Александр Сосновский – Путь сквозь пепел (страница 16)

После нескольких поворотов они вошли в просторное помещение, заполненное медицинским оборудованием. В центре стоял массивный аппарат МРТ – белый цилиндр с узким туннелем, словно механическая пасть, готовая поглотить свою жертву. Вокруг располагались мониторы, компьютеры, шкафы с инструментами и препаратами. У стены стоял хирургический стол с системой фиксации – ремни и зажимы для рук и ног.

Профессор стоял у компьютера, изучая какие-то данные на экране. Услышав их шаги, он повернулся, и на его лице появилась та же неестественная улыбка, что и прежде.

– А, наш особенный пациент! – воскликнул он, потирая руки. – Надеюсь, ты хорошо отдохнул? Сегодня нас ждет насыщенный день.

Он кивнул охранникам, и те повели Романа к столу у стены.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Роман, пытаясь сохранять спокойствие.

– О, целый комплекс исследований, – ответил Профессор, натягивая латексные перчатки. – Сначала МРТ всего тела, затем анализ метаболических процессов, биопсия нескольких тканей… И в финале, если ты будешь хорошо себя вести, – он подмигнул, словно речь шла о детской игре, – мы заглянем в твою спинномозговую жидкость и, возможно, в мозг.

– В мозг? – Роман не смог скрыть испуг.

– Не беспокойся, мы используем минимально инвазивные методы, – Профессор говорил легкомысленно, словно обсуждал рутинную процедуру. – Тонкие иглы, точечные проколы… Большинство пациентов переживает это вполне успешно.

– Большинство? – Роман непроизвольно сопротивлялся, когда охранники попытались уложить его на стол.

– Профессор, – вмешался Алексей, делая шаг вперед. – Возможно, нам стоит начать с менее… радикальных методов? Субъект № 17 не пережил подобных процедур.

Профессор нахмурился, бросив на ассистента раздраженный взгляд.

– Субъект № 17 был уже ослаблен предыдущими заборами крови, – отрезал он. – К тому же, у нас мало времени. Командир ждет результатов, а не оправданий.

– Но если мы потеряем еще одного носителя иммунитета… – Алексей говорил тихо, но настойчиво.

– Если я скажу, что пациент умер от осложнений, связанных с вирусом, Командир поверит, – холодно ответил Профессор. – Если я скажу, что у меня нет результатов из-за твоей осторожности – нас обоих отправят в камеры.

Он повернулся к Роману, который к этому моменту уже был зафиксирован на столе.

– Кроме того, я не планирую его убивать. В худшем случае, он останется… несколько ограниченным в умственных способностях. Чем-то вроде живого резервуара крови и тканей. Некоторые могли бы сказать, что это даже гуманно – не осознавать своего положения.

Роман почувствовал, как страх превращается в холодную ярость. Этот человек, этот так называемый ученый, говорил о превращении его в «овощ» с таким спокойствием, словно обсуждал прогноз погоды.

– Вы не ученый, – сказал Роман, глядя Профессору прямо в глаза. – Вы мясник.

Улыбка Профессора исчезла, сменившись выражением брезгливого раздражения.

– А ты не человек, – ответил он. – Ты образец. Материал. И твое мнение для меня ничего не значит.

Он кивнул охранникам:

– Начнем с МРТ. Подготовьте его.

Когда охранники отстегнули фиксаторы и повели Романа к аппарату МРТ, он заметил, как Алексей отошел к шкафу с препаратами, делая вид, что что-то ищет. На мгновение их взгляды встретились, и Роман увидел в глазах молодого ассистента решимость, которой не было раньше.

«Игорь поговорил с ним», – подумал Роман. – «Он на нашей стороне».

Эта мысль придала ему сил, когда охранники укладывали его на узкую платформу, которая должна была ввезти его в тесную трубу аппарата МРТ. Сейчас ему нужно было просто выдержать, пережить эти тесты, сохранить силы и ясность ума для предстоящего побега.

«Я не стану вашим подопытным кроликом», – мысленно пообещал он Профессору, когда платформа начала медленно въезжать в белый туннель. – «И не позволю вам превратить меня в овощ».

Аппарат загудел, застрекотал, начиная сканирование. Роман закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от клаустрофобного ощущения замкнутого пространства. В его голове формировался план – не просто побег, но и противостояние этому безумию, которое захватило последний оплот человечества.

Профессор и Командир думали, что построили свою империю на руинах старого мира. Но они не учли одного: даже в этом новом мире оставались люди, готовые бороться за свою человечность. И Роман был одним из них.

ГЛАВА 10. Нити заговора

МРТ продолжалось мучительно долго. Грохот аппарата, вибрация, тесное пространство трубы и невозможность пошевелиться превращали процедуру в настоящую пытку. Когда Романа наконец выдвинули из белого туннеля, он с трудом сдержал вздох облегчения.

