Александр Сих – Молодость – зеркало юмора и сказок (страница 5)

Но лучше всего работалось на пивзаводе! Атмосфера благоприятная, можно сказать – душевная. Торговля шла между цехами: пиво на водку, водку на квас, квас на пиво. Даже в самое знойное лето умереть от жажды не представлялось возможным. Не пить было нельзя. Среди минусов был большой плюс. После работы все идут на пиво, а ты с пива идёшь домой. И пускай дома проку от тебя мало, но траты на алкоголь сводились к минимуму. А значит дыры в семейном бюджете по твоей вине были крохотные. Тоже сам ушёл. Здоровье за деньги не купишь. Я и раньше замечал, что у меня есть печень. А тут я не просто узнал, с какой она стороны, но и почувствовал, что ей становится тесно внутри и она стала выползать наружу. Подлечился за счёт завода и уволился. Не проще ли было бросить пить? Конечно, проще. Только невозможно! В квасном цеху пьют водку, запивают пивом; в пивном цеху пьют водку, запивают квасом; в водочном цеху пьют водку, запивают пивом, опохмеляются квасом. Круговорот вещей в природе изменить не в наших силах.

Зачем теперь пью? Теперь я не пью – теперь выпиваю. Но в меру! В меру сил и возможностей. А сил уже не много, а возможностей и того меньше. Особенно зимой. Да зимой мне и работать нельзя. Хронический бронхит. Как ты сказала? Хронический паразит? Нинон, как тебе не стыдно? Ты же знаешь, с весны до глубокой осени я в трудах. Всем помогаю. Тебе, кстати, в первую очередь помогу. Но надо ждать тепла. Врач так и сказал: «Хочешь жить – прекращай!» Не пить – работать зимой! Не нарколог – терапевт! Мне обидны твои каверзные насмешки. Но я готов забыть обиду. Дай бутылочку на утоление пустынной жажды. Что за странный тип: полчаса смотрит и ничего не покупает?! Не обращай на него внимания. Ты лучше прислушайся к гласу вопящего и молящего о помощи.

Рассказать как я фальшивомонетничал? Занятная история. Беспечность наивной молодости. Моя врождённая склонность к рисованию. Видно в роду были художники. Я ещё в школе заподозрил, что Васнецов мой прямой предок. После него уже пошли любители пить, и к фамилии приросла буква. И стали мы – Кваснецовы! Квасом, правда, дело не ограничилось, но гены дают о себе знать. Теперь, если рука не тянется к стакану, то хватает карандаш. А в юности тяга была страшная. В то розовое время другой альтернативы ещё не было. Особенно любил натюрморты рисовать. С натуры. После отцовского с друзьями сабантуя натура оставалась, хоть и не эстетичная, а портреты разбредались, чтобы не мешать моему творческому уединению. И я с упоением изображал эту натуру во всей красе.

Отец очень был доволен. С утра глянет – и сразу видит: чего и сколько пили и чем закусывали. Всегда говорил: «Ты мой летописец!» – и ласково трепал по голове. С возрастом страсть усилилась, но приняла несколько извращённый характер. Да как ты могла такое подумать, Нинуля?! Никаких пьяных оргий с обнажёнными девицами! Это пришло позже. И то в самой невинной форме.

Извращение состояло в том, что я стал порочить советские денежные знаки. Сходство было, если смотреть в полутьме или нетрезвым глазом. Вот я пьяным их и раздаривал. А я тебе уже говорил, если работа мне нравится, то работаю с остервенением. Скоро у каждого в селе завелись мои эксклюзивные деньги. Многие, не протрезвев, даже пытались за них опохмелиться. Качество бумаги подводило. Но шуток и разговоров на селе было хоть отбавляй. Ты не помнишь – ты была ещё кроха. Хорошо, что живём в селе, а не в городе. Сидел бы в темнице сырой лет десять.

Однажды вечером зашёл участковый в гости к отцу. Без исполнения – в гражданском. Отец знатный самогон варил – тройной очистки. Экологически чистый продукт. Сначала с отцом поговорил, а потом и меня вызвал на собеседование. Сильно тогда меня пожурил. Ты, – говорит, – я слышал, по округе карикатуры на советскую власть распространяешь неприличного содержания? А ну показывай вещественное доказательство! Деваться некуда – принёс. Когда посмотрел моё художество, еле успокоили. Не от крика – от смеха. Но посоветовал в дальнейшем перейти строго на натюрморты. В противном случае, перейду строго в строгую изоляцию. В изоляцию не хотелось, и я перешёл в депрессивное состояние. От несправедливости. Талант надо развивать, а не загонять в изоляцию.

Начались первые личные встречи с зелёным змием. Первое время встречались редко, а потом обнаглел, паразит зелёный, и стал сам в гости приходить. Так мы с ним и сдружились. Но талант не пропьёшь! Опохмели творческую личность, непризнанного художника-передвижника. Я тебя уже полчаса от скуки спасаю, а сам умираю… от тоски. Не сделал в прошлом году денежного запаса. Последние крохи отдал на встречу Нового года. С самого начала надо задобрить грызуна. Прошлый год был неудачным. И встретил как свинья, и прожил хрюкая. Чего хотеть от года свиньи?

