Александр Шувалов – Ревизор (страница 2)
Расстались, преисполненные изрядной взаимной симпатией. При этом лучший сыщик отдела поверил в лучшем случае в одно из каждых сказанных ему десяти слов. И после этого разговора серьезно задался вопросом, что это за такой пенсионер, отставной боец финансовых фронтов с реальными боевыми навыками разгуливает по его земле.
А Дроздов, в свою очередь, понял, что вызвал серьезный интерес у молодого, но толкового сыщика. И предположил, что тот постарается так или иначе за ним приглядывать. Что интересно, это его совершенно не взволновало.
КНИГА ПЕРВАЯ.
СОЮЗ ЕЩЕ НЕРУШИМЫЙ.
КНИГА ПЕРВАЯ.
ПРОЗВОН СЕТИ.
Глава
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Середина семидесятых, Москва.
- Прошу разрешения. – я вошел в кабинет и тут же принял строевую стойку: грудь колесом, пятки вместе, носки на ширине ружейного приклада. Взгляд тупо-молодцеватый. – Товарищ полковник, капитан Дроздов по вашему приказанию…
- Вольно. – отмахнулся начальник отдела, присмотрелся. – Ты почему не в сапогах?
- Так я же флотский.
- Тогда почему звание сухопутное?
- Потому что не плавсостав.
- Запри дверь. – скомандовал он. – Разговор пойдет серьезный.
- Есть.
Полковник с видимым удовольствием расстегнул крючок на стареньком полевом кителе. И сразу же еще две верхние пуговицы. Видно было, что эту форму шили хоть и на него, но давно. И был он тогда не только гораздо моложе, но и изрядно стройнее.
Наукой доказано, что в организме любого военнослужащего при переходе из категории «полковник» в категорию «генерал» неизбежно происходят необратимые, не поддающиеся объяснению той же наукой, изменения.
Лично знал одного полковника, что крыл громким диким матом весь подчиненный ему личный состав, включая вольнонаемных поварих, уборщиц и сторожевого пса Тузика. А с обретением заветных лампас на брюках вдруг принялся изъясняться исключительно литературным языком и тихонько-тихонько, почти не слышно. При этом постоянно улыбался, раздвигая до ушей рот и демонстрируя окружающим сомнительного качества зубные протезы. Даже взыскания объявлял с этой самой улыбкой.
Начальник нашего управления переход в новое качество воспринял крайне болезненно. Самый интеллигентный офицер нашего отдела (выпускник филфака МГУ) прокомментировал это так: офицеру в голову ударила моча. Вместе с горшком. Грубо, признаю, но как же верно.
Совсем недавно умный, в меру ироничный, вполне вменяемый полковник вдруг в одночасье превратился в ходячий устав дисциплинарной службы. В военного до мозга костей. И можно было бы понять, если бы тот до того, как оказаться в нашей системе, проходил службу в комендатуре или командовал ротой почетного караула. Ничего подобного, в разведку он пришел с должности лаборанта в каком-то жутко засекреченном НИИ при академии химической защиты. То есть, прилежно мыл пробирки в белом халате поверх кителя с погонами.
«Офицер должен любить форму» - заявил он в тронной речи, в первый раз явив себя личному составу во всем великолепии генеральства. И пошла любовь. Четыре раза в неделю. По понедельникам и вторникам мы щеголяли в повседневной форме, по четвергам и пятницам – в полевой. До парадной формы дело, слава богу, не дошло по той причине, что ни у кого из нас ее просто нет. Мы не принимаем участия в военных парадах. Не припомню ни одного случая, чтобы это хоть кого-нибудь огорчило. И награждают нас не в Кремле, а келейно, среди своих. Вообще-то нам запрещено появляться где-либо в виде военных, но наш генерал сумел изящно решить этот вопрос. То есть, появляемся, но только на этаже управления.
Прибывая с утра на службу, мы первым делом переодеваемся в форму и исправно, как и подобает настоящим военным, несем службу. До обеда. На обед в столовую управления ходим уже в гражданке. Вернувшись с обеда, опять переодеваемся. В конце рабочего дня снимаем форму и с чувством исполненного долга расходимся по домам в том, в чем оттуда пришли.
- Садись уже. – шеф указал на стул у приставного стола. Окинул меня критическим взором. – Красавчик, однако. Где форму-то раздобыл?
Досталась по наследству. – признался я.
Мой папа, с которым мы не сильно отличаемся ростом и фигурами, был офицером флота. За долгие годы службы у него скопилась чертова пропасть разной формы и он отжалел мне пару комплектов с барского плеча. Только и осталось, что сменить погоны и срезать с рукавов нашивки плавсостава. В результате чего я достаточно прилично смотрелся на фоне других наших, пришедших в контору из разных родов войск. Пытавшихся, фигурально выражаясь, вернуться в молодость методом впихивания возмужавших тел в элементы давнишней формы. Выглядело это порой достаточно забавно. Настолько, что постоянно тянуло матюгнуться.
