Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 16)
– Знаем… ― раздалось несколько голосов в разнобой.
Я отвернулся и фыркнул в кулак. Именно так, почти дословно, говорил солдатам поручик Дуб, персонаж книги Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка».
Белобородов с прищуром взглянул на меня, думаю, он прекрасно понял, что я разоблачил его плагиат, но он ничего не сказал, просто с хитринкой взглянул на меня и погрозил пальцем. Затем он оглянулся на Ларису Семёновну, указал пальцем на девчонок и требовательно поинтересовался:
– Почему у тебя дети форму одежды не соблюдают? Форма одежды на зарядку для мальчиков трусы, для них, ― указал он на девчонок, ― трусы и майка!
– Геннадий Николаевич, прохладно сегодня, ― смущённо промямлила Лариса Семёновна.
– Никаких оправданий! Майки на зарядку нужно сразу, как встали, на свежую голову надевать, а не ждать, когда вам напомнят! ― заявил Белобородов.
– Слышь, что он сказал? ― толкнул меня локтем Рудый, ― девкам не на себя, а на голову майки нужно надевать!
– Ну да… ― улыбнувшись, шепнул я ему.
…Форма одежды на зарядку в начале смены обычно вызывает ропот девчонок, но он подавляется на корню: мол, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А вот на стадион, почему-то им разрешают надевать не обязательно майки, но и футболки тоже.
– Жду пять минут. Командуйте! ― распорядился Белобородов.
– Девочки, быстро переодеться. Форма на зарядку ― спортивные трусы и майка.
– Бегом! ― прикрикнул Белобородов и взглянул на часы.
Девчонки побежали в отряд. Кузя отжался десять раз и улёгся пузом на влажный песок.
– Не могу больше, руки устали, ― сказал он, ― и песок холодный.
– Быстрее появится желание упражнение закончить, ― ответил Белобородов.
Кузя кое-как отжался ещё пять раз и встал в строй.
– В следующий раз ― двадцать отжиманий. Я вас научу дисциплину любить! ― сказал Белобородов, обращаясь к строю, и пообещал: ― Вы у меня её обожать будете!
***
Он ушёл только тогда, когда девчонки сбегали в палату и переоделись в черные сатиновые трусы-шароварчики с резинками на ногах, как на уроках физкультуры, и белые майки. Ирина Николаевна скомандовала: «Отряд смирно! Вольно! По порядку номеров рассчитайсь!»
После расчёта я занял квадрат со своим номером в первой шеренге. Зарядку проводила Ирина Николаевна. Попрыгав и помахав руками, мы шли заправлять постели и умываться. Двухсторонний умывальник для группового умывания, общий для мальчишек и девчонок, с двадцатью краниками с каждой стороны был в нашем распоряжении. По прошлым годам я знал, когда дни были тёплые, вода к вечеру успевала нагреться и утром была терпимой, но сегодня ― просто ледяной.
***
Когда заправляли постели, я спросил у Кузнецова:
– Кузя, а что ты голышом спишь?
– А то ты не знаешь, ― ответил он. ― лучше я во сне простыню испачкаю, чем трусы, что б потом не оправдываться, что на них пятно от зубной пасты. Или у тебя такое во сне не бывает?
Я смутился и, желая закрыть тему, сказал:
– Понятно тогда.
Конечно, как и у всех нашего возраста, это и моя проблема. Но вот Весёлкин подал сигнал горном на утреннюю отрядную линейку, мы встали в строй. Лемехова Танька сделала объявление, что сегодня начинается дежурство по отряду, что с графиком дежурства можно ознакомиться в фойе на доске объявлений.
Дежурство для меня не новость. Я уже видел график и знал, что мне выпало дежурить завтра с Асеевым, Ждановой и этой «Зиночкой». Было ещё одно объявление: в пионерской комнате после строевой подготовки запланировано проведение сбора желающих записаться в кружок юных барабанщиков и горнистов. Странно, но желающие записаться были каждую смену…
***
На завтрак сегодня манная каша. Мне больше нравится рисовая. В середине жёлтый брусочек сливочного масла. Иногда, я знал это по прошлым сменам, давали вермишель. Изредка ― омлет. И всегда горячий какао или эрзац-кофе, обычно с пенкой. Ну и белый хлеб с маслом. Изредка вместо масла был сыр. Завтрак мне нравился. Вкусно.
Пирогова со мной не разговаривала. Ну и не надо. Я и не навязываюсь. На столик пионервожатых при ней я старался не смотреть.
На утреннюю линейку пионерского лагеря отряды уже шли с речёвками. Наш отряд не исключение. Толька Катаев вышагивал впереди и лихо выбивал барабанными палочками «Походный марш»: «Бей бара-бан-щик, бей бар-аба-нщик в ба-ра-бан».
