Александр Шувалов – Ревизор (страница 3)

- Понимаю. – кивнул мой полковник.

- Прекрасно. – на гладко выбритом лице куратора промелькнула гримаса. Он явно сомневался в том, что мы хоть что-то смыслим в объекте будущей проверки. – А раз так, не стоит торопиться с радикальными мерами. Я, знаете ли, лично знаком с тамошним резидентом и отношусь к нему с доверием. – а вот это уже интересно. Результаты ревизий бывают разными. Как бы не пришлось уважаемому Евгению Борисовичу утверждать потом, что он совсем не это имел в виду. – Прекрасный офицер, коммунист. Суворовец, с отличием окончил Казанское училище. – мы с шефом украдкой переглянулись. Ну, это конечно аргумент.

- И, тем не менее, - мягко, без нажима проговорил мой начальник. – Наша служба настаивает на проведении негласной проверки.

- У вас действительно имеются серьезные основания?

«А то» - мог бы сказать я. «И у тебя они должны были возникнуть, если б внимательно читал, что присылают». «Хотите примеры? Их есть у меня». Срочная информация о прибытии на авиабазу НАТО новейшего самолета ДРЛО* поступила с изрядным опозданием. При этом якобы была получена из агентурных источников, а на самом деле была просто взята из прессы. И поступила через неделю после публикации. Это при том, что на авиабазе должен был находиться действующий агент. Да, и тактико-технические характеристики самолета были просто-напросто один в один слизаны с имевшегося в открытой продаже авиационного справочника. Это вообще ни в какие ворота.

Ничего этого я, понятное дело, не сказал.

- Хорошо, - Евгений Борисович негромко хлопнул ладонью по столу. Мне бросился в глаза маникюр на ногтях. – Поступим так: я со всей возможной осторожностью вызову Конрада в Центр для проведения собеседования перед как бы возможным повышением. Тогда и допросите его по всей форме. – хохотнул. – Свет в глаза, кулаком в морду, иголки под ногти. Как умеете. Что скажите?

Я украдкой глянул на шефа, тот еле заметно кивнул.

- А вот этого, полагаю, делать не стоит. – негромко проговорил я, чем привел хозяина кабинета в нешуточное удивление. Сравнимое с тем, что если бы вдруг один из стульев или корзина для мусора вдруг осмелились вставить свои копейки в разговор серьезных людей.

- И я с этим категорически согласен. – поспешил заметить мой начальник перед тем как Евгений свет Борисович начал было ставить меня на место.

Тот нахмурился.

- Ладно, проверка так проверка. По результатам следующего отчетного периода.

- Немедленно. – отозвался мой шеф. – Решение уже принято. – и ткнул пальцем в потолок.

Расстались вполне холодно, без объятий, поцелуев и приглашения заглядывать при случае на рюмку чая. Хозяин кабинета ограничился вялым рукопожатием с моим полковником. Меня к руке не допустил, ограничился небрежным кивком.

- Ничего не понимаю. – заявил я, когда мы вернулись к себе. Действительно, было довольно странно, почему в такой неоднозначной ситуации куратор продолжал так отчаянно рубиться за этого самого резидента под псевдонимом Конрад.

- Все просто, мой юный друг. – прозвучал ответ. – Милейшему Евгению Борисовичу в самое ближайшее время светит перевод очень наверх и в сторону. Поэтому он кровно заинтересован, чтобы в случае чего за проделки этого Конрада отвечал совсем другой человек. Его сменщик.

- Разве на новом месте это ему не припомнят? – удивился я.

- На том месте его по таким пустякам тревожить не будут.

- Ни фига себе.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА ПЯТАЯ.

Вечером я был в купе один-одинешенек. Соседка, совсем молоденькая девушка, хорошенькая, явно из приличной московской семьи, давно устроилась на откидном стульчике в проходе между купе. Жадно всматривалась в темноту в ожидании, когда же начнется та самая заграница. Многие так себя ведут, покидая в первый раз страну.

Не успел поезд покинуть Белорусский вокзал, как Людмила (так ее звали) с гордостью сообщила, что едет за рубеж, в Прагу. К мужу, самому настоящему дипломату, трудящемуся в должности атташе в посольстве СССР. И что они… Вдруг вспомнила, что говорил и о чем предупреждал перед поездкой серьезный дядя в скромном сером костюме. Так не похожий на Штирлица из телесериала, но точно Штирлиц. И замолкла на полуслове. Потому как скучный, застегнутый на все пуговицы попутчик, представившийся работником Внешторга, мог запросто оказаться иностранным шпионом. И сходу начать выпытывать у нее секреты или даже вербовать. С этого момента Людмила общалась со мной исключительно междометиями. А как стемнело, так и вовсе покинула купе.

В пижаме классически строгого фасона я улегся поверх одеяла на застеленную проводником полку. Заложил руки под голову, закрыл глаза. «Спать, спать» - стучали колеса. Успею еще.