А кто виноват? Год свиньи считается прибыльным? Ни за что не поверю! А, для умных и практичных? Конечно, для этих хапуг любой год прибыльный! Как? А для раздолбаев любой год убыточный? Полностью согласен: для них – да! Много я их встречал на своём веку. Живут, как стрекозы – ни о чём не заботятся! Всё лето пропили, проспались, а тут и зима катит в глаза. Недопустимая беспечность. Для меня прошлый год исключение. Что ни говори, а свинья в том году подложила мне свинью.

Этот год будет другим. Грызуны – народ запасливый! Это не свинья – нажрётся и спит, а мышка – всё в норку, всё в норку. Вот с весны и начну запасы делать. А зимой можно в своё удовольствие и пейзажи писать. Перешёл на нейтральные темы, радующие глаз и душу. Пробовал портреты односельчан писать, по памяти. А память уже не та. Пришлось прекратить, пока не лишили последней. Хочешь, продам один пейзаж – за бутылку? Ночь. В небе звёзды. Белые яблони в цвету. Под яблоней спит пьяный мужик, а вокруг бутылки. И название почти как у Рембрандта – «Ночной позор». Каждая картина должна нести идеологическую направленность. Глянешь на неё и становится стыдно за мужика. Один, втихаря, без друга и тоста, всё выжрал! Налей за идеологическую целостность моей сущности.

Уважь пожилого человека, борющегося с пороками человечества силой искусства. А я твой портрет напишу. Сегодня так на тебя нагляделся, хоть ночью разбуди – любую деталь вспомню. Вон сколько позади тебя на прилавке деталей. Дай одну, для укрепления памяти? А вам что, молодой человек? Погреться зашли? Минут сорок шастаете, ничего не покупаете, глазками – зырг, ушками – хлоп, как шпион! Пожалуйста, покупайте, я отодвинусь. Водочку берёте, пивко пенное, колбаску, рыбку… Пожалуй, я совсем отойду. Силы мои не беспредельны. Чувствую, пульс участился, сердце заклокотало. Не отходить? Это всё мне? За что? Рассказ понравился? Это вам рассказ, а мне – жизнь! И я бы не сказал, что она мне сильно нравится. Одно утешение: физический труд летом, утоление духовной жажды зимой.

А хотите я вам один пейзажик подарю? Бесплатно. Он больше для вашего поколения: несколько свободных нравов. Стимулом для написания послужил шедевр Венецианова «На пашне. Весна» Весна. В небе солнце, облака. Трактор в поле пашет. И с краю, в бороздочке, двое занимаются непристойным. Называется: «Сельчане в похоти». Посмотришь и стыдно… за тракториста. Пашет плохо! Плуги надо глубже в землю. Чтобы ни один посторонний глаз не приметил ничего предосудительного. Не хотите? Ну и ладно. Сохраню для выставки. А за презент спасибо. Не перевелись на нашей земле добрые люди! А тебе, Нина, должно быть стыдно! Зараза ты, Нина! Уже – да! Раньше нет, а теперь – да! Помощи моей не жди. А вы, молодой человек, будьте здоровы и богаты! Чтобы иметь возможность помогать больным и бедным!

Мазохист

Все меня каким-то пришибленным считают. Знаете, как говорят, ему, мол, кирпич на голову упал. Я же не буду каждому объяснять, что со мной такого не было. Пробовал – не верят. Только кивают сочувственно головой, а глаза говорят – падал, падал. Ну не падал на меня никакой кирпич! Магнитофон, правда, однажды упал. Прямохенько так – на темечко. Солидный такой «маг». Солидный не в смысле фирмы, а в смысле мощности. Мощность же в ваттах измеряется? Или в децибелах? Так вот, там этих ватт, вместе с децибелами, килограммов десять было! Он же мой соотечественник. А может и ровесник?! Сделано на совесть – металл!

Было это на закате развитого социализма, так и не перешедшего в коммунизм, и на восходе бандитского капитализма. Рубеж поиска себя, причём быстрого, и метания человеческих душ. И вот какая-то душа, не найдя быстро себя, и метнула в окно магнитофон. От досады, наверное.

Эта песня, с которой он падал, навсегда вошла в моё сознание и подсознание синхронно. Песню пел популярный ещё тогда певец Юрий Антонов. Вот летит этот венец технической мысли и на всю десятикилограммовую мощность орёт: «Мы вместе с звёздами падаем, падаем вниз». И упал. И ведь не соврал, что не один падает. Перед глазами столько звёзд появилось! Так теперь с этой песней и живу. И помирать не так страшно – помирать буду и с музыкой, и с песней. Причём, – бесплатной.

Только вот немножко что-то в голове нарушилось. Звёздной болезнью не заразился – я не артист, а сдвиг по фазе получил. Если бы он падал в нерабочем состоянии, может обошлось бы элементарным сотрясением мозга. Но упал-то он в мощном электро-музыкальном экстазе. И соприкоснувшись с биосферой, в виде моей головы, произошло короткое, но качественное замыкание. Но парадокс – замыкание почему-то произошло только в моей биосфере, а ему пофиг – закончил про звёзды, стал про море орать.