Александр Сорокин – Системный Творец II (страница 14)

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в золотые и багровые тона. Я начал отчаиваться, решив, что моя теория неверна и вода ушла по какой-то другой, более прозаичной причине. Оставалась последняя точка на карте — на самой окраине нашего района, в месте, где город уже почти переходил в стену, а за ним начинались поля.

Там стоял старый, давно заброшенный дом. Когда-то он, видимо, был частью какого-то комплекса строений, но теперь от них остались лишь полуразрушенные остовы, заросшие бурьяном и колючим кустарником. Место было мрачным и негостеприимным.

Согласно карте, вход в подземелье должен был находиться в подвале этого дома. Я с трудом отыскал полузасыпанный землёй и мусором спуск, ведущий вниз. Дверь давно сгнила и отвалилась, оставив после себя чёрный, зияющий провал.

Я достал заранее приготовленный факел, уже привычно чиркнул кресалом и осветил им вход. Внутри пахло сыростью, плесенью и… чем-то ещё. Чем-то знакомым и неприятным.

Осторожно, чтобы не сорваться, я стал спускаться по просевшим ступеням. Подвал оказался небольшим, заваленным обломками кирпича и досками. И в его дальнем углу я увидел то, что искал.

Не замурованный проём. Арку из старого, потемневшего камня, уходящую вглубь земли.

Сердце заколотилось от предвкушения. Вот оно! Я сделал шаг вперёд, намереваясь войти, но тут же замер.

Потому что тот самый, едва уловимый запах, витавший в воздухе, здесь, у входа в тоннель, стал гуще, отчетливее. Он ударил в ноздри — сладковатый, гнилостный, с примесью влажной земли.

Я знал этот запах. Это был запах зараженных.

И он доносился из темноты тоннеля.

Глава 7

Запах бил в ноздри — сладковато-гнилостный, плотный, как физическая стена. Он был знаком до тошноты, до ледяного озноба в спине. Запах гниющей плоти, смешанный с влажной землей и чём-то ещё, невыразимо чуждым и враждебным. Запах заражения.

Я стоял на краю каменного провала, вглядываясь в непроглядную тьму подвала. Факел в моей руке трещал, освещая куски осыпавшейся штукатурки, груду битого кирпича и арку из потемневшего камня, уходящую вглубь земли. Но дальше нескольких шагов свет не проникал — тьма поглощала его, живая и плотная.

Но запах… Запах шёл оттуда. Он не мог появиться просто так. Там что-то было.

Мозг, заточенный на анализ и оценку рисков, тут же выдал два варианта. Развернуться, бежать к капитану Горсту и рассказать о моей находке, все-таки это была его вотчина. Это было разумно, правильно, по уставу этого сурового мира.

Однако… Мой путь Целителя. Он нуждался в развитии, и где, как не здесь, в относительной безопасности, можно было его улучшить? А сделать это при людях капитана было не то, что проблематично, а скорее и вовсе невозможно. Ведь никто не должен был узнать о моих способностях.

Сердце ёкнуло, в горле пересохло. Это было безумием. Чистейшей воды авантюрой. Решение пришло не как результат долгих раздумий, а как вспышка — мгновенная и неоспоримая. Я должен был сделать это сам.

Резким движением я воткнул факел в груду мусора, затушив его. Тьма навалилась мгновенно, густая, слепая, давящая. Я выбрался наверх, на свежий воздух, и сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких сладковатый смрад. Затем побежал в сторону дома.

Орна, к счастью, не было — он всё ещё пропадал в своей мастерской или у поставщиков. Я наскоро собрал всё необходимое: запасные факела, немного еды и флягу с водой. Топор, что всегда был со мной, отозвался привычной тёплой вибрацией — Мимио чувствовал моё напряжение.

На клочке грубого пергамента углём нацарапал: «Орн. Ушёл по своим делам. Вернусь поздно, не беспокойся. Макс.» Без подробностей. Чем меньше старик будет знать, тем лучше.

Записку оставил на столе, придавив кружкой, и стремглав бросился обратно к заброшенному дому. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от предвкушения. От странного, почти болезненного желания проверить себя и свою силу на прочность.

Вернувшись к провалу, я снова разжёг факел. Пламя вырвалось наружу, ослепляя на мгновение. Я сделал последний глубокий вдох ночного воздуха и шагнул под каменную арку.

Тоннель был узким, сырым и низким. Приходилось идти, согнувшись, чтобы не задеть головой свод. Воздух стал гуще, запах — невыносимым. Он въедался в одежду, в кожу, в волосы. Каждый вдох был пыткой.

Я двигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в клубящийся перед факелом мрак. Отблески пламени плясали на стенах, выхватывая то трещину в камне, то полуистлевшие деревянные подпорки. Чтобы не заблудиться в этом каменном лабиринте, я начал делать зарубки на стенах лезвием топора. Глухой скрежет металла о камень звучал неестественно громко в гнетущей тишине.

