Александр Сих – Фатальный диагноз (страница 1)

Фатальный диагноз

Глава 1

Придёт и мой черёд вослед,

Мне колют в спину, гонят к краю.

В душе предчувствие, как бред ,

Что надломлю себе хребет,

И тоже голову сломаю.

«Штормит весь вечер, и пока…»

Владимир Высоцкий

Когда после очередной большой войны старый мир рухнул, на его месте, по закону сукцессии, возродился новый мир. Ещё более гуманный. Ещё более справедливый. Ещё более прекрасный. Так, по крайней мере, утверждали глашатаи новой эпохи, певцы нового времени и писатели нового поколения. Впрочем, ничего нового, кроме старой, но слегка подкорректированной идеологии, и новых технологий, которые были пересмотрены и жёстко ограничены. Точно так же, как пришлось пересмотреть и выбросить в архивный хлам некоторые социально-философские доктрины, признав их глупыми, вредными, а некоторые и опасными.

Как, например, великий лозунг-девиз великой французской революции: «Свобода! Равенство! Братство!» Сама идея была признана настолько глупой для индивидуальности человека, для его ненасытного и врождённого «эго», насколько и опасной для дальнейшей эволюции человечества. Главным аргументом явилось абсолютная и безоговорочная неосуществимость данного тезиса. Неудобоваримость его для нутра человека. А значит, - утопия. И это можно было понять на судьбах отцов-родителей этой прекрасной идеи – Максимилиана Робеспьера и Камиля Демулена. Свободно и с братской любовью отправив равных по Конвенту депутатов на гильотину, эти великие уравнители вскоре последовали туда сами, доказывая свою правоту равенства перед острым лезвием гуманного изобретения казни хирурга Антуана Луи и инженера-механика Тобиаса Шмидта и названного в честь ещё одного врача Жозефа Гильотена. И всё это от избытка стремления к справедливости и любви к человечеству. Они помнили главное – «Не навреди!»

Да, трудно стремиться к высоким общественным идеалам, к равенству и братству, жгуче ощущая в себе жажду власти, славы и наживы, ненависть к собратьям-конкурентам и слепую зависть к более успешным. А если нет равенства и братства, то и свободы быть не может.

И Новый мир, открыто признав невозможность преобразования каждого человека в отдельности, решил преобразить человечество. Что тоже не ново. И, как всегда, преображение началось с реформ на всех уровнях – с аннулирования и реорганизации большинства международных и государственных структур, с коренной реструктуризации крупных, средних и мелких предприятий и, конечно, с нового политического курса. С нового мышления и видения. Всё должно быть новым. Новый мир – новое мышление – новый путь. Понятно, что в светлое и счастливое будущее. Только туда всегда и вели.

Организация, в одной из структур которой я служу, также претерпела коренные изменения. Это её третье и, полагаю, последнее возрождение. Хотя бы потому, что число «три» таит в себе непонятное магическое свойство, являющееся для многих непостижимой тайной. Правда, это не аксиома, потому что срабатывает не всегда и не для всего. Но лично я, если новая структура не оправдает ожиданий, уничтожил бы её с корнем. И я думаю, что не оправдает. Как любой живой организм, она рождается и растёт в мечтах и стремлении к миру и справедливости, потом начинает жиреть от дотаций и коррупции, забывая мечты розового детства, после чего путь к гибели неизбежен. Как, впрочем, для любого организма. Только, вот, остаётся висеть в воздухе вопрос – чьи ожидания она должна была оправдать?

Сегодня она называется Государственные Соединения Мира (ГСМ). Глупое название. Была альтернатива – Государственно-Национальные Объединения Мира (ГНОМ), - но проголосовали за первое. Что не удивительно. Ни один чиновник, даже мелкий, категорически не желал, не желает и не будет желать признавать себя гномом. Но зато любой чиновник прекрасно понимает, что если не заправишь и не смажешь, то и не поедешь.

Многие чиновники без особых психологических травм перекочевали в новую организацию из старой – ООН. А первая, напомню, называлась Лига Наций. Практичный человек, даже обладающий математическим умом, почему-то считает, что в жизни от перемены мест слагаемых может измениться сумма. И что удивительно, в частных мелкомасштабных случаях этот парадокс иногда работает.

Я инспектор Отдела (Бюро) по Расследованию Глобальных Афер и Злоупотреблений Мира (ОРГАЗМ) Совета Безопасности (СБ) Государственных Соединений Мира (ГСМ). Название громоздкое, расплывчатое и даже несколько несуразное. Но в сокращённом виде приятное. В общем, я служу в ОРГАЗМЕ. Хотя оргазма, честно скажу, я от этого не испытываю. Даже когда распутываю сложную и запутанную финансовую аферу. Даже в высших эшелонах власти и с хитроумными заметаниями следов путём подстав, подлогов и убийств. Лишь, пожалуй, лёгкое удовлетворение от хорошо выполненной работы. Так, конечно, было не всегда. Было время, когда испытывал настоящую эйфорию. Но потом, имея постоянное дело с алчными и очень алчными фигурантами дел, я начал испытывать раздражение и уныние. А в последнее время меня вообще одолевает беспрерывная тоска. Необъяснимая внутренняя грусть. Дискомфорт от дисбаланса моих внутренних частей исправного в общем и целом моего ещё не старого организма. Что-то там бунтует и мешает получать от жизни полноценный оргазм.

