Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 2)

– Ну у тебя бантики сегодня, о-го-го!

– Чтоб ты понимал в бантиках, ― вновь взглянув на меня, снисходительно улыбнулась Верка и притронулась к ним ладошкой.

Я изобразил примирительную улыбку, поставил у её ног чемоданчик-балетку и огляделся вокруг, выискивая в толкучке знакомых. Но знакомых ребят не было, а вот к Осиповой подошла её подруга, Танька Белова.

– Куда ты всё смотришь? ― приподняла брови Пирогова.

– Что, Осипова тоже едет?

– И что? ― с подковыркой поинтересовалась она.

– Кто ещё едет, не знаешь? ― уточнил я.

– С параллельного: Глухарёв, Матвеев и… Осипова тоже, если тебе это так уж интересно.

– Ну хорошо, я пошёл.

– На автобус не опоздай.

Скажет тоже: «если это тебе так уж интересно». Конечно, на Светку Осипову и восьмиклассники поглядывали, а я-то при чём? А Колька Глухарёв был моим врагом. Мы подрались с ним в пионерском лагере прошлым летом. С тех пор у нас установился «вооружённый нейтралитет», и мы, как говорят, в упор не замечаем друг друга.

Вообще-то с Пироговой мы нормально общаемся. Так вышло, что с первого по четвёртый класс мы сидели с ней за одной партой. Тогда она была круглощёкая и неуклюжая, и её дразнили, обыгрывая фамилию Пирогова, ― «Пирожок». В четвёртом классе её записали в секцию художественной гимнастики при Дворце пионеров, и она изменилась.

Никто из одноклассников уже не помнит её старую дразнилку, а я вот вспомнил. Зря я её «Пирожком» назвал, тем более при её подружках. Если б она не предложила Совету класса на поруки меня взять, из пионеров точно бы исключили! Я улыбнулся.: Пирогова человек ответственный, относится к пионерскому поручению основательно, но я старше её на год и её упрёки и нотации пропускаю мимо ушей.

***

На рынке было людно. Отстояв небольшую очередь у продуктового ларька, я купил, конечно же, не пирожок, а пару коробков спичек, а «на сдачу» ― сто граммов конфет «Ласточка». Будет чем Пирогову угостить, раз уж обещал. Она сладкоежка.

Там же, на рынке, среди блуждающего народа увидел Таньку Мо́дель с какой-то девчонкой. Модель ― это фамилия. Ударение на первый слог, как у фамилии Но́бель. О Нобелевской премии все слышали. Отец Таньки родом из поволжских немцев, фронтовик, орденоносец, начальник нашей железнодорожной станции. Фельдмаршал вермахта Отто Мо́дель и близко ему не родственник. А мама у Таньки, Мария Александровна, ― русская.

Откуда я знаю Таньку? Ответ прост, как на дважды два: сколько себя помню, столько и знаю, точнее, намного раньше знаю, чем помню. Наши отцы друзья детства, и дружат семьями. Танька ― она и есть Танька, своя в доску. Росли вместе. Мы часто болтаем по телефону ― отцам положены служебные, вот и пользуемся. Учится она в другой школе.

Я предположил, что она подружку в пионерский лагерь провожает. Это и ёжу понятно. Сама в модельных туфельках и модном сарафанчике, а её подружка в кремовой юбке и белой блузке, в пионерском галстуке и с чемоданчиком-балеткой в руках. Я усмехнулся над собой: надо же, Шерлок Холмс нашёлся… с методом анализа и дедукции.

Подружка Таньки вбежала по ступенькам крыльца в промтоварный магазин. Я подошёл поздороваться.

– Привет!

– О, Лёшка, салют! В лагерь? ― спросила она и легонько толкнула меня ладошкой в плечо.

Вот что у неё за привычка толкаться? Я усмехнулся и подтвердил:

– Точно. В лагерь. Точнее, в ссылку. А ты что не едешь?

– Во вторую смену путёвка. В последний раз. На следующий год ― экзамены!

Я поморщился. Вот обязательно нужно подчеркнуть, что она в восьмой перешла, а я только в седьмой.

– Держи, ― протянул ей конфету. ― С тобой девчонка была. В лагерь провожаешь?

– Что, познакомиться хочешь? Могу познакомить.

Я отрицательно покачал головой и, стараясь скрыть смущение, спросил:

– Она в каком отряде будет?

Танька запихала конфету в рот, облизнула губы и улыбнулась ехидно.

– В третьем.

– Шутить изволите? В первом, наверное. Или во втором? А как её зовут?

– Что ты у меня, у неё и спроси, ― с конфетой за щекой предложила она и посмотрела за моё плечо.

– Ольга Сергеевна, ― услышал я голос за спиной и оглянулся.

На меня с улыбкой смотрела девчонка, что была с Танькой. Синие глаза на уровне моих глаз, ресницы пушистые, аккуратно подстриженная до бровей чёлка, «конский хвостик» ― так, кажется, называется такая причёска. Куда там, «Ольга Сергеевна»! ― усмехнулся я и, взглянув на Таньку, предположил:

– Первый отряд?

– Третий. Оля пионервожатой едет.

– Ты ― пионервожатой? Чего врать-то? ― с улыбой взгляну я на девчонку и протянул ей конфету.

Не выглядела она старше Таньки. Ну, может быть, чуть-чуть… Что-что, а возраст ровесников я могу определить с точностью плюс-минус один год.

