Александр Сосновский – Крысиная тропа Третьего рейха (страница 4)
Молча выслушав ответ, Гюстав осторожно кладет трубку и возвращает телефон на прежнее место. Через несколько минут ювелир выходит из каморки, молча ставит на стол «блюдце» с перстнем и садится на стул.
Посетитель, который все это время нетерпеливо ходил от стены к стене, подходит вплотную к Гюставу.
– Ну? – спрашивает посетитель тихим голосом.
Ювелир молча смотрит на него слезящимися глазами.
– Вы хотите знать цену? Я вам отвечу. Я думаю, вы будете очень рады, но и вам придется ответить на несколько вопросов.
– Что? Я должен ответить вам на какие-то вопросы?
– Нет, не мне, юноша.
– А кому?
Гюстав проигнорировал вопрос молодого человека.
– Что касается цены… Этот перстень не имеет цены. Он бесценен.
– Да? – посетитель радостно потирает руки.
– Вы рано радуетесь, юноша. Этот перстень принадлежал кардиналу де Бенточчи. И скорее всего, вам придется ответить на вопрос, как он к вам попал, уже в полиции, – ювелир кивает в сторону окна.
За окном раздается звук полицейской сирены, кажется, что машина собирается въехать прямо в мастерскую.
– Не понимаю, – тихо говорит посетитель, – о чем вы?..
В этот момент дверь открывается и в мастерскую быстро входят двое полицейских. Ювелир поднимается им навстречу. Первый полицейский, который, видимо, хорошо знает старика, спрашивает:
– В чем дело, Гюстав?
Ювелир кивает в сторону незнакомца:
– Это его перстень.
Брюссель. Городская телевизионная студия
«Неизвестный мужчина пытался продать перстень, принадлежавший кардиналу де Бенточчи. Этот перстень, известный как “перстень Фатимы”, окутан мистической тайной. Его история началась в тринадцатом веке. В двадцатом веке перстень оказался во владении Третьего рейха и какое-то время считался утерянным. Сегодня права на драгоценный артефакт заявили сразу несколько стран. По данным наших источников, расследование ведет управление уголовной полиции. В ближайшие дни к следствию могут подключиться специалисты секретных служб».
Кто такой де Бенточчи?
Кортун раскладывает на столе бумаги, выбирает один листок с наклеенной на него большой выцветшей фотографией.
– Имя кардинала де Бенточчи, ваше преосвященство, первый раз прозвучало именно в связи с делом ювелирной мастерской Фалько. Неизвестный пытался продать перстень, который был опознан ювелиром как перстень Фатимы, – Кортун показывает на фотографию.
Лефтер ходит по комнате, не скрывая скептической улыбки:
– Не стоит произносить это имя под сводами Ватикана. Названная вами персона – одна из основных фигур в истории с перстнем. Перстень Фатимы то появлялся у него, то он продавал его другим лицам, иногда перстень возвращался в Ватикан. И в целом служил разменной монетой в играх Третьего рейха и некоторых деятелей Ватикана.
– Я так и предполагал, – кивает Кортун, посматривая на открытое окно. – История перстня началась во времена святого Петра. Но как он попал в Третий рейх?
Порыв ветра пошевелил легкую занавеску, и на миг Ковтуну показалось, что там, за окном, кто-то пытается подслушать их разговор. Но это иллюзия. В Ватикане такое бывает.
Лондон. Министерство иностранных дел
Министр иностранных дел Вильям Хук стоит спиной к двери и через большое витринное окно рассматривает вечерний Лондон. Он не спеша оборачивается и переводит взгляд на входную дверь. В дверном проеме появляется директор Ми–6 Бетти Керрис. Ее лицо выражает немой вопрос.
– Войдите, – Хук отходит от окна.
Керрис, держа в руках небольшую пластиковую папку, слегка наклоняет голову и делает шаг в сторону министра:
– Сэр, извините за поздний визит.
Министр усмехается. Он хорошо знает повадки высшей знати британских спецслужб. Если директор Ми–6 извиняется, значит, дело действительно срочное.
– Я слушаю вас, Керрис. Что-то случилось?
Директор подходит почти вплотную к министру.
– Слава богу, нет. Но есть важная информация. Мы полагаем, что напали на след нацистского преступника Мартина Бормана.
Керрис поднимает к груди пластиковую папку. На фоне темного пластика хорошо видна ее ухоженная рука с неярким маникюром. Министр, пытаясь остаться незамеченным, смотрит на руку. Заметив взгляд, Керрис усмехается и делано постукивает ногтями по папке, словно след Бормана находится именно в ней.
Министр переводит взгляд на папку:
– Это тот, который нашего Гесса заменил?
В его голосе звучит ирония, но Керрис не расположена к шуткам.
– Да, он, – сухо отвечает она.
Министр протягивает руку, собираясь взять папку:
– Не понимаю, в чем проблема?
Керрис качает головой:
– Нет, эта папка не для вас. Это моя шпаргалка. Если наши предположения верны, то, вероятно, начнется охота за наследством Бормана: я имею в виду его документы, счета, записки. И русские первыми начнут рыть в поисках новых фактов. Помните, как они искали стенограммы Гесса? Борман – это покруче. А ведь многие из этих документов хранятся у нас.
– Что значит «у нас»? – удивился министр. – Не понимаю.
Директор опять качает головой:
– Тут нет ничего особого. По делу Гесса все документы у нас. Но и документы Бормана не прошли мимо нас. Неужели вы этого не знали? Все у нас – в Лондоне.
– Дайте все-таки мне почитать.
Керрис нехотя подчиняется:
– Хорошо, читайте.
Министр вынимает несколько листов бумаги и пробегает их глазами. На его лице появляется брезгливое выражение.
– Нам-то что до этого? – пожимает он плечами. – Пусть роют. Или у нас тоже рыльце в пуху?
Керрис морщится:
– Зачем так грубо? У меня есть просьба к вашему ведомству: никакой информации прессе не давать. Мы уже натерпелись с архивами Гесса. Не хотим снова рисковать.
– Не волнуйтесь, – министр возвращает Керрис бумаги. – А, кстати, почему дело Бормана покруче?
– Мы знали, чем занимался Борман после войны. Мы это контролировали. Держали руку на пульсе. А этот паршивец все аккуратно отмечал в своем дневнике. Мы ищем его дневники, в них компромат века. На нас.
Министр с равнодушным видом отходит к столу, молча отодвигает стул, давая Керрис понять, что аудиенция закончена.
Керрис вздыхает и направляется к двери.
Министр еще раз незаметно, оценивающе смотрит на директора: облегающая юбка из плотной ткани выгодно подчеркивает ее формы.
– Обещайте мне первому показать дневник Бормана, – тихо произносит он ей вслед.
Ми–6. СПРАВОЧНО. Секретно
Есть основания полагать, что перстень, который был найден в Брюсселе, находился во владении Мартина Бормана. Этот факт вызывает большой интерес у русской разведки, которая начала поиски.