Александр Сих – Молодость – зеркало юмора и сказок (страница 2)
Ставит на улице под окном. И с первой же ночи стали дежурить. Он – чтобы не угнали, я – чтобы не пропустить этот момент. И пошла кошмарная жизнь. Днём работа – ночью вахта у окна.
К концу второй недели, в полудрёме между сном и явью, я задумалась о плачевном состоянии криминального мира нашего городка. Где же это видано, чтобы такой автомобиль стоял на улице и никому не был нужен, кроме хозяина?! Жизнь полна парадоксов! Телевизор посмотришь – криминал на криминале! А под носом…
И тут, как мираж наяву, мелькнула тень. Сон как ветром сдуло. Смотрю, не моргая. Вот она, вот! Долгожданная сладостная минута кульминации. Идёт мужчина. Не смело так идёт, как бы крадётся. Значит, не перевелись ещё настоящие джентльмены удачи. От нетерпения всё тело охватила дрожь. Подошёл он к машине, прислонился. Начал что-то в карманах искать. Ясно что – рабочий инструмент. Отмычку… Почему замолчала, спрашиваете? Надо успокоиться. Да что б его рабочий инструмент смазки не видел веки вечные! Да что б его отмычка не открыла больше ни одного замка! Сволочь пьяная! Подлец! Мерзавец! Облил колесо, крыло, по дверке прошёлся, не со зла, шатало паскуду. То-то с утра информировали о штормовом предупреждении.
До сих пор не могу прийти в себя. А вы представляете, какой вулкан у меня внутри клокотал в тот момент! Попадись он мне в ту секунду, растерзала бы на мелкие клочки, а отмычку его выбросила бы в канализацию!
И тут мой дикий взгляд остановился на мирно посапывающих соплах моей четвертинки. Как дитя! Ничего ему не надо, ничего не интересно: телевизор, книга, газета – диван. Блаженный! Он знает, что происходит в какой-то там Малайзии и Венесуэле, а что творится под носом, у соседей, не видит?! Не видит, что жена денно и нощно изводит себя заботами! Мне что, одной всё это надо?
И ка-а-к дам в лоб! Схватился: «А? Что? Куда?» На работу, кричу! Хватит дрыхнуть! Засуетился бедненький, штанишки на ножки натягивает, глазёнками хлопает. Ну разве можно на такого злиться? Ложись, говорю, дурачок, эту работу сделаешь без штанишек. Но предупреждаю: только попробуй не заведись или заглохни по дороге!
На втором месяце круглосуточных мытарств нервная система разладилась окончательно. Под глазами мешки, лицо землистого цвета, миражи и галлюцинации тесно переплелись с реальностью. Боюсь, ещё немного и в этом положении останусь навсегда. Но, кажется, скоро всё закончится. Противник дошёл до состояния хуже моего. Глазные мешки на щеках, щёки на ключицах, при походке коленями пинает живот. Решил продать, ждёт покупателя. Я жду, когда он это сделает, изверг! Но дежурить по ночам продолжаем регулярно. Заболтались, скоро вечер. Надо сопнуть часик перед сменой. Если нужен совет – извините, в следующий раз.
Ещё раз о тёще
Не люблю, когда зятья плохо говорят о своих тёщах. Я открыто и честно заявляю: тёща у меня – золото! Правда, не чистое. Нет, не в смысле не моется. Моется, наверное?! Видеть не видел, но спинку потереть намёки были. Но я уже занят – жене потираю. Мне, конечно, не трудно и ей потереть. Но с женой мне жить. Если бы жена узнала, что и её маме потираю спинку, то мне больше с ней не жить. Или просто – больше не жить?! А жить хочется. Даже с ней. Потому что у нас дети. Надеюсь, у нас, а не только у неё. Да и на кухне я не очень. Что, подумали – не очень готовлю? Готовлю я отлично! Не очень люблю это делать. А приходится. Жена иногда помогает. Она очень тонкий дегустатор. Прикинулся идиотом и тёща отстала.
Тёща – золото с примесями. Сплав. С хромом и никелем. Хром, потому что хромает. Не на ногу, на язык хромает. Заикается. Ну, а никеля у неё много! Больше, чем на Кольском полуострове.
Как начнёт своим хромым языком меня никелировать, не надо идти к батюшке – очищение полное. Каюсь во всех грехах. Даже не совершённых. Лишь бы спрятала своё ядовитое жало и отстала. Правда, одна потаенная мыслишка неустанно бродит в массе моего серого вещества, посылая импульсы верхним конечностям.
Пока, спотыкаясь, спасает мою грешную душу, руки нервно подёргиваются и пальцы непроизвольно выстукивают на поверхности стола самую грустную мелодию Шопена. Сам удивляюсь – слуха-то абсолютно никакого. И всё это, заметьте, она делает на культурном литературном языке.
Если бы у неё было поменьше хрома, процесс сократился бы минимум втрое. Страстное желание её придушить, хотя я очень миролюбивый человек, отодвигается страхом перед женой и тюрьмой. И не так страшна тюрьма, как генное наследие тёщи.
