Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 33)

Пробыв в городе месяц, утром 15 октября путешественники оставили город Дынь-юань-ин и направились обратно в Калган. Теперь предстоял далёкий, трудный путь, так как от Дынь-юань-ина до Калгана расстояние (по Монголии) около 1 200 вёрст, которые они должны были пройти без остановок.

«Первый акт экспедиции был окончен. Результаты путешествия, копившиеся понемногу, теперь обрисовались яснее. Мы могли с чистой совестью сказать, что выполнили свою первую задачу, и этот успех ещё более разжигал страстное желание пуститься вновь в глубь Азии, к далёким берегам озера Куку-нора»[457].

Маршрутная съёмка, метеорологический журнал и прочее, несомненно, доказывали, что задачу свою Николай Михайлович выполнил блестяще и оправдал возлагавшиеся на него надежды…Для довершения успеха необходимо было, как можно скорее, снова пуститься в путь к заветным берегам озера Куку-нора, к которому он был так близко… Но для этого, прежде всего, необходимо было иметь деньги, которые можно было достать только в Пекине [457].

Несмотря на оказанную помощь ИРГО и военного ведомства Николаю Михайловичу пришлось готовиться к следующему этапу пути со скудными не соответствующими в реалиях средствами. Влангали понимал, что каждый день отпущенный на экспедицию слишком дорог, и поэтому генерал выдал ему авансом из посольских средств недополученную сумму за прошлый 1871 г. и вперёд за 1872 г.

Немалые затруднения встретили также и выдача паспорта Пржевальскому. Влангали потребовал выдачу разрешения на посещение Пржевальским провинций Гань-су, Куку-нора и Тибета. Китайские министры сначала отказывали в этом, но при настоятельном требовании уступили, с оговоркой, однако, что «в названных странах, при мятеже дунган и прочих неурядицах разного рода, проезд весьма рискован и что правительство империи не ручается за безопасность путешественников». Поэтому на всякий случай Пржевальский провёл дополнительное учение по стрельбе.

Тем не менее, когда 5 марта 1872 г. Пржевальский со своими спутниками выступал из Калгана, рассчитывая пробраться до Лхасы и пробыть в отдалённых краях около двух лет, то у него в кармане было в наличности только 87 лан денег, то есть 174 руб.! Однако цель, к которой он упорно шёл, по его мнению, этого стоила. «Пожелайте мне, – писал он М. П. Тихменёву, – счастливо докончить дело, которое, надеюсь, не пропадёт бесследно для науки».

Стрельба в цель. Художник И. М. Прянишников

Прибыв в Чебсен, путники на высоте 12000 футов провели около 2 недель. 23 сентября путешественники двинулись дальше. На третий день они повстречали на горизонте около сотни конных дунган. Пржевальский решил не отступать, а идти вперёд. «Положение было действительно опасным, но иного выхода из положения он не видел. Вся надежда была на надёжное оружие, выучку военных и трусость дунган. Посему принято решение пройти с оружием в руках, чем позорно погибнуть смертью барана, которого потащили бы на виселицу» [458]. Увидев хладнокровие русских, дунгане пропустили караван и не решились помешать его движению.

Пржевальскому присвоили наименование «хубилган» великий святой и сверхъестественный доктор. Местные князья приводили к нему своих детей, прося его наложить на них знамение и благословить их на всю жизнь, а при приближении к Дулан-киту, собралось до 200 человек, стоящих по обеим сторонам дороги на коленях и усердно молящихся [459].

Странствуя по Тибету, экспедиция встретила новый 1873 год в спартанской обстановке. На следующий день они двинулись дальше, и к 10 января дошли до берегов Голубой реки (Ян-цзы-цян), где встретили массу животных. Охота была успешной, заготовлено было только мясо для еды и шкуры для выделки. Остальное не брали.

С прибытием в г. Дынь-юань-ин Пржевальский получил тысячу лан, высланных ему генералом Влангали, а также письма из России и три последних номера газеты «Голос» за 1872 год.

Путешественники двинулись по намеченному пути и 14 июля пересекли середину пустыни Гоби в направлении на Ургу. На протяжении 1100 вёрст не было ни одного ручья, ни одного озерка, иногда встречались колодцы через промежутки 50–60 вёрст. Жара доходила до +45С. Приходилось брать по глотку в рот на одного. На протяжении 34 вёрст пути в течении 9 часов не было ни одного колодца.

Так как съёмка являлась одной из важных целей экспедиции, от неё нельзя было отказаться и приходилось идти даже в жаркое время суток. Для примера: «на маршрутно-глазомерной карте, приложенной к книге Пржевальского, путь от Дынь-юань-ина до Урги изображал линию не более 5 см длиной, но эта линия была приобретена ценою сорока четырёх переходов, главным образом по невыносимой жаре в пустыне» [460].

Наконец-то 5 сентября все без потерь прибыли в Ургу, где были встречены Русским консулом. Результаты, проделанные экспедицией, были эффективны.

