Александр Снегирев – Как мы бомбили Америку (страница 30)
– Окей, – вяло сказал Юк. Я скривил недовольную физиономию.
– Расстраиваешься, Алекс, что я не доверяю вождение тебе? – подмигнул с ухмылкой Лаки. Я не ответил. Мы поплелись к пикапу.
Олимпия уже поджидала нас. После падения в бассейн «Плимут» еще больше перекособочился. Мы забрались в кузов.
Сбор баков прошел без эксцессов. Олимпия тормозила возле каждого, мы спрыгивали с борта и составляли баки в кузов. При подъеме на злополучную горку Олимпия попросила нас слезть:
– Извините, ребята, лишний вес.
Мы вскарабкались сами и, загрузив последний бак, подкатили к огромному контейнеру, над которым вились жирные мухи. Вытряхнули мусор. Поехали обратно. Тут заглох мотор.
– Твою мать! – шипела Олимпия, дергая рычаги. После нескольких свистящих звуков мотор вовсе перестал реагировать на поворот ключа зажигания.
– Придется толкать, парни.
Потерявшие веру, молча, словно гужевые животные, мы вылезли из кузова и принялись толкать.
Сначала дорога шла в горку, нам пришлось попотеть. Олимпия помогала нам, тоже толкая и руля одной рукой через открытое окошко. Поравнявшись с офисом, мы заметили Лаки.
– Не везет вам, парни, с этим пикапом, – пошутил хозяин. Помочь жене он не удосужился.
Тут «Плимут» вдруг поехал сам, и не успели мы понять, в чем дело, как он уже несся вниз со склона. Пытаясь впрыгнуть в кабину, Олимпия кинулась вдогонку. Но было поздно. В следующее мгновение раздался большой всплеск, и тарантас зарылся носом в сверкающую лазурь, подмяв одинокий надувной матрас. Несколько пустых баков, перелетев через кабину, поплыли по взбаламученной глади. С другого конца бассейна в ужасе выскочил толстяк латиноамериканского вида.
– Факин шит! Факин шит! – твердил толстяк..
На этот раз наша вина была не очевидна. Я бы даже сказал, что нашей вины не было. Однако нам снова пришлось вылавливать из бассейна мусорные баки, а потом помогать вытаскивать «Плимут» на сушу. Воду спустили и решили больше не наливать. Все равно сезон подходил к концу.
Рядом остановился красный кабриолет Марианны, возле которой сидела Лица.
– Вы что, опять утопили пикап?! – с трудом сдерживая смех, спросила Марианна.
– Вроде того.
– Представляю, Алекс, что будет, когда ты купишь себе машину! – захохотала Марианна. Недавно я поделился своими планами в «Вестминстере».
– За рулем была Олимпия, – буркнул я.
– Повезло моему брату с работничками! Вам купить чего-нибудь?
– Бананов, – попросил я.
– Хватит тебе бананов! И так дышать нечем! Лучше чизкейк! – встрял Юкка.
Через час было доставлено и то и другое.
– До вечера, ребята, – Марианна послала нам воздушный поцелуй и укатила восвояси.
– Вот и телки на красивой тачке… – задумчиво произнес Юкка.
– Мечты сбываются… – я проводил взглядом красный кабриолет. Мои мысли перебил Лаки, к нему снова вернулось хорошее настроение.
– Нравится моя сестра, парни?
– Нет, что ты.
– Хочешь сказать, она уродина?
– Нет, она очень красивая женщина, но…
– Я не против. Она всем нравится.
– Лаки, мы не в том смысле…
– В прошлом году за ней увивался один хороший парень, реднек. Георгиас об этом знал. Так вот, однажды Марианна этого парня отправила подальше, надоел он ей. А он возьми да и напейся. Набрался он, значит, и заснул вон там, на рельсах. И знаете что? Его переехал поезд!
И Лаки громко рассмеялся.
Терминатор
Мне в голову пришла замечательная идея – делать художественные салаты. Я попробовал разложить дольки помидоров, огурчики и луковые кольца так, что получались смешные рожицы. Времени это занимало не больше обычного, требовалось только положить пару лишних листиков зелени, чтобы придать рожицам убедительности. Воодушевленный, я наделал художественных салатов и вовсю раздавал их официанткам. Через час подбежала Олимпия. Я скромно потупился, собираясь принять поздравления. Наверняка кто-нибудь из гостей уже отметил мое творческое нововведение.
– Алекс, ты хочешь нас разорить?! Зачем ты кладешь так много салата?!
На это мне было нечего ответить. Олимпия отодвинула меня от очередной партии моих «произведений» и принялась беспощадно их разрушать, делая из каждой тарелочки по две новых.
– Нельзя класть так много салата! Нельзя!!!
– Вот так, запомнил?! – Олимпия отряхнула с рук ошметки «глазок» и «носиков».
Я открыл холодильник, чтобы достать для переделки заготовленные салаты. В холодильнике почему-то пахло родительской кухней. Мне пять лет. За окном солнце. Я сижу напротив отца. Мы завтракаем. На нем форменная рубашка с погонами. На столе двумя башенками возвышаются бутерброды с докторской колбасой… В холодильнике пахло именно так. Я застыл.
– Алекс, бэйби, дай мне шоколадный торт с орехами, – донесся сзади голос Женуарии. Я не мог шелохнуться. – И не забудь про нож, я его оближу. Алекс!!!
– Да… секунду. – Запах стал улетучиваться, как сладостное виденье, удержать которое нет никакой возможности. Я отрезал торт и протянул нож Женуарии. Она принялась слизывать шоколад своим широким языком.
К вечеру явилась Марианна с большим свертком. Она торжественно развернула бумагу и позвала всех полюбоваться покупкой. Это был Терминатор в метр высотой, с обрезом и ободранной кожей на лице, из-под которой сверкал красный глаз. Терминатор был голый, в одних сапогах. Огромный член был в полной боевой готовности. Марианна установила скульптуру на разделочный стол.
– Хорош, а?!
Бельмондо сразу вышел. Марианна налила себе и нам с Юккой по рюмочке кофейного ликера.
– Мне бы такого мужика! – басом заявила Женуария. – С такой пушкой!
– Обожаю военных, – хихикнула Джерри.
– Он сильный! Он всегда побеждает! – не могла нарадоваться Марианна, чокаясь рюмочкой с прибором Терминатора.
– Умение побеждать – вот что отличает настоящих мужчин, – жена Бельмондо одарила Юкку выразительным взглядом.
Вошла Олимпия.
– Что это?
– Скульптуру купила.
– Редкая вульгарность!
– Тебя забыла спросить, дорогая невестка.
– Как тебе не стыдно, у тебя же муж!
– А чего мне стыдиться?
– Притащила голого мужика. Ты о Георгиасе подумала?
– Ты меня не учи! Со своим мужем разберись!
– У нас с Лаки все в порядке!
– Весь город знает, как у вас в порядке. Особенно нью-йоркские мальчики! – съязвила Марианна.
– Заткнись, шлюха! Здесь чужие! Он же твой брат!
– Как ты меня назвала?! А ну повтори! – Марианна пихнула Олимпию в грудь.
– Отвали!
– Твою дочь трахал весь город, а я шлюха!