Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 11)

Официально экспедиция в Восточную Сибирь направлялась «для обследования положения местного населения и состояния торговли у северных и западных границ Китая». Действительной же причиной посылки экспедиции был вызвавший у правительства тревогу рост влияния лам на бурятское население. За последнее десятилетие в Забайкалье появилось столько же новых дацанов, (буддийский – университет, а также храмовый комплекс у российских бурят, прим моё)сколько их было основано за все предыдущее столетие, а число лам за этот срок почти удвоилось.

В то время 60 % всего русского ввоза приходилось на русско-китайскую торговлю. Доставка же товаров из Китая в Кяхту являлась монополией монгольских монастырей, т. е. целиком находилась в руках лам. Приходилось также считаться с резким усилением британского влияния на Востоке в результате проникновения английского влияния в центр ламаизма Лхасу. Следовало опасаться не только срыва торговли с Китаем или откочевки бурятского населения за рубеж страны, но и появившейся угрозы территориального отторжения Сибири от России. Таким образом, в МИДе были вынуждены вместо ограничения деятельности ламаистской церкви искать ее поддержки, заботясь только о том, чтобы предельно ослабить воздействие на её деятельность зарубежных центров ламаизма.

Кроме Н.Я. Бичурина в состав экспедиции были привлечены: В.Д. Соломирский – литератор, приятель А. С. Пушкина, и К. Крымский – чиновник в чине титулярного советника, предназначавшийся для ведения административных дел экспедиции. Со своими друзьями Шиллингом, Бичуриным и Соломирским хотел поехать и чиновник МИД А.С. Пушкин. В записной книжке Н. В. Путяты, сохранившейся сегодня, имеются следующие строки: «Пушкин просился за границу, его не пустили. Он собирался даже ехать с бароном Шилингом в Сибирь, на границу Китая» [189]. Предполагаемые работы, намеченные экспедицией, были в основном выполнены с высоким качеством. Учёные составили пространную грамматику китайского языка, китайско-русский словарь. Там же они приступили к пространному описанию Китайской империи. Что касаемо границы Восточной Сибири, определённой мирным Кяхтинским договором 1727 г., они проверили её на месте по картам российским и китайским. Далее изучались особенности монголов российских и заграничных, разница их обычаев.

По желанию кяхтинских миссионеров принято решение заняться преподаванием сочинённых Бичуриным «Основных правил китайской грамматики», чтобы устранить затруднения, препятствующие до этого времени в изучении китайского языка, столь нужного для ежедневных торговых сношений с Китаем [190]. В целом комиссия принесла много пользы.

Переселенческие реформы. Создание «Особого комитета по делам Дальнего Востока»

Малая плотность заселения Сибири заставила 20 апреля 1843 г. Правительство России издать «Указ об организации переселения крестьян в связи с освоением Сибири». В рамках реформы управления государственными крестьянами, по инициативе первого министра государственных имуществ генерала П. Д. Киселёва, принимается закон, регламентировавший их переселение в Сибирь. Он предусматривал наделение переселенцев 15-десятинным наделом на ревизскую душу; предоставление пособий и льгот. Всего за 11 лет (1845–1855) по этому закону в Сибирь прибыло 90,6 тыс. чел. [191].

Под влиянием этих и других обстоятельств в июне 1843 года Николай I распорядился создать при правительстве «Особый Комитет по делам Дальнего Востока». В Комитет вошли министр иностранных дел граф Нессельроде, морской министр князь Меньшиков, военный министр князь Чернышов, министр внутренних дел граф Перовский, начальник Азиатского департамента Министерства иностранных дел Сенявин и глава военной разведки генерал-квартирмейстер Берг[192].

В 1844 году Николай I пожелал окончательно удостовериться в положении дел на Амуре. Предполагалось отправить на Амур экспедицию в составе двух военных кораблей. У министра финансов потребовали ассигнования 250 тысяч рублей для этой цели. Денег на экспедицию не было, и министр финансов предложил царю «убить двух зайцев сразу», то есть произвести исследования Амурского лимана и устья реки Амур совокупно с затратами на Российско-Американскую компанию (РАК). В то время судьба дальневосточных окраин была целиком отдана частной инициативе РАК, почти бесконтрольно действовавшей в тех краях. Внимание было приковано к Европе, поэтому по отношению к тихоокеанским прибрежьям вся деятельность его заключалась в посылке в Петропавловск раз в три-четыре года транспортного судна с артиллерийскими и кораблестроительными запасами[193].

В 1843 и 1844 гг. капитан Генштаба Н. Х. Агте – опытный военный топограф, ранее занимавшийся определением точной линии границы между Российской империей и Норвегией, направляется в Сибирь для обзора пограничной линии с Китаем Им были произведены следующие работы: составлены планы караулов, крепостей, гг. Кяхты и Маймачена, подготовлены подробные описания пограничной линии с Китайскими владениями в военном, административном, хозяйственном отношениях, а также описание Круго-Байкальских сообщений[194].

