Александр Соколовский – Весь пламень сердца (страница 21)

— Куда рулишь? Левее давай!.. Так — хорош!..

Передние маленькие колеса заносит то вправо, то влево. Видно, руль туговат. От стальных пластин — «шипов», приваренных к задним огромным колесам, на утрамбованной земле остаются следы — глубокие косые ямки.

— Стой!.. Заводить будем!..

Неуклюжего «Федю» обступила целая толпа.

— Васька! Крути сильней ручку! Авось заработает!..

Круглолицый веснушчатый паренек взялся за ручку и крутанул. Машина издала звук, словно поперхнулась.

— Э-э, крутит!.. Дай-ка я!

Рукоятку вертели по очереди, до пота, до изнеможения. Но «Федя» упрямо не желал заводиться. Из соседней мастерской, обтирая руки промасленной ветошью, вышел высокий человек в комбинезоне и кепке, надетой задом наперед, чтобы козырек не мешал. Он издали полюбовался хлопотливой суетой, царившей вокруг трактора, и не спеша, вразвалку, как ходят матросы, подошел к толпе, обступившей «Федю».

— А ну, браточки, отшвартуйся в сторонку.

Рабочие расступились, послушно пропуская известного всему Путиловскому заводу богатыря, в прошлом и правда матроса и штурмовавшего в семнадцатом Зимний, — Павла Калачева. Он поплевал на ладони, набрал побольше воздуху в богатырскую свою грудь и, взявшись за рукоятку, закрутил ее с такой быстротой, что у молодых путиловцев дух захватило. Трактор зафыркал, затрясся, как в лихорадке, окутался сизым дымом.

— Вот так-то, братки, — сказал Калачев, оглядывая всех с победоносным видом.

Но, почихав и покашляв минуты три, упрямый «Федя» вдруг печально крякнул и умолк. И сколько ни крутил рукоятку силач-матрос, трактор не издавал ни звука.

— Корову за хвост столько покрутишь, она и то заведется, — в сердцах сказал Калачев. — Эх, мастера вы, мастера.

В это время у проходной раздался громкий, требовательный сигнал автомобиля. Скрипнули тормоза. Сторож кинулся открывать ворота. Но через будку сторожки уже входил во двор «Красного путиловца» Сергей Миронович Киров.

— Ну вот, — упавшим голосом произнес кто-то в толпе, обступившей трактор. — Мироныч приехал, а у нас ни тпру, ни ну.

— Да, опозорились опять, — невесело согласился Калачев.

Киров быстрым шагом подошел к рабочим, поздоровался, зоркими прищуренными глазами оглядел унылые лица.

— Здравствуйте, товарищи! Что, опять, нелады?

— Второй час бьемся, Сергей Миронович, — раздалось в толпе. — Не заводится, хоть плачь.

— Подачу горючего проверили? — спросил Киров.

— И подачу проверили, и искра есть, кажется, все в порядке, а он не заводится, — наперебой заговорили рабочие. — Чихает только…

— И карбюратор проверили?

— А что его проверять? — удивился веснушчатый Вася, который первым взялся за рукоятку. — Небось американский!..

— Ну и что? — сказал Сергей Миронович, оглядывая захламленный двор, кучи мусора под забором, груды ржавого железа, опилок, металлической стружки. — Карбюратор-то американский, а грязь у вас тут такая, что против нее никакой «форд» не устоит…

Механик с гаечным ключом и отверткой полез под капот и стал вывинчивать из карбюратора жиклеры. А Сергей Миронович зашагал в цех. Рабочие цепочкой двинулись за ним.

В цехе было темно, тесно, грязно и душно. С десяток машин — одни только еще начинали делать, другие были почти готовы — загромождали мастерскую. Эх, раздвинуть бы эти узкие стены, пробить окна, чтобы хлынули в цех потоки солнечного света!.. Старина, убожество так и глядели изо всех углов.

— Ясное дело, — невесело сказал Киров. — Меня бы сделали в такой каморке, я бы тоже наотрез отказался заводиться.

Кое-кто из рабочих засмеялся. Сергей Миронович тоже усмехнулся. А потом заговорил серьезно, горячо:

— Ну, товарищи красные путиловцы, шутки в сторону. Стране нужны тракторы. Много тракторов. Владимир Ильич мечтал, что у нашего рабоче-крестьянского государства будет когда-нибудь сто тысяч тракторов. Эти машины нужны деревне, беднякам-крестьянам, их хозяйствам, которые начинают работать по-новому — коллективно. Не будет у крестьянина трактора, его кулак с потрохами съест. Партия уже наметила большие стройки. Будут тракторные гиганты в Сталинграде, в Харькове, в Челябинске. Но пока эти заводы строятся, тракторы колхозам должны доставлять мы, путиловцы!

— Э-эх, — вздохнул кто-то в толпе, напряженно слушавшей Кирова. — Вот будут заводики. Небось цеха просторные, вентиляция, механизация…

— Будут, — ответил Сергей Миронович. — И у вас тоже будут. Поставим новые станки, цех переоборудуем.

Во дворе послышалось прерывистое фырканье. В цех влетел разгоряченный механик.

