Александр Сосновский – Крысиная тропа Третьего рейха (страница 3)

Вдруг что-то привлекает его внимание. Он перестает качаться. Ставит кружку на стол и впивается глазами в большой черно-белый снимок в нижней части полосы. На фотографии изображена группа мужчин – по всей видимости, крестьяне. Пожилые люди в просторной одежде и шляпах смотрят на сцену, где стоят двое: один, тоже из крестьян, выступает с речью, а второй, полноватый, с лицом, наполовину скрытым широкополой шляпой, скупо улыбается и руками прикрывается от настырного фотографа.

Роман внимательно рассматривает именно этих двоих. На его лице сменяются удивление и озабоченность.

Оставив недопитый чай на столе, Роман резко встает, подносит газету поближе к глазам. Потом кладет ее на стол, открывает ящик и достает большие ножницы.

– Неужели?! – тихо восклицает он, вырезая статью. – Вот это да! Не может быть!

Не закончив вырезать, он откладывает ножницы и почти бежит к книжной полке. Достает книгу «История рейха», больше похожую на атлас, и идет обратно к столу.

Кладет книгу рядом с газетой и быстро ее перелистывает. Наконец находит страницу, на которой изображен какой-то мужчина. Роман снова берет ножницы в руки и аккуратно вырезает из газеты портрет мужчины в шляпе, который стоит за оратором. Затем берет вырезку и кладет ее на страницу книги, совмещая проекции.

Возбужденно стукнув кулаком по столешнице, вскакивает с места и кричит:

– Он, он, он!!!

Роман хватает телефон.

На экране появляется улыбающееся лицо Ульрике, которая начинает говорить, не дав Роману даже поздороваться:

– Не спится в воскресенье?

– Да какое там спится! Сидишь? Не вставай, а то упадешь!

Она смеется. Роман кричит в трубку:

– Я нашел Бормана!

– Газету почитал? Молодец! Внимательный.

– Значит, ты тоже видела?..

– Эту газету сейчас во все почтовые ящики кладут. Не заметить такой чудесный снимок было бы трудно. Хотя прыгать от радости рано – скорее всего, это совпадение. Но поздравляю – увидеть сходство с Мартином Борманом! Молодца!

Роман молча кивает.

– Ты завтракал? – так же весело спрашивает она. – Давай дуй ко мне. Расскажу что-то.

Брюссель. Ювелирная мастерская Фалько

Брюссель просыпается рано. Народу на улице становится все больше. Горожане идут по своим делам, держа в одной руке портфель или папку для бумаг, а в другой – бумажный стаканчик с кофе. Они все удивительно похожи. Кажется, что утром на улицы Брюсселя выходят родственники одной большой семьи.

На углу Рю де Валле и Рю де Бюссон, сразу за небольшим симпатичным сквериком, находится ювелирная мастерская Фалько, названная так по имени старого мастера Гюстава Фалько, который в XIX веке занимался огранкой алмазов, говорят, даже для короля Леопольда. Мастерская до сих пор принадлежит семье Фалько, переходя по наследству от отца к сыну. Последние годы мастерская немного обветшала. Единственный наследник семьи Фалько, которого зовут так же, как и основателя мастерской, – Гюстав, стар, болеет часто и с трудом поддерживает маленький ювелирный гешефт на плаву. Мастерская живет за счет особых клиентов, которые приносят сюда на ремонт или оценку старинные предметы. Только старый Гюстав может быстро и, главное, честно назвать цену и даже порекомендовать покупателя.

На небольшом квадратном столике, обтянутом черным бархатом, лежит массивный перстень. Гюстав, кряхтя, наклоняется к столику, осторожно берет длинным тонким пинцетом перстень и переворачивает его. Перстень необычен. Массивное золотое основание венчает громадный рубин, который поддерживают дубовые листья, охватывающие рубин по кругу. В центре камня, который отсвечивает темным красно-фиолетовым цветом, находится золотой крест, искусно врезанный в рубиновое ложе.

Старик включает мощную лампу и внимательно осматривает удивительный перстень. Свет лампы неожиданно выхватывает какие-то тонкие полоски внутри рубина, которые при обыкновенном освещении совершенно незаметны.

– Добавим света, – мастер щелкает выключателем. Прямо у него за спиной вспыхивает мощный софит.

Молчаливый посетитель, который все это время пристально наблюдал за Гюставом, делает шаг по направлению к столику.

– Отойдите, постойте там, – недовольно говорит ювелир, – вы мешаете.

Посетитель так же молча делает шаг назад, не сводя глаз со сверкающего перстня. Расстегивает синий пиджак со стоячим воротничком – такие обычно носят баварцы, потом верхнюю пуговицу рубашки, освобождая шею, и едва заметно кивает, как бы подтверждая, что мешать не будет.