–
–
– громко гаркнул отряд.
– Даёшь речёвку! ― скомандовала Лемехова и выкрикнула:
Мы немного вразнобой прокричали:
***
Утренняя линейка затянулась на полчаса из-за опоздания четвёртого отряда и долгих поучений старшей пионервожатой. Выглянуло солнце. День обещал быть жарким. В такую погоду помещение отряда ― не лучшее место, но именно там, в фойе, должны были проводить политинформацию. Туда мы и принесли свои табуретки. Все уселись лицом к входной двери. С моего места мне хорошо видно Пирогову. Она рядом со своей Ленкой Ждановой.
Светка Осипова и Белова сидели рядом со мной. Первую политинформацию проводила старшая пионервожатая Елена Матвеевна Федотова.
– Ребята, вы должны знать историю пионерской организации, ― начала она, ― Нет такого пионера, который бы не знал, когда создана пионерская организация.
Правильно! ― похвалила она Лемехову, поднявшую руку. ― Пионерская организация создана по решению Всероссийской конференции ВЛКСМ девятнадцатого мая двадцать второго года. А сегодня я расскажу вам о Всесоюзных слётах пионеров…
Я прикрыл рот от зевка и с тоской посмотрел в окно, потом мельком на Пирогову. У неё колечками пряди волос на шее. В гляделки с ней поиграть? Я иногда делаю так в школе на уроках. Стоит внимательно посмотреть на её затылок, посчитать до трёх, потом опустить голову до того, как она обернётся. Потом словно случайно взглянуть ей в глаза, вопросительно приподнять брови и поддёрнуть вверх голову: «Чего, мол, тебе?» Если удастся, то повторить этот прикол ещё пару раз за урок. Потом на перемене подойти к ней и небрежно спросить с деланным равнодушием: «Пирогова, ты что-то спросить хотела на уроке, или что?» Она отвернётся и порозовеет от смущения. Хорошо бы и сегодня так получилось и, может быть, всё будет, как прежде. Раз, и два, и три.
На «раз» Пирогова что-то шепнула подружке, на «два» резко обернулась ко мне! Я ещё не был готов к этому, не успел опустить голову. Глаза Верки без намёка на улыбку, встретилась со мной взглядом и отвернулась. Отвернулась и всё! А у её подружки, Ждановой, она посмотрела на меня почти одновременно с Пироговой, в глазах смешинки. Что ей сказала Пирогова, прежде чем обернуться ко мне? Что отделаться от меня не может? Я почувствовал, что сейчас покраснею, и опустил голову.
Что ж, пусть будет, как Пирогова хочет, мешать не буду. Я скосил взгляд на Светку Осипову, вспомнились её слова: «Вот Пирогова тебя со мной и познакомила!»
Не сразу я вновь услышал голос старшей пионервожатой, она говорила:
– …а вот, второй Всесоюзный слёт пионеров проходил совсем недавно, два года назад, в июле 1962 года. Его провели во Всесоюзном пионерском лагере «Артек». Ребята, кто знает, на берегу какого моря расположен пионерский лагерь «Артек»?
– На Чёрном, ― сказала с места Токарева.
– Правильно, на Чёрном. Так вот, пионерские дружины направили на слёт самых достойных пионеров. В слёте приняли участие и делегаты зарубежных детских организаций. Этот слёт подвёл итоги «пионерской двухлетки», прошедшей под девизом «Пионер ― Родине!» и дал старт Всесоюзному соревнованию на лучший пионерский отряд под девизом «Имя Ленина в сердце каждом, верность Партии делом докажем!»
Клонило ко сну, я заклевал носом.
– Печенин, не спать! ― прикрикнула Ирина Николаевна. ― И запомни, инициативами Всесоюзного соревнования ты тоже гордишься, понятно тебе?
– Ладно, горжусь, ― прикрывая ладошкой зевок, согласился я, чтобы отстала.
Наконец, политинформация подошла к концу, наша Ирина Николаевна объявила перерыв на пять минут, затем ― построение на стадион. «Занятия по строевой подготовке с вами проведёт Белобородов Геннадий Николаевич», ― добавила она «на сладкое».
– Замдыр устроит нам «счастливое детство»! ― сказал я Кузнецову, когда мы вышли на улицу.
– Точно, ― согласился он.
***
– Геннадий Николаевич, второй отряд на занятия по строевой подготовке прибыл, ― доложила Белобородову Ирина Николаевна, когда мы пришли на стадион. Он взглянул на часы и недовольно заметил: