Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 27)

В помощники он взял себе Николая Ягунова – сына сосланной на поселение бедной полячки и местного казака Николаева. Ягунов служил в штабе Восточно-Сибирского военного округа топографом.

Задачи, поставленные Пржевальскому командованием ГШ и ИРГО, записанные в предписании, имели военный и научный характер:

проинспектировать два линейных батальона;

собрать сведения о числе и состоянии поселений, там находящихся, как наших, так и инородческих, т. е. маньчжурских и корейских;

исследовать пути, ведущие к границам Манчжурии и Кореи;

исправить маршрутную карту и дополнить ее новыми пунктами;

«производить какие угодно учёные изыскания».

Начав свой путь 26 мая 1867 года, преодолев расстояние от Иркутска почти 1300 км, Пржевальский и его спутник 16-ти летний Николай Ягунов, 5 июня прибыли в начальную точку своего путешествия село Сретенское, на р. Шилке.

С 14 июня путешественники прошли уже по воде около 280 км до устья Шилки, где та встречалась с Аргунью и обе впадали в Амур. Преодолев ещё около 800 км, они проинспектировали наличие на левом берегу р. Амур от устья Шилки до Благовещенска поселений конного казачьего полка. 20 июня прибыли в Благовещенск, насчитывающий в то время 3500 душ. Тут жили в основном чиновники и военные.

В с. Хабаровке, имевшей населения чуть более 2000 жителей, Пржевальский купил лодку и нанял гребцов – казаков для дальнейших исследований на реке Уссури. Преодолев по ней около 400 км, он посетил ст. Буссе, где остановился в той же квартире, где по случайному совпадению когда-то жил ботаник Максимович. «Завтра оставляю Ханка и пойду на берега Великого океана, к границам Кореи, в залив Посьета, откуда съезжу в саму Корею. Потом отправлюсь на два месяца в горы и в начале декабря выйду опять на Уссури, откуда к новому году приеду в Иркутск, если только не удастся пробыть здесь еще с полгода, как я просил» [408].

Оригинальность путешествия молодого штабс-капитана состояла в том, что от южной оконечности озера Ханка до залива Посьет Пржевальский прошёл по новому маршруту, а путь от залива Посьет до устья реки Тазуши, вдоль побережья Тихого океана, был пройден не морем, как это сделали его предшественники, а сушей, по разведанным им трудно проходимым лесным тропам, нанесённым на карту. Пржевальский два раза пересек хребет Сихотэ-Алинь, главный кряж которого «не посещался даже и нашими зверопромышленниками», и забрался в такие места, каких, по его выражению, «не знает и сам дьявол» [409].

Подводя итоги шестимесячной экспедиции можно сделать вывод. Поручения, отданные Пржевальскому Генштабом, были качественно исполнены: все русские селения были описаны; произведена была приблизительная регистрация инородческого населения; собраны подробные сведения о состоянии сухопутных сообщений и о возможности движения по ним военных отрядов, более подробно были описаны пути, ведущие к границам Манчжурии и Кореи, а также и дороги из бассейна Уссури к берегам Великого океана. Все время регулярно производились систематические наблюдения температуры, давления атмосферы и вообще составлен был полный метеорологический журнал.

Сибирский Отдел ИРГО по достоинству оценил его труд. В отчете Отдела за 1868 г. было сказано, что «он увидел в Пржевальском оживление своей деятельности…, так как в среде его почти никого не осталось из людей неутомимых, готовых по собственному побуждению, с таким самоотвержением совершать многотрудные и отдаленные путешествия… Отдел с живейшим интересом ожидает получения разработанных материалов, собранных гражданином Пржевальским, которые послужат лучшим украшением будущих записок Отдела Русского географического общества».

Выполнение важной миссии по защите границ на Востоке. Участие в военной операции против хунхузов

Не всё пошло по намеченному плану, как предполагали в Генштабе и надеялся сам Пржевальский. Маньчжурская научная экспедиция, на которую планировали Николая Михайловича сорвалась по объективным причинам. Новый для России Уссурийский край служил для Китая местом для ссылки преступных, антисоциальных элементов, которые по выражению наших путешественников являлись «самовольными засельщиками» и были вне юрисдикции Китая и Кореи [410]. В силу того, что размеры территории, находящейся под китайским «управлением» от рек Уссури и Суйфун до Хинганского горного хребта официальному Китаю не были известны, – граница по реке Уссури на тот момент не была размежёвана. И как итог: грядущие события конца 1867 – начала 1868 г. стали началом «Манзовской [411] войны», поддержанной хунхузами [412] и в течение трёх месяцев угрожали самому существованию теперь уже нашего молодого русского Приморья.

