Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 12)

В тот же год в этот район была направлена экспедиция 29-летнего сотрудника Академии наук А.Ф. Миддендорфа [202]. Вместе с Василием Вагановым он проехал вьючным путём до села Амги (на р. Амга, притоке Алдана), где в конце апреля снарядил большой отряд для исследовательской работы. Миддендорф на склонах Станового хребта нашёл несколько каменных знаков в виде пирамидальных груд камней, которые принял ошибочно за китайские пограничные столбы, которые на самом деле были обычные «обо» [203], что встречаются повсюду в Монголии и Средней Азии, не имевшие никакого отношения к границам Китая.

По итогам исследования составленную записку передали на рассмотрение главе Корпуса военных топографов генерал-лейтенанту Бергу, который командировал в «землю гиляков» самого же Миддендорфа для «дипломатических переговоров» об уступке исследованного куска земли для фактории и немедленного проведения границы с Китаем. По мнению некоторых историков, генерал Берг полностью полагаясь на представление Миддендорфа, и был ярым противником действий Невельского. Данные экспедиции резко раздвинули границы Амурско-Зейской равнины. Под конец путешественники поднялись по Амуру до слияния Шилки и Аргуни, а оттуда через Нерчинск вернулись с результатами труда в Иркутск [204].

Чем стал для России Амур и Уссурийский край в XIX веке? «Сибирью владеет тот, у кого в руках левый берег и устье Амура». Бои за Амур

«Вот когда получите половину или две трети чего у вас не было – тогда можете считать себя дипломатом».

После того, как история вступила в XIX век, Великая Цинская династия постепенно отгородилась от внешнего мира и «замкнулась в свою скорлупу». Обстановка в стране резко повернулась в сторону упадка и отсталости от Европейских государств во многих сферах развития, особенно это сказывалось на обороне.

Воспользовавшись этой ситуацией, 1842 году англичане нанесли жестокий удар по Китаю, создавая потенциальную угрозу соседствующим Уссурийским землям. Маньчжурские правители вынуждены были принять принцип «экстерриториальности», когда западные купцы становились неподотчётными законам Китая, а соблюдали при этом законы лишь своей страны.

Русская Сибирь пока ещё не обладала удобным выходом к бассейну Тихого океана. Суровые прибрежья Охотского моря, не имеющие удобных гаваней, не представляли условий, необходимых для основания и развития там торговых городов. В этом случае России не оставалось более, как вступить в борьбу за земли Приамурья, утраченные в 1689 году и, по счастью для нас, плохо заселённыекитайцами [205]. Требовались решительные поступки со стороны русских. И они начались с приходом 38-летнего губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьёва.

В 1846 году, чтобы окончательно поставить точку в вопросе морского судоходства по Амуру, по распоряжению правительства, главным правителем русских колоний в Северной Америке кап. II ранга Тебеньковым в Амурский лиман с целью разведки был послан компанейский бриг «Константин» под командой подпоручика корпуса флотских штурманов А.М.Гаврилов.

Гаврилов, дошёл до первых мелей (на широте мыса Петах) стал на якорь, а сам на байдарках отправился к устью Амура. Дойдя только до мыса Тебах, он единственно верно установил, что в этом районе устья Амура нет никакой китайской военной силы и флота, которые, по данным Российского МИД, присутствовали в том районе.

Однако в результате, исследуя проходимость судов для реки, Гаврилов дал неточные сведения, получившие утвердительную трактовку в МИД Нессельроде, подтверждавшие мнение мореплавателя Крузенштерна о недоступности устьев Амура с севера через лиман, и Лаперуза с Браутоном о том, что Сахалин – фактически полуостров, соединённый с материком перешейком. Николай I не имел оснований не верить исследованиям трёх путешественников: Лаперузу, Крузенштерну, Гаврилову и наложил резолюцию: «весьма сожалею, вопрос об Амуре, как реке бесполезной, оставить; лиц, посылавшихся к Амуру, наградить». «За сим, 22 января 1847 г., граф Несельроде сообщил барону Врангелю: …дело о р. Амур навсегда считать конченным и всю переписку поэтому хранить в тайне» [206].