В 1849 г. Генштаб Императорской армии вновь организовал экспедицию, одна из ее основных задач которой состояла в поисках золота и серебряных руд в Якутии, Удском и Амурском краях. Во главе экспедиции был поставлен всё тот же офицер Н.Х. Агте [195]. Его экспедицию специально назвали «Забайкальской» – как писалось в официальных бумагах, «дабы самим распоряжением об отправлении экспедиции не могли подать повода» к претензиям со стороны китайских властей. В случае встречи в Северном Приамурье с представителями Китая, члены экспедиции должны были представляться как «частные промышленники», занятые «отысканием звериных промыслов». Легенда почти как у Ильфа и Петрова: «В случае чего, – мы не нашли выхода. Провинциалы». (Цитата из 12 стульев. Ильф и Петров. Прим. автора)

Научную часть представляли астроном Л.Э.Шварц, горные инженеры Н.Г. Меглицкий и М.И.Кованько, топограф В.Е. Карликов с помощниками. По съёмкам топографов экспедиции и многочисленным астрономическим пунктам составили первую орографическую [196] карту Амурского края, куда они включили проверенный расспросный материал, нанесли речные системы Амура и его притоков.

До русских и китайцев положить на карту остров Сахалин пытались японцы. В начале 1786 года М.Токунай в качестве официального съёмщика положил на карту острова Итуруп и Уруп и прошёл вдоль западного побережья острова, но только до 48 ° с.ш. и вернулся к себе на родину [197]. Так или иначе, обследовать устье реки Амур или морскую часть Сахалинского залива он не мог. В 1808 г. японская экспедиция Мацуда Дэндзю: ро и Мамия Риндзо, перебрался через пролив Соя, разделяющий ныне остров Хоккайдо и Сахалин, и отправился в экспедицию по Сахалину. Первоначально Риндзо: отправился по восточному берегу, потом вернулся, и направился по западному берегу, но с опозданием на три дня достиг той точки, где побывал Мацуда и записал в отчете: «без сомнения это остров». Среди японцев именно Мацуда был первым, кто, продвигаясь по западному берегу, убедился, что Сахалин является островом. Мамия же после этого в 1809 г. повторно отправился в экспедицию, перебрался через узкий пролив, высадился на материк и окончательно убедился, что эта часть суши остров. Благодаря немецкому путешественнику Филиппу Францу фон Зибольду экспедиция японцев стала известна на Западе, а узкую часть моря, отделяющую остров от суши, немец назвал проливом Мамия [198].

В августе 1849 г. бывший поручик штурман Д.И. Орлов получил приказание от капитана 1 ранга Василия Степановича Завойко, отправиться на байдаре из Аяна в Сахалинский залив навстречу Невельскому и «после этого выполнять только его задания». В результате в ноябре 1851 г. Орлов исследовал глубины низовья Амура, бассейн нижней Аргуни и открыл ряд озер – Чля, Орель и Удыль. Он дважды пересёк горное сооружение междуречья Аргуни и Уды и обнаружил несколько водораздельных хребтов, но разобраться в сложном рельефе этого региона он не смог. Летом 1853 г. Орлов основал на Сахалине три военных поста, на байдаре произвел опись юго-западного берега острова. В том же году Невельской поднял русский флаг на Южном Сахалине.

«Матросы выстроились въ двѣ шеренги; я, поднявъ флагъ, всталъ передъ ними. Скомандовавъ: шапки долой! Невельской приказалъ спѣть молитву. Команда запѣла молитву «Отче нашъ», потомъ спѣли «Боже царя храни», раздалось русское ура, откликнувшееся на кораблѣ, и Сахалинъ сдѣлался русскимъ владѣніемъ» [199].

Немногим ранее в марте 1853 г. 20-летний лейтенант Николай Константинович Бошняк прошёл на шлюпке весь западный берег Татарского пролива, наткнулся на удобный небольшой залив Хаджи (Императорская, позже Советская Гавань) и поднял там русский флаг [200].

«Открытіе Л. Бошнякомъ прекрасной гавани въ Татарскомъ проливѣ на азіатскомъ берегу, между 48 и 49 градусами, повидимому было причиною горячности, съ которою Невельской сталъ занимать все пространство къ сѣверу отъ нея, долженствующее принадлежать Россіи, для того, чтобы владѣть гаванью» [201].

Секретная экспедиция Орловау бедилась в отсутствии крупных оседлых поселений за Амуром до Кореи, он описал лишь кочевых представителей разных местных народов: китайцев, корейцев, тунгусов, якутов, которые ничьей власти над собой не признавали.