Летом 1867 г. на острове Аскольд (он же Маячный, площадью примерно 15 кв. км), были случайно открыто небольшое месторождение золота. Слух тотчас же дошёл до местного населения из приграничных районов и туда толпами устремились всевозможные бродяги из туземного населения. Русские об этом факте узнали многим позже. В заливе Петра Великого маячили китайские джонки, спешившие в том же направлении. По пятам за старателями, привлечённые наживой, следовали шайки хунхузов. Однако же русское правительство запретило им разработку золота: послано было военное судно «Алеут» с небольшим отрядом. Высадившись на берег, командир шхуны лейтенант А.А.Этолинс 15 матросами, насчитал там до 500 китайских старателей и конфисковал у них около 5 фунтов золота. Старатели без сопротивления удалились.

В отместку, в мае 1868 года, деревни Шкотова, Никольская и Суйфунская, основанные выходцами из Астраханской и Воронежской губерний, подверглись нападению китайских разбойников хунхузов, примерно 600 человек, и были сожжены.

Они уничтожили военный пост в заливе Стрелок, при этом убили 2 человека. Однако на этом они не оставили планы овладеть золотоносным островом и отнять его у русских путёмвооружённого вторжения. Со стороны командования Края приняли меры: район был объявлен на военном положении, туда выдвинули небольшие военные отряды.

Штабс-капитан Н.М. Пржевальский получил приказание: «Срочно прекратить свои научные исследования». Его, как офицера-выпускника академии, назначили начальником штаба и командиром отряда, действующего в р-не долины реки Сучан, главного ядра бандитских формирований.

На этом участке с ним взаимодействовали начальник Суйфунского постового округа подполковник Я.В. Дьяченкои моряк, лейтенант А.А. Этолин, чья винтовая шхуна «Алеут» годом ранее доставила экспедицию Пржевальского из устья Суйфуна в Посьет. Из Николаевска-на-Амуре и Хабаровки на выручку спешил сводный стрелковый полубатальон под командованием начальника штаба войск Приморской области полковника М.П. Тихменева.

В мае 1868 г., когда его подразделение проходило через станицу Буссе, М.П.Тихменев встретился с Пржевальским и поручил ему принять под своё командование дополнительную стрелковую роту, следовавшую из Хабаровки на пароходе «Телеграф» [413]. Выполнив это поручение, Николай Михайлович должен был догнать основные силы у ст. Бельцово.

Для уничтожения одних и разоружения других в разные концы края отправилось несколько военных отрядов. Одну из команд которой предстояло совершить поход из станицы Верхне-Романовой к крупному «манзовскому» поселению Пинсау (Пинсоу) на реке Сучан, возглавил штабс-капитан Н.М. Пржевальский.

О том, как проходил поход, лучше всего узнать от самого Пржевальского. Сохранившиеся в архивах донесения Николая Михайловича на имя М.П. Тихменева дают такую возможность.

«11 июня вечером я со своей стрелковой ротой был уже в Пинсау, сделав в течение пяти дней, т. е. со дня выступления из Романовой до прихода на Сучан, 130 вёрст. Притом один из этих пяти дней был употреблён на розыски людей около одной подозрительной фанзы, замешанных в преступлениях (в верховьях Дауби). Придя в Пинсау, я нашёл там, около 150 человек манзовской милиции, как с Сучана, так и с рек Пхусун, Та-ухэ, Суду-хэ. Первым моим делом по прибытии в Пинсау было обезоружение китайской милиции. Отобранные ружья возьму с собой и доставлю в Находку.

Трёхпредводителей манзовской милиции с pp. Пхусун, Та-ухэ и Суду-хэ, а равно и старшину в Пинсау я арестовал за то, что они, вопреки приказаниям лейтенанта К.С. Старицкого, казнили трёх пойманных хунхузов и в том числе одного атамана. Мне кажется, что это они сделали для того, чтобы пленные хунхузы при допросе не показали чего-нибудь предосудительного о сучанских манзах. Одновременное прибытие с трёх разных пунктов наших отрядов, обезоружение милиции, арест ее предводителей и главного старшины с помощниками – все это произвело самое сильное и для нас самое благоприятное впечатление на жителей сучанской долины.

Они в первый раз увидели перед собой силу, готовую раздавить их при малейшем сопротивлении, и с совершенной покорностью, могу даже сказать, с раболепством, встречали наши отряды».

За участие в боевых действиях Николай Михайлович был представлен досрочно к производству в капитаны и переведён в Генеральный штаб. Вместе с тем его назначили старшим адъютантом штаба войск Приамурской области, вследствие чего он вынужден был отправиться в Николаевск, где и прожил всю зиму.

Поселившись там, Николай Михайлович все свободное от службы время, посвящал разработке коллекций и составлению описания своего путешествия. Жизнь в Николаевске была очень однообразная, и Пржевальский, чтобы не терять время зря, вместе со своим учеником Ягуновым ежедневно занимались по географии и истории.