Ввиду того, что канцлер Нессельроде, по мнению некоторых историков, группировавший вокруг себя сторонников прусско-австрийской ориентации, отрицательно относился к большинству патриотических начинаний Муравьева, он не желал вникать должным образом в положительное решение амурской проблемы. Несмотря на это, начальнику военно-морского штаба Меншикову удалось добиться решения, чтобы на первый раз ограничиться устройством зимовья в гавани в этом районе [207]

24 июля 1849 г. Г.И. Невельской и морские офицеры при изучении берегов Сахалина, Амурского лимана, Татарского пролива и других близлежащих районов смогли добиться значительных научных результатов, в том числе было покончено с легендой о «полуострове» Сахалине и о «несудоходности» устья Амура и заставили правительство изменить свою точку зрения в Амурском вопросе, благоприятном для России [208].

До сих пор «фарватер Невельского» считается одним из наиболее удобных путей из устья Амура в Охотское море, а его отчёт подтвердил, что все население нижнего Амура и острова Сахалина и в середине XIX в. оставалось независимым и что все жители этих районов ненавидели маньчжуров [209]. Вот что писал Геннадий Иванович по этому поводу:

«В видах развития нашей торговли и политического влияния на сопредельный нам Китай, река Сунгари, орошающая населённую южную Маньчжурию, представляет удобный путь из южной части Приамурского края [210].

Чтобы воспользоваться правом, оставленным за нами по трактату 1689 года с Китаем, на обладание бассейном нижнего Амура с ближайшими районами побережья, необходимо подробно исследовать его во всех отношениях и установить над ним постоянное бдительное наблюдение.

«Всё это возможно сделать только при нашем немедленном утверждении в этом крае, ибо китайского правительственного влияния в нём не существует и Китай как бы ни признаёт его своей принадлежностью и оставляет свободным».

При таком положении и при доказанной ныне возможности проникнуть в Приамурский край по долине Амура из Японского моря он легко может сделаться добычей первого смелого пришельца. Чего, по связи этого края с Сибирью, Россия ни под каким предлогом допускать это не должна [211]. Правительство должно сосредоточить своё внимание и средства, чтобы…иметь возможность довольствовать местным продовольствием, для размещения там наших военных сил. Последние должны быть так расположены и средства их передвижения должны быть так устроены, чтобы они вовремя могли являться к избранной гавани, на устье Амура и на реку Сунгари. Мы должно иметь в виду, что море и реки надолго будут служить здесь единственными путями сообщения; край и с малыми средствами представляет надёжную защиту от враждебных покушений с моря».

Подробные мореходные исследования и открытия морского «оказались за бортом трусости и политической близорукости» некоторых чиновников высокого ранга. Впрочем, и секрет такого отношения был довольно прост: не было денег. Ведь амурские расходы были в то время пока не государственными расходами, а собственно сибирскими или даже только восточносибирскими. Генерал-губернатору же Восточной Сибири предоставлено было экономничать по разным штатным и вообще местным расходам [212].

В 50-е годы XIX столетия Китай, вновь испытываемый иностранным вторжением со стороны англичан и французов, а также внутренними беспорядками со стороны тайпинов [213], ухудшил своё международное положение и ослаб в военном отношении. На фоне этого в 1851 году России удалось заключить в Кульдже новый торговый договор [214] и получить разрешение на устройство торговых факторий в приграничных районах Кульдже и Чугучаке[215]. Несмотря на это Уссурийскому краю всё же грозило превратиться в место аннексии в пользу Британской короны, имевшей аппетиты на данный регион. А чтобы подобное не произошло, нужны были сильные, опытные и дальновидные политики, умеющие исправить ситуацию и направить её в выгодное для России русло. Таким политиком оказался граф Николай Николаевич Муравьёв.

В начале 1853 года политическая ситуация в Европе накануне Крымской войны накалилась. Одной из целей Великобритании было стремление заставить Россию отказаться от проводимой Николаем I его политики и ввести благоприятный для импорта английских товаров режим [216]. Ограничение возможностей России на западе империи повлияло на активизацию внешней политики на Дальнем Востоке, где в этот же период активизировались и западные державы, имеющие более современный, чем Россия, флот [217].

Англия предложила Франции и России коллективно вмешаться в дела Китая с целью экономической экспансии и получения приоритета в торговле. Россия отказалась от участия в этой «полицейской операции» понимая её пагубные для себя, как соседа, последствия. В итоге по окончании Крымской войны Англия и Франция всё же осуществили своё намерение.

В марте того же года Муравьев отправился в Санкт-Петербург, чтобы наладить организацию мер по защите Восточной Сибири в случае предполагаемых военных действий. Он представил доклад императору относительно Восточной Азии и выразил сожаление по поводу «благодушия, которое наступило в России с 1812 года во всех вопросах, касающихся этой части Азии». Его очень беспокоило усиление Англии в Тихом океане, и слабость Китая, требующего защиты границ со стороны России.