ― строго взглянула на нас Лариса Семёновна.
– О Чапаеве, только это анекдоты, ― всё ещё улыбаясь по инерции, ответил я.
– Я вот устрою вам анекдоты! ― пригрозила вожатая.
– Так они идеологически выдержанные, о том, как Чапаев мечтал о наступлении коммунизма.
– Ну, что ж, встань и расскажи, если по теме. Мы тоже тебя послушаем.
Я встал и сказал:
– Как-то герой гражданской войны Василий Иванович Чапаев говорит своему ординарцу: «Вот, Петька, доживём мы с тобой до коммунизма, построим консерваторию…»
– Хорошо, ― одобрительно кивнув, сказала Лариса Семёновна и обратилась к отряду: ― Да, ребята, в трудное время гражданской войны борцы за Советскую власть мечтали о построении коммунизма. Хорошая история. Только почему ты её анекдотом назвал?
– Так я не окончил. Можно продолжу?
Лариса Семёновна с сомнением посмотрела на меня, но кивнула.
– Продолжай.
– …доживём до коммунизма, сказал Чапаев, ― продолжил я, ― построим консерваторию и оградим её высоким забором. Петька спрашивает Чапаева: «Василий Иванович, а зачем консерваторию высоким забором?», а тот ему объясняет: «Как зачем? Чтобы контра консервы не тырила!»
Ребята и некоторые девчонки заулыбались, а Лариса Семёновна покраснела и отчитала меня:
– Ну, Печенин, не ожидала я от тебя такого. Вот расскажу вашей Ирине Николаевне, она тебе такой анекдот задаст, обхохочешься!
Погрозив мне пальцем, она отчитала отряд:
– Прекратить улыбки! Меня слушать. В баню наш отряд, едет после первого отряда. К десяти часам быть готовым к построению. Взять нижнее белье, банное полотенце и мыло. Там же обменяем форму. Наконец появилась старшая пионервожатая, Федотова Елена Матвеевна.
– Ребята, – без вступления начала она, – вы пионеры второй ступени. За эту пионерскую смену вы должны подготовиться к присвоению вам очередной, третьей ступени роста. Что для этого нужно сделать? Сделать нужно многое, приложить много усилий. Это и сдача нормативов БГТО и усвоение знаний, необходимых пионеру третьей ступени… Вождь мирового пролетариата утверждал: «Мало того, что вы должны объединить все свои силы, чтобы поддержать рабоче-крестьянскую власть против нашествия капиталистов. Но этого недостаточно. Вы должны построить коммунистическое общество». И вот, поколение, говорил Ленин, – продолжила она, – которому теперь пятнадцать лет и которое через десять-двадцать лет будет жить в коммунистическом обществе, должно все задачи своего учения ставить так, чтобы каждый день молодёжь решала практически ту или иную задачу общего труда, пускай самую маленькую, пускай самую простую.
Ребята, – обратилась к нам Елена Матвеевна, – на следующем занятии мы побеседуем с вами о том, каким должен быть комсомолец и ознакомься с Уставом ВЛКСМ.
Затем слово взяла Лариса Семёновна и «обрадовала», заявив, что сегодня мы должны разучить песню о Щорсе, который погиб в бою с белогвардейцами. Слова песни накануне размножили, переписав много раз, наши девочки. Тетрадные листки пошли по рукам. Достался и мне. Я был удивлён: почерк Пироговой. Вот так удача! Её почерк я хорошо знаю! Пробежал глазами: слова М. Голодного, музыка М. Блантер:
– ну, и так далее…
– Убил бы к чёртовой бабушке обоих! ― возмущался Весёлкин, когда мы вышли на улицу.
– Кого убил бы? ― спросил Кузя.
– Да этих, напишут всякую чушь, а ты заучивай! Что здесь, школа, что ли? И летом не дают отдыхать! Не буду учить!
Весёлкин скомкал и выбросил в урну бумажку. А я свой листок сохраню обязательно, через много лет покажу его Пироговой и спрошу: «Узнаешь почерк?» Вот она удивится: «Откуда он у тебя?», а я так небрежно: «Случайно в кармане завалялся. Неужели не помнишь пионерский лагерь, первую смену тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года?»
***
Я отозвал Сашку Панус в сторонку.
– Сашка.
– Что?
– Самое время эксперимент на антигравитацию провести. Предупреди Асеева. Мы ведь обещали ему.
– Как мы его проведём? Видишь, облака. Солнца нет. А надо, чтобы солнце яйцо нагрело.
– Облака не сплошные. День должен быть солнечный. Нагреется яйцо.
– А Аська не проболтается?