Александр Сосновский – Путь сквозь пепел (страница 14)

Охранники подняли Романа и повели к выходу. В дверях он оглянулся и увидел, как Профессор что-то набирает на клавиатуре компьютера, полностью погрузившись в работу и забыв о существовании пленника.

Через час Роман лежал на металлической кушетке в крошечной комнате без окон. Его бровь была обработана и заклеена пластырем, в руку воткнута игла капельницы, через которую вливался антибиотик. Ему даже дали чистую одежду – белую футболку и серые брюки, напоминающие больничную пижаму.

Но он не обольщался этой заботой. Через стеклянную стену своей камеры он видел другие такие же клетки, и в некоторых были люди – истощенные, апатичные, с пустыми глазами. Один мужчина средних лет сидел, прислонившись к стене, и бездумно водил пальцем по своему предплечью, испещренному следами от уколов.

Роман понял: его привезли не просто в лабораторию – это был настоящий концлагерь для оставшихся долгожителей, место, где над ними проводили какие-то эксперименты.

Лязгнула дверь. В камеру вошел молодой мужчина в белом халате – помощник Профессора, судя по бейджу на груди.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, проверяя капельницу.

– Как человек, которого похитили и держат против его воли, – ответил Роман. – Что здесь происходит? Что вы делаете с этими людьми?

Молодой человек избегал его взгляда.

– Мы проводим исследования. Пытаемся понять природу иммунитета.

– Зачем? – Роман сел на кушетке, стараясь выглядеть менее враждебно. Возможно, этот парень мог стать его пропуском на свободу. – Какой в этом смысл теперь, когда большинство людей умерло?

Помощник опустил голову еще ниже.

– Профессор считает, что можно создать лекарство… нечто, что защитит от старения.

– И это лекарство будет для всех? – спросил Роман, уже зная ответ.

Молодой человек наконец посмотрел на него, и в его глазах Роман увидел смесь стыда и страха.

– Нет. Только для избранных. Для тех, кто контролирует ресурсы.

– Значит, для ваших начальников?

– Возможно, и так, – он понизил голос до шепота, – у Профессора есть успехи и он близок к изготовлению вакцины.

Роман пристально посмотрел в глаза помощнику:

– А тебя устраивает роль пособника в экспериментах над людьми?

Молодой человек отвел взгляд.

– Я просто выживаю, как и все.

– Помоги мне выбраться отсюда, – тихо сказал Роман. – Ты же видишь, что это неправильно.

– Невозможно, – покачал головой помощник. – Здесь все под наблюдением. Камеры, охрана, замки. Я бы и сам ушел, если бы мог.

Он закончил процедуры и направился к выходу, но остановился у двери.

– Завтра Профессор начнет основные тесты. Они… болезненные, – он помедлил. – Постарайся сохранить силы. Те, кто проявляет стойкость, живут дольше.

С этими словами он вышел, и дверь с лязгом закрылась за ним.

Роман лег на кушетку, глядя в потолок. Лихорадка отступала благодаря антибиотикам, и мысли стали яснее. Он должен найти способ выбраться. Не только ради себя, но и ради других пленников. Возможно, помощник Профессора не так уж предан своему делу, как хочет показать. Возможно, в его словах был скрытый сигнал – намек на то, что при определенных обстоятельствах он мог бы помочь.

За стеклянной стеной камеры проходили охранники, проверяя замки и решетки. Один из них, проходя мимо клетки Романа, на мгновение задержал взгляд. В этом взгляде было что-то… узнавание? Сочувствие? Роман не был уверен.

Он закрыл глаза, притворяясь спящим, но его мозг лихорадочно работал, анализируя новую информацию и разрабатывая план побега. Ему нужно было дождаться подходящего момента и использовать любую возможность, любую слабость в системе.

А пока… пока ему нужно было набираться сил и изучать это место – логово безумного Профессора.

ГЛАВА 8. Кровь за жизнь

Утро – если это было утро, в подземной лаборатории без окон время определялось только по расписанию смен персонала – началось с визита Профессора. Он вошел в камеру Романа в сопровождении двух ассистентов, один из которых катил перед собой тележку с медицинским оборудованием.

