Александр Скопинцев – Путь Первых. 3-я часть. Огонь. Мой друг. Мой враг (страница 10)

Её глаза сузились, превратившись в две опасные щёлочки, а на губах появилась жестокая усмешка, обнажившая зубы:

– А ты волк я съесть! Слышать, Рол? Я съесть ты противный волк, такой же мерзкий, как и ты сам!

Эти слова наконец заставили Рола остановиться. Медленно, словно огромный пещерный медведь, почуявший добычу, он развернулся.

Вождь вернулся к клетке неспешной, опасной походкой. Каждый его Лицо Рола, обветренное и суровое, оставалось непроницаемым, но в глазах цвета грозового неба клубилась буря, и Айла ясно читала в них молчаливую угрозу.

– Если ты не угомониться, Айла, – произнес он низким, рокочущим голосом, подобным далекому грому перед надвигающейся бурей, – я найти способ занять твой рот.

От этих слов по спине пленницы пробежал холодок, но она не позволила страху овладеть собой. Вскинув подбородок в демонстративном вызове, Айла подалась вперед, почти прижимаясь лицом к грубо обработанным деревянным прутьям клетки:

– Я ко всему готова, Рол, – в её голосе зазвучали нотки, которые можно было принять за ласку, если бы не клокочущая ярость, пропитавшая каждый слог. – Я взрослая женщина. Я всё уметь и всё знать.

Смех Рола раскатился по поляне, глубокий и гулкий, как эхо в горных пещерах. Он медленно покачал головой, но Айла, чьи чувства были обострены пленом и жаждой свободы, заметила, как в его суровых глазах мелькнул искренний интерес:

– Ты думать, что может я соблазнить? – спросил он, скрестив руки на груди. Айла поняла, что нащупала слабое место в броне неприступного вождя. Подобно опытному охотнику, почуявшему уязвимость добычи, она мгновенно изменила тактику. Её напряженная поза сменилась более расслабленной, голос смягчился, приобретая бархатистость ночного неба:

– Я всё ещё знать много того, что может быть полезно племени, Рол, – промурлыкала она, глядя на вождя из-под полуопущенных ресниц. – Ты должен освободить меня. Я не мочь сидеть в этой клетка. Она убивать меня. Племя огня – это племя свобода, как сам огонь.

Она подняла лицо к небу, и её черты преобразились, озаренные словно внутренним светом. Солнечные лучи играли в её темных волосах, создавая иллюзию живого пламени, венчающего голову пленницы.

– Посмотреть на Великий Огонь, Рол, – её голос стал мечтательным, подобным шелесту листвы в летний полдень. – Разве оно в клетка? Нет, оно светить, оно жарить, оно давать тепло. Так и я мочь подарить тепло ты и всему ты племя. Я мочь дать знания, ласка, а если ты позволить – то и любовь, и нежность.

Её взгляд снова встретился с глазами Рола, и в них плясали огоньки, словно отражение далёких костров, сигнальных огней её родного племени. На её губах заиграла легкая, но многообещающая улыбка:

– Ты мочь получить меня, Рол, если быть умный, – добавила она тихо, но каждое слово звучало отчетливо в напряженной тишине, окутавшей их.

Интрига явно зацепила Рола. Вождь сделал еще один шаг к клетке, и теперь Айла могла уловить его запах – смесь леса, дыма костров и чего-то дикого, первобытного. Его поза оставалась настороженной, но в глазах, еще недавно холодных как лед, теперь появился блеск любопытства:

– И что же ещё ты знать, чем мочь поделиться? – спросил он, и его голос стал мягче, почти ласковым, подобным урчанию довольного хищника.

Айла почувствовала маленькую победу, словно первую искру надежды среди непроглядной тьмы отчаяния. Её сердце забилось чаще, адреналин разлился по венам, обостряя чувства. Она облизнула пересохшие губы и заговорила быстро, боясь, что Рол потеряет интерес, что ускользнет этот драгоценный момент хрупкого контакта:

– Я мочь научить ты, как не гоняться за еда по лесам среди хищники и опасности. Можно выращивать еда, Рол, – она говорила с нарастающим воодушевлением, её руки двигались в воздухе, словно рисуя картины будущего изобилия. – Если ты построить мне хижина, если ты приходить ко мне… я быть с ты добра, и ты не пожалеть об этом.

Она глубоко вздохнула, её грудь поднялась и опустилась под одеждой, на мгновение привлекая взгляд Рола. Айла заметила это и позволила себе едва заметную улыбку победы, прежде чем продолжить:

– Моё племя собирать зёрна, которые потом сажать в земля. Если их посадить, то еда вырастать сама. За ней не надо гоняться и страх жизнь.

Рол задумчиво кивнул, медленно поглаживая свою густую чёрную бороду. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть правду в словах пленницы или предвидеть все возможные ловушки, скрытые за её обещаниями.