– Держи, – Алексей незаметно протянул ему небольшую бутылку воды, пока Профессор был занят изучением первых результатов сканирования на мониторе. – Тебе нужно пить больше жидкости перед следующими процедурами.

В его глазах Роман прочитал немое предупреждение: не показывай, что между нами есть контакт. Он молча взял бутылку и сделал несколько глотков, благодарно кивнув.

– Превосходно! – воскликнул Профессор, увеличивая изображение на экране. – Посмотри, Алексей. Видишь эти области повышенной активности в гиппокампе? И эти структуры в мозжечке… Они отличаются от стандартных паттернов.

Алексей подошел к монитору, с профессиональным интересом вглядываясь в изображения.

– Действительно, есть отклонения от нормы, – согласился он. – Но они незначительны. Не думаю, что это объясняет иммунитет к вирусу.

– Это только начало, – Профессор нетерпеливо махнул рукой. – Переходим к следующему этапу. Анализ метаболизма и биопсия тканей.

Романа перевели к другому столу, где его руки и ноги снова зафиксировали. Алексей начал подготавливать инструменты для забора тканей – иглы разных размеров, пробирки, анестетики.

– Мы возьмем образцы кожи, мышечной ткани, костного мозга и лимфатических узлов, – объяснял Профессор, словно читая лекцию невидимым студентам. – Затем сравним их структуру с образцами, взятыми у обычных людей и у других иммунных. Возможно, ключ кроется в клеточных мембранах или в митохондриальной ДНК…

Он говорил больше для себя, чем для окружающих, погруженный в свои научные фантазии. Роман поймал взгляд Алексея, пока тот готовил обезболивающий укол. В его глазах читалось сочувствие.

– Это будет больно, но я постараюсь минимизировать дискомфорт, – тихо сказал Алексей, вводя анестетик в руку Романа. – Не сопротивляйся, это только продлит процедуру.

Следующий час превратился в кошмар из игл, боли и холодного металла инструментов, касающегося его тела. Несмотря на анестезию, Роман чувствовал каждый забор ткани – тупую боль, когда игла проникала глубоко в мышцу, острую вспышку, когда она достигала костного мозга. Профессор работал методично, с увлеченностью энтомолога, изучающего редкий вид насекомого.

– Восхитительно, – бормотал он, рассматривая образцы под микроскопом. – Видишь эти клеточные структуры, Алексей? Они отличаются от всего, что мы видели раньше. Его организм буквально перестроил себя на клеточном уровне.

Алексей кивал, делая заметки, но его лицо оставалось непроницаемым. Роман видел, как молодой ассистент незаметно для Профессора откладывал часть образцов, маркируя их иначе, чем остальные.

Когда биопсия была завершена, Роман чувствовал себя так, словно по его телу прошелся каток. Каждая мышца болела, в местах проколов пульсировала тупая боль. Но самое страшное было впереди.

– Теперь пункция спинного мозга, – Профессор надел новые перчатки. – И потом, если все пойдет хорошо, мы проведем тонкоигольную биопсию мозга. Я разработал метод, позволяющий минимизировать повреждение тканей…

– Профессор, – перебил его Алексей, глядя на показатели мониторов. – У пациента повышается давление и учащается пульс. Возможно, нам стоит сделать перерыв перед следующими процедурами.

Профессор недовольно поморщился.

– У нас нет времени на перерывы. Командир ждет результатов сегодня.

– Если пациент умрет от шока, результатов не будет вовсе, – настаивал Алексей. – Хотя бы час отдыха, чтобы его организм мог стабилизироваться.

Профессор посмотрел на мониторы, затем на часы.

– Хорошо, – неохотно согласился он. – Один час. Верните его в камеру и дайте транквилизатор. Я хочу, чтобы он был спокоен перед спинномозговой пункцией.

Охранники отстегнули фиксаторы и помогли Роману подняться. Его тело казалось чужим, неповоротливым, словно он управлял марионеткой с обрезанными нитями. Алексей поддержал его, когда он чуть не упал.

– Я провожу его, – сказал Алексей охранникам. – Мне нужно проверить состояние других пациентов в том крыле.

Профессор, уже занятый изучением образцов, рассеянно кивнул, и Алексей вывел Романа из лаборатории. В коридоре он поддерживал его под руку, делая вид, что помогает идти, но на самом деле шепотом передавая информацию:

– Игорь говорил со мной. Мы готовим побег сегодня ночью, после смены караула. Он знает, где держат мою сестру – в северном крыле, третий уровень. Мы заберем ее по пути.

Роман кивнул, не рискуя говорить вслух под камерами наблюдения.

– Профессор сегодня на грани, – продолжил Алексей. – Командир требует результатов. Его состояние ухудшается, и он становится нетерпеливым. Если сыворотка из твоей крови не поможет, он может приказать извлечь все твои органы для изучения.