Имя моё Алекс, а фамилия Фидест. Алекс Фидест, служащий пятого класса в иерархической структуре Международной Чиновничьей Системе (МЧС). Средний слой. Между молотом и наковальней. Начинка бургера, на которой сходятся верхние и нижние зубы. Сверху давит руководство, требуя оптимизации следствия, а снизу давит толстый пласт жалоб подозреваемых, игнорировать который не вправе Собственный Контроль и Общая Терапия (СКОТ) ОРГАЗМа.

И пусть всю прошлую историю коренным образом переформатировали, стерев в порошок целые пласты, кое о чём я буду напоминать.

Итак, если штаб-квартира первой международной организации – Лиги Наций – находилась в Женеве, второй – ОНН – в Нью-Йорке, то для местожительства головного офиса ГСМ, на закрытом заседании Президиума и в атмосфере горячего братского спора, был выбран город Шанхай.

Не последним фактором в пользу Китая послужило обещание китайского Дракона (так стало называться Политбюро Китая) предоставить в полное распоряжение ГСМ Шанхайскую жемчужину – Шанхайскую башню в районе Пудун. Дополнительно пообещав при этом, в случае острой необходимости расширения жилплощади, соединить эту башню с башней Цзинь Мао воздушными мостами. Эти две башни, в отличие от сильно пострадавшего в последней большой войне Шанхайского финансового центра, остались целёхонькими.

После подписания очередного «Вечного мира», завизированного всеми странами-участниками старой мафиозной структуры ООН, и впоследствии подтверждённой и ратифицированной новорождённой – ГСМ, наступила эпоха великих реформ и преобразований. А для народов – великих надежд, ожиданий и упований.

Вопрос местожительства новорождённой организации явился первой проверкой на прочность «Вечного мира». И хотя этот вопрос решался в атмосфере внешнего международного дружелюбия и солидарности, внутреннее напряжение ощущалось. Оно источало холод, который не переходил в ледяную враждебность лишь благодаря многочисленным улыбкам. Особенно в этом преуспели китайцы и японцы. А что холод, так это и не удивительно. В высших слоях атмосферы всегда прохладно. Чем выше, тем холоднее. Это надо знать и помнить.

И решался этот вопрос на первом всенародном собрании (Вече), где каждый представитель страны-участницы имел один голос. Вне зависимости от размеров государства и былого могущества. А когда нет ни одного авторитета, то в мутных водах хаотического равноправия результат бывает непредсказуем. Хотя внешнее не всегда соответствует внутреннему. Зачастую внешняя Республика содержит в чреве своём Диктатуру.

А Совет Безопасности хоть и сохранил своё былое название, но общая структура находилась в сильно расшатанном состоянии. Постоянные члены Совета, лишённые не только права «вето», но и самого постоянства. Они шлялись без дела по ухоженным джунглям, валялись на пляже, купались и загорали, а вечером пили виски, сильно разбавленный водкой, в бунгало над водой, получая удовольствие от экзотики. И всё это потому, что первое вече, оказавшееся и последним, проходило вдали от разрушенной крупной цивилизации на острове Таити. Который был окружён не только не пострадавшей уникальной экосистемой, в виде глубоководных коралловых рифов, но и многочисленными линкорами и авианосцами. Вечный мир тоже нуждается в военной охране. И это закон не джунглей, а высокоразвитых цивилизаций.

После долгих горячих дискуссий в тропическом поясе пассатного климата и влажного сезона января месяца, Соединённые Штаты и Западная Европа были безапелляционно исключены из претендентов на ПМЖ ГСМ. На осмысление и переваривание неудобоваримого результата был объявлен трёхдневный траур, поданный народам мира, как всемирное поминовение всех убиенных в последней войне. Этот день был даже выбран в качестве «Мировой Памяти о войне». Однако через несколько лет был отменён из вытравлен из мировой памяти, как, впрочем, и вся война. С её причинами и жертвами.

По истечении же трёхдневного траурного срока, на суд (голосование) делегатов-депутатов Вече были выдвинуты пять городов: Шанхай, Токио, Бомбей (Мумбаи), Эр-Рияд и Москва. Токио, Бомбей и Москву исключили без всяких особых проблем. И хотя делегат от США и некоторые делегаты от Европы усердно бились за Токио, все их старания были разбиты в пух и прах одним-единственным аргументом. А именно тем, что вся Япония находится в сейсмически опасной зоне, и мир не вправе рисковать жизнью и здоровьем мировой элиты, даже если вероятность опасности составляет не более одной сотой процента.