– Это хороший секрет, Айла, – произнёс он наконец, его голос стал глубже, вибрируя как натянутая тетива лука. – Но ты оставаться в клетка. Здесь ты не забить камнями женщины племени.

С этими словами он снова развернулся, и каждое его движение источало непоколебимую уверенность вождя, чье слово – закон. Айла, охваченная отчаянием, бросилась к прутьям клетки. Её тонкие руки, покрытые синяками и царапинами, протянулись сквозь них, словно пытаясь ухватить ускользающую надежду на свободу:

– Не уходить, Рол! – закричала она, и её голос дрожал от нахлынувших эмоций. – Я знать ещё много секреты! Пожалуйста, вернуться!

Но Рол лишь махнул рукой, не удостоив её даже взглядом:

– Поговорить с шаман и Зарак, как ты это делать несколько дни, – бросил он через плечо.

Он зашагал прочь, и каждый его шаг был полон внутренней силы и целеустремленности. Рядом с ним, словно серая тень, бежал его верный волк, которого Рол звал просто – Тень. Животное помахивало пушистым хвостом, а его уши были настороженно подняты, улавливая малейшие звуки леса. Зверь оглянулся на Айла, и ей показалось, что в его янтарных глазах мелькнула насмешка – вольный волк, свободный как северный ветер, идущий рядом с человеком по собственной воле, а она, дочь племени Огня, заперта в клетке, словно пойманная птица.

Айла в бессильной ярости ударила кулаком по прутьям клетки, игнорируя острую боль в разбитых костяшках. Горячие слёзы навернулись на её глаза, но она яростно смахнула их тыльной стороной ладони. Рол уже скрылся из виду, растворившись среди деревьев, оставив её наедине с гневом и отчаянием, которые горели в её сердце ярче любого костра её родного племени.

Рол направлялся к хижине шамана Анта, и каждый его шаг был тяжелым и целеустремленным, словно он нёс на своих плечах не только собственные заботы, но и судьбу всего племени. Его плечи были напряжены, а в глазах отражалась тревога, которую он никогда не показывал перед соплеменниками.

Приближаясь к жилищу шамана, вождь почувствовал, как воздух вокруг него изменился. Здесь пахло иначе – дымом особых трав, сушеными кореньями и чем-то неуловимым, что нельзя было описать словами земного мира. Рол на мгновение остановился перед входом в хижину, глубоко вдыхая этот густой, насыщенный аромат, который, казалось, проникал в самую душу, открывая её для разговора с духами предков.

Отодвинув тяжёлую медвежью шкуру, служившую дверью, Рол шагнул в полумрак жилища шамана. Контраст между ярким вечерним светом снаружи и таинственным сумраком внутри на мгновение ослепил его, заставив моргнуть несколько раз. Когда глаза привыкли к темноте, перед вождем развернулась картина, от которой захватывало дух даже у такого видавшего виды воина, как он.

Стены хижины были увешаны причудливыми амулетами из костей, клыков и когтей зверей, разноцветных перьев и странных камней, каждый из которых, казалось, шептал свои тайны тому, кто умел слушать. Связки сушёных трав свисали с потолка, их кончики едва заметно покачивались, словно от невидимого потустороннего ветра. Черепа мелких животных, рога оленей, бивни кабанов и перья диковинных птиц, кости неведомых созданий, странные цветные камни с загадочными узорами – всё это создавало атмосферу, балансирующую на тонкой грани между земным миром и царством духов.

В центре хижины тлел небольшой костёр, заключенный в круг из гладких речных камней. Его пламя то вздымалось вверх, то почти угасало, отбрасывая на стены причудливые тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, танцуя в такт неслышимой музыке. Над огнём на трех суковатых палках висел глиняный котёл, почерневший от времени и дыма. Из него поднимался пар, наполняя воздух странным, но не неприятным запахом – смесью горьких трав, сладких корений и чего-то металлического, напоминающего запах крови.

Ант склонился над расстеленной на земле шкурой лося, заваленной костями, пучками трав и какими-то блестящими камешками, которые он перебирал своими длинными, сухими пальцами. Его фигура, освещённая лишь отблесками костра, казалась воплощением самой древней природы – не человек, но и не дух, а нечто среднее, соединяющее два мира. Тело старика, худое и жилистое, было покрыто замысловатыми узорами из глины и сажи, которые, казалось, двигались в танце теней и света, меняя форму при каждом движении шамана. На его костлявых плечах лежала накидка из рысьей шкуры, мягкая и в то же время грозная, с сохраненной головой зверя, увенчивающей голову шамана, словно венец силы и мудрости. Волосы Анта, седые как первый снег, были заплетены в сложные косы, украшенные перьями сов – птиц мудрости и тайны, и вороньими когтями – символами связи между мирами живых и мёртвых.

– Духи с ты, Ант, – произнёс Рол, его глубокий голос эхом разнёсся по хижине, словно вторгаясь в тишину потустороннего мира. – Что говорить духи о наша пленница?