– Как наш пациент? – спросил Профессор с той же неестественной улыбкой, что и накануне. – Чувствуешь себя лучше, я полагаю? Наши антибиотики творят чудеса.

Роман сел на кушетке, настороженно наблюдая за приготовлениями ассистентов. Они расставляли на небольшом столике пробирки, иглы, жгуты.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Всего лишь несколько анализов, – ответил Профессор, натягивая латексные перчатки. – Нам нужно изучить твою кровь, выяснить, что делает тебя особенным.

– Особенным?

– Иммунным к вирусу, конечно, – Профессор посмотрел на него поверх очков. – Ты ведь понимаешь, что ты – редкость? По моей информации, осталось менее одного процента населения. Ты – часть этого процента. Выживший. И мы хотим знать, почему.

Он кивнул ассистенту, и тот приблизился к Роману со жгутом и иглой.

– Сегодня мы возьмем базовые образцы, – продолжил Профессор. – Кровь, слюна, образцы тканей. Ничего страшного.

– А завтра? – Роман не сопротивлялся, когда ассистент затянул жгут на его руке и начал искать вену.

– Завтра перейдем к более… глубоким исследованиям, – Профессор наблюдал, как игла входит в вену Романа, и темно-красная кровь наполняет пробирку. – Но не беспокойся, мы стараемся сохранить наших субъектов в рабочем состоянии как можно дольше.

– Великодушно с вашей стороны, – заметил Роман с сарказмом.

Профессор проигнорировал его тон.

– Знаешь, я был выдающимся ученым еще до эпидемии, – сказал он, наблюдая, как наполняется вторая пробирка. – Работал над продлением жизни, омоложением клеток. Мои исследования могли бы изменить мир…

Он хмыкнул, словно вспоминая что-то забавное.

– А теперь взгляни – старый мир рухнул, и вместе с ним все моральные ограничения. Теперь я могу работать свободно, без бюрократической волокиты. Ирония, не правда ли?

Роман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек был не просто безумен – он был опасен своей уверенностью в собственной правоте.

– Что произошло? – спросил Роман, пытаясь поддерживать разговор, собирая информацию. – Откуда появился вирус? Почему люди так быстро умерли?

Профессор бросил на него быстрый взгляд.

– Ты задаешь неправильные вопросы. Не «почему умерли», а «почему некоторые остались». Это ключ ко всему.

Он повернулся к ассистенту, проверяя наполненные пробирки.

– Достаточно на сегодня. Завтра продолжим.

Когда они уходили, Роман заметил, что один из ассистентов – тот самый молодой человек, с которым он говорил накануне – задержался у двери.

– Профессор, – позвал он. – Вы обещали рассказать о результатах тестов субъекта № 17. Того, что не пережил процедуру.

Профессор нахмурился.

– Позже, Алексей. Сейчас мне нужно проанализировать эти образцы.

Когда они ушли, Роман остался один, растирая руку со следами от уколов. Он запомнил имя молодого ассистента – Алексей. Возможно, это пригодится.

День тянулся мучительно медленно. Трижды приходили с едой – безвкусной, но питательной кашей и кусками черного хлеба. Роман ел, понимая, что ему нужны силы. После обеда его вывели в общую душевую, где под присмотром охранника он смог помыться. Там же были и другие пленники – молчаливые, погруженные в себя люди с пустыми глазами.

Вечером, когда большая часть персонала покинула лабораторию, оставив только дежурную смену, к камере Романа подошел охранник – тот самый, что накануне бросил на него странный взгляд.

– Эй, – тихо позвал он, убедившись, что поблизости никого нет. – Ты Роман Алексеевич, верно?

Роман напрягся, но кивнул.

– Меня зовут Игорь, – продолжил охранник, понизив голос. – Я… я знал твоего отца. Алексея Петровича.

Сердце Романа пропустило удар.

– Моего отца? Но он умер от вируса.