Я шёл, показалось, вечность. Время в подземелье текло иначе, растягивалось, теряло смысл. Только зарубки на стенах и усиливающийся смрад указывали на то, что я двигался куда-то, а не топтался на месте.

И тут впереди что-то шевельнулось. Я замер, вжимаясь в стену и заслоняя факел рукой. Из-за поворота выползло… нечто. Размером с крупную кошку, но двигающееся странными, рывковыми скачками. Факел осветил из мрака тело, покрытое клочьями шерсти, длинный чешуйчатый хвост и крошечные глаза, светящиеся болезненно-зелёным светом.

Системное уведомление

Обнаружен: Заражённый землекоп (крысиный подвид)

Уровень опасности: Низкий (роем — Высокий)

Статус: Инфицирован

Крыса. Обычная крыса, но изуродованная и превращённая в оружие Леса. Она зашипела, обнажив длинные, почерневшие зубы, и бросилась на меня.

Адреналин ударил в голову. Я не стал дожидаться, пока она вцепится в ногу. Топор в моей руке взметнулся коротким, точным движением. Не широким размахом, а быстрым тычком обухом. Раздался глухой хруст, противный и влажный. Тварь отлетела в сторону, дёрнулась раз-другой и затихла.

Я стоял, тяжело дыша, хотя бой длился секунду. Сердце бешено колотилось. Это было лишь начало. Одна такая тварь не была проблемой. Но система не зря предупредила про «рой».

Я двинулся дальше, теперь уже настороженно поглядывая под ноги и в каждую щель. Запах становился всё гуще, почти осязаемым. Вскоре тоннель начал расширяться, свод пополз вверх. Я вышел в обширный подземный зал.

И застыл от изумления и ужаса.

Пол зала был усеян странными, пульсирующими светлячками. Но это были не они. Это была трава.

Приземистые, толстые стебли с мясистыми, покрытыми липкой росой листьями, испускавшие тусклое, ядовито-зелёное свечение. Вот и источник смрада! Система тут же подтвердила догадку:

Обнаружен: Гнилой побег (аномальная флора)

Источник низкоуровневой Лесной инфекции. Опасно при прямом контакте и употреблении внутрь.

По этой жуткой поляне сновали десятки заражённых крыс. Они поедали траву, вгрызались в стебли, и были так увлечены своим пиршеством, что сразу не заметили моего появления.

Но стоило мне сделать неосторожный шаг вперед, как камень под ногой скрипнул, и тишину разорвал пронзительный, скрежещущий визг. Десятки пар зелёных глаз уставились на меня. И затем вся эта масса из когтей, зубов и ярости ринулась в мою сторону.

«Боевое Чутьё» взорвалось ледяным пожаром в затылке. Не один сигнал, а десятки — крошечные, острые уколы опасности, сливающиеся в один сплошной рой смерти. Мозг, не привыкший к такой лавине данных, захлебнулся. Все-таки я был обычным офисным клерком, который учился сражаться всего несколько недель, а не ветераном, что годами шлифовал свои навыки.

Я отступил назад, встав на входе в узкий тоннель, используя его как бутылочное горлышко. Здесь они не смогут окружить меня. Первая волна накатилась.

«Боевой Размах!» — мысленно скомандовал я себе.

Мышцы спины и плеч ответили знакомым, уже отработанным движением. Топор описал широкую, сокрушительную дугу передо мной, сметая в кучу первых тварей. Хруст костей, противные вопли, брызги тёмной жидкости. Они лезли и лезли, карабкаясь по телам сородичей.

Одна крыса, что оказалась проворнее других, проскочила под дугой удара и рванулась к моей голени. «Боевое Чутьё» снова дёрнулось, предупреждая, но я уже был в движении, и не мог мгновенно изменить траекторию топора. Я рванул ногой в сторону, но острый, как бритва, зуб впился в кожу выше сапога. Боль, острая и жгучая, пронзила ногу.

Я взревел от ярости и боли, сбросил тварь ударом рукояти и вновь взмахнул топором, отсекая голову другой крысе, пытавшейся вскарабкаться на стену рядом.

Ещё одна прорвалась сбоку. Я увидел её прыжок краем глаза. Времени на замах не было. Рука с топором была занята. Инстинкт и «Боевое Чутьё» сработали на пару.

«Меткий бросок!»

Я не стал бросать топор, это было бы самоубийственно. Но схватил с пояса кресало и швырнул его в тварь со всей силой и точностью, на которую был способен.

Кресало, усиленное умением, просвистело в воздухе и с глухим стуком врезалось в бок крысе, отбросив её в сторону. Критическое попадание!

Но в этот момент ещё один зубастый демон, воспользовавшись мгновением потери концентрации, впился мне в предплечье, оставив рваную, кровоточащую ссадину.

С трудом отбив эту адскую волну, я отступил на несколько шагов вглубь тоннеля. На удивление, крысы не стали преследовать меня, занятые пиршеством на телах своих сородичей и охраной ядовитой плантации. По всей видимости их задачей было не преследование, а защита источника пищи и заразы.