А тесть довольный, я для него лучший гость. Когда я в гостях, у него выходной. Человек отдыхает душой. Она у него настолько проникелированная, что на него больно смотреть. Весь сморщенный, сгорбленный, глаза бегают в поисках спасительной щели, а стоит мне появиться – душа его сияет. Тридцать годочков длится технологический процесс. Как он боится приближающейся пенсии! Как только о ней подумает – сразу бледнеет. Сколько его знаю, всё время бледный. Тёща его ласково называет: «Трудоголик ты мой!»» Лучше бы он был алкоголик. Хоть что-то мужское. Даже ночью бедолаге отдыха нет. Тёща хвастается, что каждую ночь во сне кричит: «На работу хочу!»
Вечером шлифует – ночью требует. А что требовать, если он уже весь гладкий. Впалая грудь, впалый живот, и только небольшой бугорок на домашнем трико смутно напоминает о половой принадлежности. Ковыляет на худеньких кривых ножках по квартире, как привидение. Он бы давно от неё ушёл, но некуда. Да и не отпустит она его. Где ещё она найдёт такую податливую жертву?
За женой иногда замечаю схожие повадки. Только говорит она хорошо поставленным голосом руководящего работника: «Надо энергичнее! Движения должны быть плавными. И не налегай всей массой – машинку сломаешь! Работать должны плечевые мышцы». Инструктаж работы с мясорубкой. Негативное влияние мамы на дочь.
Правильно сказано – тёщу надо любить на расстоянии. Чем дальше, тем сильнее любовь. Если бы нас с тёщей разделял океан, моя любовь была бы бездонной, а если бы – граница, то – безграничной! Лучше, конечно, океан. Высоты боится, воды – ещё больше. Узнавал бы о самочувствии тёщи по нездоровому цвету её лица на мониторе компьютера.
Ну на фига я нашёл жену в своём городе?! Какой я идиот! Одну минуточку. Это не я – это она меня нашла! Выходит, я не совсем идиот?! Хоть это радует. Хотя, всё равно где-то рядом. Вот почему тёща так быстро отстала, когда я прикинулся идиотом. Видно, сильно и напрягаться не надо было.
Точно! Она меня нашла. У нас на заводе три двигателя спёрли – от «Камаза»! За одну ночь – фьюить, и нету! Долго нас таскали в милицию – думали, что работяги через забор перекинули. Жена тогда ещё простым следователем работала. Вот тогда она меня и арестовала. Не за кражу – за слабовольный характер.
А тёща даже квартиру хотела поменять, чтобы быть ближе к дочери и внукам. Но я-то знал: главная цель – я! Я очень ценная подпитка для её жизненного аккумулятора. Тесть иссякает, нужен новый регулярный источник.
Я набрался храбрости и твёрдо заявил – только через мой труп! Тёща аж запрыгала от радости. Жене я был ещё нужен. Для чего-то. И после этого она меня ещё упрекает – ты не любишь мою мать. Как я могу её любить, твою мать!
Пригласила на масленицу, на блины. «Зятёк, отведаешь тёщиных блинов». Не спорю, блины получились – объедение! Но сколько трудов мне стоило их приготовить?!
Однажды старый анекдот рассказал. Осмелился. Увидела тёща по телевизору похороны генсека и заявляет зятю: «Крутись, милок, как хочешь, а лежать хочу под кремлёвской стеной». Через два дня приходит зять и радостно сообщает: «Крутись, тёща, как хочешь, а ложиться завтра в 12!» Моя тёща не засмеялась, подумала и сказала: «Вот видишь, какой расторопный и услужливый зять. Хочу, чтобы ты у меня был таким. Завтра суббота, а участок на даче надо удобрить и перекопать».
И нежно посмотрела на меня своими горгонскими глазами. Я готов был не то что копать – лес лобзиком валить, только не было бы её рядом. А тесть – хрыч, подленько похихикивает в кулачок. Вот завтра, добавила тёща, и езжайте с моим Альбертом. Разомнётесь маленько.
Альберт, тесть, глазки потупил, ручонки на коленных косточках сложил, только тремя волосиками на головушке закивал в знак согласия. Ну, думаю, завтра отыграюсь за твоё хихиканье. Поехали. Я на носилочки навозика набросал пудиков семь, и наблюдаю. Тесть, как штангист, долго готовился к рывку. Рванул! И без того кривенькие ножки совсем стали колесом, ручки задрожали, глазки выпучились. Кое-как докатил первый рейс, и с такой мольбой посмотрел на меня. Я не тёща, у меня жалость есть. Одолжил у соседей тачку, а его за пивом в сельпо отправил.
Вот ещё случай. Смотрю как-то за полночь футбол. Просыпается любимая: «Футбол сутками смотрел бы, а к маме сходить некогда!» Разозлился, оделся и пошёл. Думаю, приду среди ночи, разбужу – она меня и прогонит. Обижусь и перестану совсем ходить. Минут пять в дверь звонил. Сам весь скукожился от страха. Открыла. Волосы, как у медузы-горгоны, взгляд вампира, которому вбивают осиновый кол. Счас погонит. «Случилось что-нибудь, зятёк?» А голос бархатный. Нет, говорю, жена прислала. Кол из сердца вытащила, змей на голове успокоила, – вижу не прогонит. Надо помочь. Да вот, продолжаю, энергии вам принёс покушать, а то мне некуда девать. Другая бы обиделась, раскричалась бы, да и попёрла с глаз долой. Могла же зятю сделать приятное! Но я же говорил: тёща – золото! «Ах, какой ты у меня юморист, зятёк! Проходи, всё равно сон прошёл».