Опять и снова очередной выезд. Почти как у «Скорой помощи». И дай-то бог, чтобы он оказался ложным. Я, знаете ли, не Игнатий Лойола, не охотник на ведьм и не пламенный чекист из плохого кино, который в любом и каждом чует «контру». В свое время меня старательно учили для начала досконально разобраться в ситуации, а потом уже делать выводы. И ни в коем случае не пытаться подгонять решение под заранее подготовленный ответ. По мере сил стараюсь именно так и поступать.

Что мы имеем? Резкое снижение качества информации? Такое бывает, доводилось наблюдать. Все может быть, даже отказ того или иного агента от сотрудничества. Испугался человек, совесть замучила, мало ли что. Вот и говорит разведке: «Прощай». И ничегошеньки ему за это не бывает, ни пули в спину, ни грузовика навстречу, ни кирпича с крыши. Просто перестают платить.

Именно по этой причине прервавшие сотрудничество агенты, случается, возвращаются. Потому что без работы на разведку доходы существенно сокращаются, а запросы остаются прежними.

Конрад затребовал серьезную сумму на представительство. Зачем? Хочет тупо подоить контору? Может быть. А, может, что не исключается, нашел подход к серьезному человеку, источнику эксклюзивной информации и совершенно не желает его светить. Почему? Да потому, чтобы там ни говорил давеча тот же Евгений Борисович, разведка это все то же производство. Со всеми планами, отчетами и оргвыводами по их результатам. В свете этого от резидента в обязательном порядке потребуют ЗАКРЕПИТЬ за службой нового знакомого. У начальников Конрада тоже ведь есть свои начальники. И им надо красиво доложить об успехах.

А что, если новый знакомый тамошнего резидента – человек из верхних слоев общества? Поди, попробуй закрепить такого, неприятностей не оберешься. Он, уверен, может быть совершенно не в курсе, кто на самом деле его новый приятель. Болтает с ним доверительно исключительно по причине личной симпатии и/или наличии общих увлечений. Может, они охотятся вместе, рыбачат, пьянствуют в конце-то концов. Шляются по бабам или даже собирают марки.

Тогда, получается, деньги вполне возможно нужны резиденту исключительно для того, чтобы сделать новому приятелю подарок. Принятый на его уровне. Ко дню, допустим, рождения. Не открытку с видами и не чашку с блюдцем, а, допустим, приличные часы или курительную трубку. Такие, бывает, стоят не дешевле. Или редкую марку ценой в те же часы плюс трубка.

И вот, что еще… Я зевнул раз, другой и сбился с мысли. Все, баиньки. Додумаю остальное с утра завтра.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Северная окраина Праги. Застроенный по периметру типовыми пятиэтажками двор. Родным повеяло, как будто никуда не уезжал из Москвы. Серая «Татра» у одного из подъездов. В него-то я и вошел. Поднялся на пятый этаж, постучал в дверь раз-раз-два-раз, после чего дважды позвонил.

Дверь распахнулась, высокий мужчина широко распахнул руки в готовности немедленно меня обнять.

- Какие люди! – на весь подъезд проревел он. Сгреб меня, приподнял и прижал к груди.

Наша служба за редким исключением не проводит активных мероприятий в странах социалистического лагеря. А если и делает это, то в тесном сотрудничестве с местными спецслужбами (ГДР – исключение). Поэтому такие резидентуры в большинстве своем укомплектованы молодняком. А руководят им не то, чтобы сбитые, скорее подбитые «летчики». Сумевшие каким-то чудом приземлиться вне пределов отечества. Как правило, с помощью друзей и родных в центральном аппарате. Как, например, Александр Федорович, здешний главный разведчик.

Давненько не встречал человека с такой истинно аристократической внешностью. Узкое породистое лицо, высокий лоб, прямой с легкой горбинкой нос, мужественный подбородок. Густые, с благородной сединой зачесанные назад волосы, ухоженные бакенбарды. Гвардейский рост, ровная спина, развернутые плечи. А как сидели костюмы на его стройной, поджарой фигуре! Просто на зависть. Такому, пожелай он сняться в кино в роли маркиза или баронета, даже не потребовались бы услуги гримера. Или даже в роли дворецкого, которые, как известно, выглядят более аристократически, нежели их хозяева.

- Прекрасно выглядишь. – пророкотал он.

- Вы еще лучше. – соврал я.

Вблизи стало заметно, что за время нашей последней встречи здешний резидент, скажем так, несколько потерся. Помутнели глаза, благородный нос и впалые щеки украсили красные прожилки.

- Бросай шмотки и к столу. – скомандовал он.

Приобнял меня за спину и направил в гостиную.

Опа! А это кто? Невысокий полноватый паренек в костюме-тройке как у шефа, сидевшим на нем довольно мешковато. Тщательно зачесанные умеренной длины светлые волосы, спускавшиеся до середины ушей по бокам. И бойкие-бойкие маленькие серые глазенки. Типичный инструктор райкома в обожаемом отечестве по виду.