- Ну, что, Игорь, - налюбовавшись мной, молвил шеф. – Не заскучал еще? В поля не тянет?
- Еще как заскучал. – у меня аж скулы свело от огорчения. – Хоть сейчас на старт.
ГЛАВА ВТОРАЯ.
В разведке врут все и всегда. Друг другу и каждый каждому. В интересах конспирации, для пользы дела или просто так, по привычке.
Вот и я соврал и даже не покраснел. Если честно, те четыре с половиной месяца, что прошли после крайней командировки, я прожил, наслаждаясь каждым днем. Ездил на службу, не проверяюсь по дороге, не меняя средства транспорта и не накручивая заячьих петель. На службе добросовестно изучал оперативные сводки, подтягивал французский язык до «свободно, на уровне носителя». Совершенствовал навыки обращения с разного рода замыкающими устройствами под руководством тощего носатого, вечно хмурого субъекта. Настоящего мастера своего дела. Тот не просто разбирался с любой сложности замками, он трепетно их любил. И те, в свою очередь, платили ему взаимностью. Еще я на вполне законном основании посещал через день спортзал.
Недавно свел близкое знакомство с симпатичной девушкой, переводчицей из Интуриста. В прошлом месяце та побывала в Париже. Много рассказывала о нем, и я слушал, разевая рот. Самому мне в столице Франции довелось побывать трижды. Но, к сожалению, проездом и исключительно по работе. То есть, никаких Лувров, Елисейских полей, Эйфеливых башен и прочих Мулен Руж.
Наше знакомство успешно миновало конфетно-букетный этап и стремительно двигалось в сторону совместного отдыха в Крыму.
Всего этого я только что лишился.
- Бьешь, стало быть, в нетерпении копытом? – сочувственно проговорил шеф. Он прекрасно понимал меня, сам долгие годы выезжал в поля. – Раз так, слушай внимательно.
- Уже.
- Судя по всему, предстоит работа по специальности.
- То есть, ревизия.
- Она самая.
- Что и кто на этот раз?
- Дуй к аналитикам. – распорядился полковник. – Документы для тебя уже готовы. Без подсказок и выводов, как ты любишь.
- Есть. – я поднялся из-за стола и скорбно двинулся к выходу.
- Игорь.
- Что?
- Переодеться не забудь. – шеф хихикнул. – Нечего там народ пугать.
- Есть. – повторил я и двинулся навстречу невнятному будущему. Отчетливо вырисовывалась перспектива очередной командировки и всего того, что может в ходе ее случиться.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Если где-то происходит что-то, меня, бывает, направляют туда. По мере сил разбираюсь в ситуации, по мере возможности ее исправляю и заметаю следы произошедшего под коврик. Ибо работа у нас тихая, не терпящая лишней шумихи. Шеф называет все это ревизией, а меня самого – ревизором.
- Что думаешь? – спросил два дня спустя начальник отдела.
- Полагаю, не мешало бы съездить и разобраться на месте.
- Уверен?
- Скорее да, чем нет.
Два полных рабочих дня, с утра до самого вечера я проторчал у аналитиков. Ежедневно расписывался за получение документов, за то, что буду работать с ними в специальном помещении, что не буду делать выписки и (!) ни с кем не поделюсь тем, что сподобился узнать.
Изучил, прокрутил в голове и пришел к выводу, что ситуация в том самом регионе сложилась действительно неоднозначная. С одной стороны, за отчетный период аж на двенадцать процентов возросло количество предоставляемой в Центр информации и соответственно число ее оценок. Вот, только ни одной «ОВ» («особой важности»).Что, правда, не слишком удивило. ОВ в нашей службе раздают нечасто. Иная такая оценка, случается, даже чревата орденом для резидента.
Значительно, аж до трех снизилось количество «Ц» («ценных оценок»), зато возросло число «ПИ» («представляет интерес»). Что само по себе ничего не означает. Порой «ПИ» можно получить просто за перевод газетной статьи.
И это далеко не все. Вопросов возникло ой, как немало.
- И я того же мнения. – кивнул шеф – Ждет тебя, Игорь, дальняя дорога и масса суетливых телодвижений.
- Уже догадался. – с грустью заметил я.
- Выше голову, флотский капитан. Пошли, нас уже ждут.
- Кто?
- Куратор того резидента, в чьи угодья ты направляешься. Мужчина, сразу предупреждаю, непростой, так что, веди себя скромно.
- Постараюсь. В смысле, есть, так точно.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
- Проведение негласной проверки считаю преждевременным. – твердо заявил ухоженный мужчина лет сорока. В костюме пошива явно не фабрики «Большевичка». На плечах которого незримо присутствовали как минимум погоны полковника. Евгений Борисович, так он представился. – И основания для нее недостаточными. Нелегальная резидентура, товарищи, это вам не конвейер на автозаводе. Есть, знаете ли, своя специфика.