— Заработал! Слышите?.. Точно вы сказали, Сергей Миронович: жиклер засорился…

Всей толпой рабочие высыпали во двор. Стальное сердце упрямца «Феди» стучало ровно, без перебоев.

— Ура! — закричал Вася. — Качать Перхушкина!..

Десятки рук подхватили механика, и он начал взлетать над толпою, нелепо взмахивая руками и ногами.

— Стойте, черти! — кричал он. — Это не меня — Сергея Мироновича качать надо!..

Киров смеялся.

— А ведь так работать могут все наши «Федоры». Надо только постараться. Ну и от грязи избавиться.

— Постараемся, товарищ Киров, — заверил Сергея Мироновича слесарь Фомичев. — И грязи не будет — ни в цехах, ни во дворе. — Он обернулся к товарищам. — Верно говорю, ребята?

— Правильно, Алексей, точно говоришь… — отозвались рабочие.

— Вот что, товарищи путиловцы! — громко сказал Киров. — Первыми вы за Владимиром Ильичем в семнадцатом пошли. Первыми и в нашей стройке будьте. Помните, без ваших тракторов, без вот этих «Федоров», социализма нам не построить!..

Рабочие сдержали слово. Цех был очищен от хлама и пыли, со двора исчезли груды ржавого железа, опилок, мусора.

— Молодцы, — от всей души похвалил их Киров. — А ведь я посоветоваться к вам пришел. Хочу обратиться в Совет труда и обороны[3]. Пусть дадут путиловцам задание — официальное — на изготовление тракторов. Как думаете, пять тысяч штук в год осилим?

— Многовато, — почесав задумчиво в затылке, с сомнением проговорил механик Перхушкин.

Киров внимательно посмотрел на него.

— А если по-большевистски?

— Выполним, Сергей Миронович! — задорно раздалось в ответ. — Даешь пять тысяч советских «фордзонов»!..

Шел 1927 год. Партия уже начертала план первой трудовой пятилетки. Был запланирован и выпуск тракторов на «Красном путиловце». Сначала — пять тысяч машин в год, потом — десять тысяч, а к концу пятилетки — двадцать!

Тракторы были необходимы стране. В кабинете Кирова, в Смольном, на столике в углу росли горы писем, в которых руководители строек, собравшиеся в коммуну крестьяне, секретари райкомов и обкомов партии просили похлопотать насчет тракторов. Иногда среди этих писем попадались посланные давними друзьями. На одной из строек Урала работал старый товарищ Сергея Мироновича — знакомый еще по Астрахани, по Баку — смелый горец Чингиз Ильдрым. «…Мироныч, дорогой, — писал он, — помоги мне, мне нужны тракторы, 10 штук, как-нибудь выцарапай мне, а то задыхаюсь без транспорта. Возьми шефство над нами».

И друзья и совсем незнакомые люди верили — Киров, внимательный, сердечный, всегда поможет, всегда откликнется, никого не оставит в беде.

ДЕТИЩЕ КИРОВА

Наш Ижорский завод стоит от Ленинграда километрах в двадцати пяти, но это не мешало Сергею Мироновичу быть у нас частым гостем. Впрочем, какой же он был гость! Это был настоящий советский хозяин, который болел душой за работу всех наших заводов.

Вот как-то весной 1930 года приехал Мироныч на наш завод, походил по цехам и зашел во 2-й цех.

А цех в этот момент, откровенно говоря, очень был неказистым. Большая часть его только-только вышла из консервации. Программы твердой и постоянной у цеха не было, дисциплина была так себе. Походил Киров по цеху, поговорил с рабочими, инженерами, и стала картина для него ясна.

— По-моему, закисли вы тут без дела, — заявил Мироныч, — и рабочие у вас бродят какие-то сонные. Надо вам дать хорошее задание, чтобы вы все встряхнулись, чтобы было над чем подумать и рабочим, и инженерам, и техникам. Приготовьтесь, товарищи, к серьезной, ответственной работе.

Очень скоро рабочие узнали, что Киров имел тогда в виду блюминг. Прошло немного времени, и мы приступили к созданию первого советского блюминга. Сергей Миронович был постоянно в курсе этой новой для нас и сложной работы. Он звонил по телефону, вызывал к себе администрацию, партийных работников и требовал исчерпывающих сведений о ходе работ.

Когда начали формировать первую станину блюминга, Киров снова приехал на завод.

Начальник цеха, который сопровождал Кирова, подозвал меня и сказал:

— Вот наш мастер, товарищ Кириллов.

— Ну, — говорит мне Сергей Миронович, — рассказывай, старина, как дела идут, показывай мне свое царство.

Повел я Мироныча по своему токарному участку. Рассказываю ему, где какие станки, как и что обрабатывать собираемся. Мироныч слушает внимательно. Довел я его до конца отдела. А там лежала кованая шестерня, огромная, тонн на 60. Киров около шестерни остановился и спрашивает меня.

— Где же вы такую махину обрабатывать будете?

— А вот на этом станке, — отвечаю.

— Да что вы, — усомнился Мироныч, — можно ли на таком старом станке этакую шестерню обработать?