Рабочий кабинет Гюстава совсем маленький. Тут с трудом помещаются столик и несколько небольших деревянных стеллажей, на которых ровными рядами разложены всевозможные инструменты: отвертки, ножи, похожие на скальпели, щипцы и миниатюрные приборы, назначение которых не сразу угадаешь. Все это напоминает хирургическую операционную. В кабинете чисто и прохладно. Хирург, точнее ювелир, одет в идеально отглаженный костюм из мягкой ткани серого цвета. Поверх костюма надет передник с двумя большими карманами на уровне пояса. Рукава пиджака стянуты на запястьях резинками, как у конторских служащих. На предплечьях нашиты кожаные полоски из жесткой буйволиной кожи, которые не позволяют рукам ювелира скользить по столу во время работы.

Столик, за которым работает Гюстав, стоит у самого окна, упираясь в подоконник. Его причудливо выгнутые ножки из темно-коричневого дерева украшает вертикальная резьба, похожая на арабскую вязь. По углам столешница украшена небольшими тюльпанами из темно-серого металла.

Старый Гюстав долго настраивает свет, поворачивая софит то в одну, то в другую сторону. Наконец лампа принимает окончательное положение, которое устраивает ювелира. Он приподнимается со стула и задергивает штору на окне, чтобы дневной свет не смешивался с электрическим. В искусственном свете кажется, что внутри рубина бегают какие-то непонятные светлые лучики. Но что вызывает их движение? Ювелир склоняется над перстнем, направляет на него окуляр, зажатый в глазу. Потом прислоняет к окуляру крупную линзу. Посетитель делает движение в сторону столика, но на этот раз ювелир молчит, ограничившись скупым жестом – не мешайте!

Молодой человек расстегивает плащ, его левая рука дрожит, правая выщелкивает пуговицы из петель:

– Что-то можно уже сказать?

Старик продолжает молча рассматривать перстень, как будто не слышал вопроса. Гюнтер только что обнаружил на внутренней стороне перстня тончайшую гравировку, которую почти невозможно разглядеть без увеличительного стекла. Едва заметная даже при большом увеличении, она идет вокруг камня и напоминает символы из древних времен или магические знаки.

– Я спрашиваю, что-то уже понятно? – раздраженно повторяет по-испански посетитель.

Ювелир не спеша отодвигает увеличительное стекло, вынимает из глаза окуляр:

– Молодой человек, что вы хотите от меня услышать? – Гюнтер тоже переходит на испанский.

– Что вы можете мне сказать про этот перстень?

– Сказать я могу многое. Вас, вероятно, интересует его цена?

– Разумеется. Цена и все такое. Ведь к вам не приходят просто для того, чтобы показать какую-то вещицу. От вас ждут оценки.

– Я вам все скажу, молодой человек, – ювелир поднимается со стула и, опершись рукой о его спинку, всем корпусом поворачивается к посетителю. – Но мне нужно еще кое-что подсчитать, и если вы позволите, я зайду в свою техническую каморку, там у меня хранятся точные измерительные приборы. Они нужны для измерения веса и других качеств драгоценных камней. В этом перстне, как вы, разумеется, видите, есть замечательный рубин.

При этих словах ювелир делает несколько шагов к противоположной стене, в которой виднеется дверь в другое помещение.

Посетитель озабочено качает головой:

– Нет, нет. Я хотел бы присутствовать при всех манипуляциях.

– Не стоит опасаться. В той комнате нет ни окон, ни других дверей. Вы можете сами в этом убедиться.

Ювелир открывает дверь и щелкает выключателем, в каморке загорается верхний свет.

– Видите, здесь ничего нет, вы ничем не рискуете. Вы же не думаете, что старый ювелир украдет у вас перстень?

– Ничего я не думаю, но хотел бы присутствовать.

– Поймите, это невозможно. Сейчас я должен буду выключить верхнее освещение и работать только при свете направленного луча от прибора, который позволит оценить величину и вес вашего рубина. Ну, что? Вы позволите?

Посетитель нерешительно мнется, но все-таки кивает. Ювелир возвращается к рабочему столику, аккуратно берет перстень, кладет его в некое подобие металлического блюдечка и прикрывает сверху небольшим куском плюшевой ткани. Затем не спеша проходит в каморку и закрывает за собой дверь.

Оказавшись один, Гюстав осторожно ставит прибор с перстнем на небольшую тумбочку в центре комнатки. Затем возвращается к двери, проверяет, плотно ли она закрыта. Потом садится на стул около тумбочки, но не рассматривает перстень и даже не достает приборы, о которых рассказывал посетителю. Вместо этого он вытаскивает из тумбочки самый обыкновенный дисковый телефон. Видавший виды аппарат, наверное, старше ювелира. Как только тот снял трубку, раздается громкий гудок. Испугавшись, что посетитель может его услышать, Гюнтер прижимает трубку к уху.

– Але. Але. Полиция? – почти шепотом произносит он. – Прошу вас немедленно приехать. У меня оказался перстень кардинала де Бенточчи… Да… Принесли на оценку…