– Точно тебе говорю! ― подтвердила Танька.

Я не сразу заметил на груди у девчонки комсомольский значок, а теперь увидел. Растерянно посмотрел на Таньку. Хотя, комсомольский значок ещё ничего не значит. В первом отряде некоторые ребята носят и пионерский галстук, и комсомольский значок. Те, которых приняли в комсомол в седьмом классе. Принимают с четырнадцати. Не всех, конечно, а только активистов, отличников. По два-три человека из класса.

– Точно-точно, пионервожатой! Оля уже на второй курс педучилища перешла! Это у неё производственная практика, ― видя моё сомнение, подтвердила Танька.

Я подумал, неужели и в правду пионервожатой? ― и смутился.

– А тебя как звать? ― спросила девчонка, назвавшая себя Ольгой Сергеевной, и улыбнулась насмешливо.

Я не знал, как быть… Она намного старше? Ответил с запинкой:

– М… м… м… Лёша… Алёша… Алексей…

– Как-как, «Лёша-Алёша-Алексей»? ― с притворным удивлением спросила Танькина подружка и рассмеялась. ― Спасибо за конфету. Смешной ты, «Лёша-Алёша-Алексей», забавный.

Танька тоже рассмеялась, вид у меня, наверное, был потешный, потом неожиданно вскрикнула: «Ой, мой автобус», хлопнула ладошкой меня по плечу, клюнула губами в щеку эту «Ольгу Сергеевну», махнула мне рукой: «Лёшка, пока!» и побежала к остановке.

Я попал в неловкую ситуацию. Мы шли к Дворцу железнодорожников, на место сбора. Я искоса поглядывал на свою спутницу, понять ничего не мог: как пионервожатой? Тогда сколько ей лет? В педучилище после восьмого класса принимают. Семь плюс восемь ― пятнадцать, да год педучилища ― шестнадцать. Не выглядит она на шестнадцать! А едет пионервожатой. А я её на «ты», как последний дур-ак!

– «Лёша-Алёша», а откуда ты Таню знаешь?

– Таньку? ― удивился я вопросу. ― В детсад вместе ходили. Говорят, и в ясли тоже, и родители наши дружат, поэтому и знаю. ― Подумав немного, добавил: ― Перезваниваемся по телефону иногда.

…Однажды в подготовительной группе детского сада нянечка застукала нас с Танькой за игрой в спичку. В этой игре спичку, укоротив наполовину, нужно передавать друг другу зубами. Если у обоих получилось, длина спички уменьшается каждый раз вдвое. Проигрывает тот, кто не сможет забрать её, ухватившись зубами за её кончик. Проиграть девчонке было обидно. Я просто старался выиграть, поэтому короткую спичку приходилось вначале находить языком, потом умудриться ухватить зубами.

Нянечка, не разобравшись, наябедничала нашим родителям, что мы целовались как взрослые. Хоть вину я взял на себя, влетело обоим. Дома мама ругала меня, а отец сказал, не брани его, все дети во взрослых играют, хоть бы своё детство вспомни. А мама ему сказала: «Это ты своё детство вспомни, и сын в тебя, наверное, распутным растёт».

Первого сентября Танька, как и наши ровесники, пошла в первый класс, а я нет, лежал с воспалением аппендицита в Детской городской больнице. Болел тяжело и долго. Родители утверждают, что меня спас пенициллин, а бабушка ― её молитвы. Выписали меня в конце октября. Я был слишком слаб после болезни, поэтому, несмотря на мои просьбы, чтобы не оставлять дома одного, родители отправили меня не в школу, а в тот же Детский сад, куда я и ходил прежде.

Было обидно вновь оказаться дошкольником! С грустью я смотрел вслед ровесникам, встречая их в школьной форме и с ранцем на спине. Как ярко горела бляха на ремне гимнастёрки и кокарда с буквой «Ша» на школьной фуражке! Вдвойне обидно было на следующее лето. Мои ровесники были на каникулах, прибегали на городской пляж без надзирателей, купались в чёрных сатиновых трусах, подчёркивавших их взрослый статус, ныряли, где хотели, и с пирса для прогулочных лодок тоже. Нас же воспитательница купаться отводила на мелководье пустынного участка пляжа.

После очередного купания на городском пляже, я наотрез отказался ходить в Детский сад. Причиной была Танька Модуль. Она гуляла с подружками в парке, среди детсадовцев увидела меня и подбежала поболтать. Помню я жутко смутился. Глупо и неправильно почти в восемь лет стоять перед ней и её смешливыми подружками в детской панамке.

Не объясняя причины своего упрямства, я настоял на своём, и родителям пришлось записать меня на площадку для «неорганизованных» дошкольников при Дворце пионеров ― так странно называли ребят, которые не ходили в подготовительную группу детского сада. Там и Пирогову я впервые увидел. Она была такой тихоней безответной, что пришлось сразу взять её под свою защиту.

Я нащупал в кармане пару коробков спичек, хорошо, что успел купить.

***

Когда я с новой знакомой подходил к месту сбора, из-за поворота появились жёлто-красные автобусы. Пять штук, по количеству отрядов. Они, «фыркнув» пневматическими тормозами, остановились на краю площади. В овальных указателях маршрута, что выше лобовых стёкол, надпись: «Пионерлагерь «Заря». Из переднего автобуса вышел шофёр с красными флажками в руке и закрепил их по краям кабины.