В течении почти трёх лет (с 17 ноября 1870 г. по 19 сентября 1873 г.) путешественники прошли 11.100 вёрст, при этом 5.300 были сняты глазомерной буссолью. Материалы составлены для карты, покрывающей неисследованное пространство в Центральной Азии до верховьев Голубой реки, и впервые дало ясное понятие о гидрографической системе Куку-норской области. Ежедневно 4 раза производилось метеорологическое наблюдение, измерялась температура почвы и воды, измерялась влажность воздуха и абсолютные высоты местности, проводились этнографические изыскания.

Отдохнув неделю в Урге, они выехали в Кяхту, куда и прибыли 19 сентября 1873 г. Отсюда Николай Михайлович отправил в С.-Петербург в Императорский ботанический сад пять больших ящиков с растениями, собранными в 1872 и 1873 гг. Что касается зоологической коллекции, то она весила 36 пудов и была отправлена из Кяхты на двух тройках в Иркутск, куда и сам Николай Михайлович приехал 9-го октября 1873 года [461].

Пауза в странствиях. Торжественное чествование в Варшаве. Составление отчётов Главному штабу

После триумфальной встречи в Иркутске, путешественникам требовалось отдохнуть от трёх лет изнурительного пути. Ехать сразу же в Петербург не предоставляло возможности, так как санный путь, по которому шли обозы, начинался обычно после 20 ноября. Тогда на 4-й день своего пребывания Пржевальский стал составлять отчёты в ГШ Русской Армии. В них он изложил современное состояние Китая и его Армии, а также сведения о магометанском восстании в Западном Китае [462]. Чтобы не тратить время без надобности, он стал читать лекции в «Благородном собрании» г. Иркутска и принялся за написание новой книги о своём путешествии в двух частях [463].

Из Иркутска в Петербург Николай Михайлович отправился в конце ноября 1873 года и встретил праздник Рождества Христова в январе 1874 г. в родном Смоленске. По дороге он заехал в Москву на 4 дня, где познакомился с зоологом и заядлым охотником Л.П. Сабанеевым и был очень рад этому полезному знакомству.

«Мне предлагают печатать мою книгу со всеми рисунками, за счёт общества «Испытателей природы». Вместе с тем, не просят, a пристают написать хоть одну статью в журнале «Природа». Часть коллекции, вероятно, купит московский музей»- писал он с гордостью своему другу И.Л.Фатееву.

Больше всех оценил его труд и служение на благо России военный министр Д.А.Милютин. Он сразу же прикомандировал Николая Михайловича к Главному штабу, чтобы дать возможность заниматься ему чисто научной деятельностью. Параллельно он вышел с ходатайством перед императором о назначении:

– Н.М. Пржевальскому ежегодной пенсии в 600 рублей, Пыльцову -200 рублей.

– Обоим присвоить очередные воинские звания: Н.М.Пржевальскому – подполковника; М.А.Пыльцову – поручика.

– На время прикомандирования к Главному штабу Пржевальскому назначить жалование 2250р., а Пыльцова поощрить 11-месячным отпуском.

ИРГО поставило вопрос о награждении Н.М.Пржевальского высшей наградой общества: большой Константиновской медалью, но перевесом в 1 голос ей был награждён граф Е.С.Уваров глава Московского археологического общества за исследование «Меряне и их быт по курганным раскопкам».

Пржевальского всегда тянуло туда, где находились его польские друзья, где он в начальный период своей деятельности приобрёл исследовательские умения и навыки как базовые компоненты профессионального становления – в Варшаву. Автор случайно, исследуя архивы польской периодической прессы, наткнулся на газеты того времени. В рубрике «Последние Известия» польская газета «Краковский курьер», от 10 апреля 1874 г. сообщала (перевод с польского):

«На минувшей неделе из Петербурга в Варшаву прибыл известный путешественник по Азии, участник Русского географического общества, подполковник Генштаба Н. М. Пржевальский, который до экспедиции в Азию был учителем географии в Варшавской юнкерской школе, от пехоты, и здесь он очень хорошо известен многим людям. Варшавские друзья пана Пржевальского на прошлой неделе, в четверг, в английской гостинице устроили в его честь обед, около 40 человек, в основном из Генштаба, однако, впрочем, в числе присутствовавших на обеде были также офицеры всех почти видов оружия и несколько гражданских лиц.

К концу обеда начальник 1-й бригады 6-й пехотной дивизии, генерал-майор Эрнрот, как старший среди присутствующих на обеде, произнёс первый тост за здоровье п. Пржевальского, в нескольких словах упоминалось о его деятельности, как путешественника. Подполковник Пржевальский, поблагодарив всех за оказанный ему сердечный приём. Он просил, чтобы ему разрешили произнести тост за здоровье отсутствующего его товарища по трудной экспедиции, подпоручика 31-го Алексопольского пехотного полка (ученика Варшавской школы юнкеров от пехоты) М. А. Пыльцова, который гостил ныне у своего отца в селе, Тамбовской губернии, в окрестностях города Усмани, куда была незамедлительно послана телеграмма следующего содержания: