Александр Скопинцев – Путь Первых. 3-я часть. Огонь. Мой друг. Мой враг (страница 11)

Шаман медленно выпрямился, и казалось, что сама земля вздохнула вместе с ним. Его суставы хрустнули, словно древние корни дуба, пробивающиеся сквозь скалы. Он повернулся к Ролу, и его глаза, глубоко посаженные в морщинистое лицо, казалось, светились внутренним светом, отражая мудрость веков и тайны, недоступные обычным людям.

– А-а, Рол, – проскрипел Ант, растягивая слова, словно они были нитями, которые он плёл в ткань реальности. – Духи… Духи молчать о Айла. Она не хотеть говорить, огрызаться, как волчица в капкан. Её душа – пламя, которое не хотеть подчиняться.

Рол нахмурился, его широкие брови, черные как крыло ворона, сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Он медленно погладил свою густую бороду.

– Духи, – проговорил он задумчиво, голосом человека, пытающегося разгадать сложную загадку. – Мне она рассказать о ручной огонь и о том, как сеять зёрна, чтобы не охотиться в опасные земли.

Ант склонил голову набок, словно прислушиваясь к невидимым голосам. Его глаза сузились, превратившись в щелки, словно он пытался разглядеть что-то в дали времён, в тумане грядущего или прошлого.

Затем лицо Рола стало серьёзным, как скала перед надвигающейся бурей:

– Ант, я слышать, что Дама часто уходить в лес. Что ты знать об этот?

Шаман закивал, и его длинная борода заколыхалась, словно водоросли в речном потоке. Косточки и перья в его волосах тихо застучали друг о друга, создавая звук, подобный шепоту мертвых:

– Да, да, – подтвердил он, его голос был похож на шелест листьев на ветру. – Урх искать редкие травы. Говорить, они помогать Лии. Двое наши охотники помогать ему, не бояться ни его кашель, ни злые духи в нём.

Рол задумчиво потёр виски, на которых пульсировали вены. Его взгляд стал отстранённым, словно он смотрел сквозь стены хижины в неведомое будущее, полное опасностей и испытаний для его племени:

– Думать, он мочь помочь? Хотя Дама выводить Лия из мир духи.

Ант пожал плечами, его рысья накидка зашуршала, словно живое существо, пробуждающееся от сна:

– Духи говорить, что у урх чистое сердце. Но духи мочь и ошибаться, – добавил он с хитрой усмешкой, обнажившей редкие зубы.

Рол тяжело вздохнул, и казалось, что вместе с этим вздохом из него вышла часть той силы и уверенности, которую он всегда демонстрировал перед соплеменниками. Его плечи на мгновение поникли под невидимым грузом забот и ответственности. Он думал о Лии, своей возлюбленной, лежащей без сознания в их хижине, словно прекрасный цветок, сломленный жестоким ветром. Об угрозах с севера и юга, нависших над его народом, как грозовые тучи над долиной перед сокрушительным ливнем.

– Ант, – произнёс он наконец, его голос стал тише, словно он делился сокровенной тайной. – Что ты думать о огонь племя? Как нам с ними бороться? Как защищать наш народ?

Шаман закрыл глаза, его лицо застыло в неподвижности, словно вырезанная из дерева маска. Казалось, весь его дух покинул тело и устремился куда-то в миры, недоступные обычным смертным. Воздух в хижине сгустился, стал тяжелым, как перед грозой, и даже пламя костра замерло, перестав танцевать. Когда Ант заговорил, его голос, казалось, доносился издалека, словно из глубин времени или из иного мира:

– Огонь, – прошептал он, и это слово повисло в воздухе, словно материализовавшийся дым. – Они поклоняться огонь, значит, они его бояться. Огонь жечь, огонь убивать, но огонь и давать жизнь. Он – как сама жизнь, Рол. Страх, но нужный.

Шаман медленно открыл глаза, и в них плясали отблески пламени, словно духи огня нашли пристанище в его взгляде:

– Ты, Рол, ты приручить волк, ты говорить с мамонт. Ты сила. Ты смочь приручить и огонь? Стать его хозяин, а не враг?

В наступившей тишине Рол смотрел на танцующее пламя костра, и в его взгляде отражалась вся тяжесть выбора, от которого зависела судьба племени. За стенами хижины шумел лес, напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря на все опасности, которые таит в себе будущее.

Глаза Рола расширились от изумления, в тёмных зрачках заискрилась надежда, подобная первым лучам рассвета, пробивающимся сквозь хвойный лес. Его огрубевшие от долгих охот пальцы нервно сжались, а дыхание на мгновение замерло, будто перед прыжком через пропасть.

– Приручить огонь? – повторил он, перекатывая эти слова на языке, словно необычные ягоды с неведомым вкусом. – Огонь к Ролу прийти? Как Рол взять огонь?

Старый Ант медленно поднял морщинистую руку, иссеченную древними шрамами и временем. Жест был подобен благословению древних духов, наполненный силой предков.

– Та-Ну-Ри, Айла, – прошептал шаман, и имя женщины из племени огня прозвучало как заклинание. – Она знать огонь. Она быть дитя огня. Айла научить тебя. Духи привести её сюда для Рола. Чтобы ты стать хозяин огня и победить племя огня их же сила.

Сердце молодого охотника застучало сильнее, подобно барабану перед великой охотой. Он медленно кивнул, выпрямляясь, будто сбрасывая с могучих плеч тяжесть горного валуна. В его взгляде, устремлённом в неведомое будущее, теперь пылал огонёк решимости.

– Ант дать Ролу много мысли, – произнёс он, прижимая руку к груди в знак глубокой благодарности. – Рол думать над словами мудрого Анта.

– Племя огня… – прошептал он, и даже произнесение этих слов, казалось, причиняло ему физическую боль. Его голос, глубокий и древний, подобный эху из самых тёмных пещер, был наполнен скрытыми угрозами и тенями прошлого. – Они охотники сильны, высоки, как могучие сосны на склонах гор. Женщины… не меньше силы иметь. Красота и сила течь в их жилах, как вода и огонь вместе. Это племя не просто сила – это великая буря, что Великий Огонь закрывать.

Рол напряжённо вслушивался в слова шамана, пытаясь уловить в них нечто большее, чем простой рассказ. В каждом слове Анта таилась загадка, которую невозможно было разгадать сразу. Тень Рола, массивная и грозная, отбрасываемая пламенем костра, металась по земляному полу хижины, словно дух-хранитель, охраняющий своего хозяина. В груди молодого вождя росло сомнение, подобное ядовитому растению. Как этот старик, погружённый в мир духов и древних знаний, мог знать такие подробности о далёких южных землях, о загадочном племени огня?

– Путь на там… – продолжал Ант, медленно выпрямляясь, но тут же снова сгибаясь под тяжестью собственных слов. – Этот путь быть жаркий и беспощадный, как Великий Огонь, которому они поклоняться. В тех землях… они молиться огню и огню, давать им жертвы. Их алтари, Рол… – здесь голос шамана дрогнул, как листок осины на ветру, – на них столько кровь пролиться, что земля пить её, как вода. Великий Огнь вырезать в страшных ритуалах, и каждый удар нож звать милость их духи. Много Та-Ку-Ри умирать, их жизнь кончаться в один миг на эти камни…

Голос шамана становился всё более тягучим и мрачным, подобно смоле, стекающей по коре древнего дерева. Он говорил так, будто перед его внутренним взором возникали образы прошлого, словно эти алтари и жертвоприношения были не просто чужими историями, а событиями, свидетелем которых он был сам. Ант закрыл глаза, и его лицо исказилось от боли, как будто воспоминания разрывали его изнутри, подобно когтям невидимого зверя. Каждый вздох старика становился тяжелее предыдущего, а слова, слетавшие с его губ, наполнялись ядом страха и ненависти.

Рол хранил молчание, но его разум работал безостановочно, как быстрый поток горной реки. Сомнения проникали в его сознание подобно туману, окутывающему долину на рассвете. Каждый взгляд на шамана порождал новые вопросы, требующие ответа. Откуда Ант знает столько о далёком племени огня? Как он может с такой точностью описывать то, что для других остаётся тайной за семью холмами? Возможно, старый шаман скрывал часть своей истории? Быть может, его прошлое было связано с этим загадочным и опасным племенем.

– Чёрные камни Зарака… – голос Анта вновь прорезал тишину, вырвав Рола из плена размышлений. Шаман теперь говорил медленнее, словно каждое его слово было тяжёлым, как валун после долгого ливня. – Эти камни… крепкие, как сердце самая земля. Они вставлять их в оружие: в ножи, стрелы, копья, топоры… Это делать их страх. Их племя расти и сила набирать, их дети становиться сильнее наши, сильнее урхи даже. Если мы не разрушить их камни, если не уничтожить их места сила…, то племя огня уничтожить нас всех.

Ант говорил с такой непоколебимой убеждённостью, что его слова, подобно острым стрелам, проникали в самые тёмные уголки души Рола. Шаман поднялся на ноги, и его худое тело, покрытое священными узорами, начало дрожать, как осиновый лист на ветру. Он не просто рассказывал – он заново переживал каждое слово, каждый образ, словно видел перед собой кровавые сцены ритуалов так же ясно, как видел сейчас лицо Рола в полумраке хижины. Руки старика сжались в костлявые кулаки, а в глазах полыхал огонь, яростный, как лесной пожар в засуху. С каждым словом он описывал, как охотники из лесных племён становились беспомощными жертвами на этих проклятых алтарях, как их ещё бьющиеся сердца вырывались из груди ради ублажения безжалостных духов.

– Они поклоняться Великому Огню, – почти выкрикнул Ант, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, подобно натянутой тетиве лука. – Но бояться его смерть. Когда солнце становиться чёрный, это конец их мир, конец их жизнь. Они думать, что дух Великий Огонь, может умереть. И тогда умирать и они…