Александр Шувалов – Ревизор (страница 4)
- Знакомьтесь, – Александр Федорович слегка подтолкнул меня к накрытому столу, спиртного на котором наблюдалось больше, чем закуски. Я заметил, что в одной из бутылок водки осталось на донышке. – Это Юрок, а это…
- Минуточку, - прервал его я. – Можно вас на пару слов? – мы прошли на кухню.
- Как это понимать? – негромко спросил я.
- Что? – он старательно делал вид, что не понял вопроса.
- Этот Юра не должен быть здесь. – пояснил я. – Налицо грубое нарушение инструкции.
- Вот только не надо, юноша, учить меня оперативной работе!- раненым маралом взревел на весь подъезд Александр Федорович. И тут же врубил заднюю. – Юрок глубоко порядочный парень, я полностью ему доверяю.
Ну, вот, опять. Совсем недавно слышал что-то подобное.*
- Заложишь? – тоскливо спросил он, дыхнув мощным перегаром. – Понимаешь…
Да как не понять. Картина ясная: резидент регулярно и по многу закладывает за воротник и по причине этого за руль не садится. Вполне возможно, вообще уже ни хрена и по работе не делает. Для всего этого у него Юрок есть, услужливый, безотказный, особо доверенный парнишка. Не удивлюсь, если, старательно собирающий на него компромат.
- Так, заложишь? – повторил он и закручинился.
- Как командировка сложится. – уклончиво ответил я.
А ведь заложить, в смысле, доложить придется. Неизвестно, что, кому и как просигнализирует о нашей встрече тот же Юрок. Кто его знает, какова сила рвения этого достойного молодого человека из тихой тыловой Праги на передний край тайной войны. В Париж, например.
- Все твое в чемодане, - сухим тоном сообщил Александр Федорович. – Чемодан в шкафу.
- Отлично, тогда я в душ.
- Пока. – он развернулся на каблуках и походкой гвардейца двинулся из кухни. – Когда улетаешь? – спросил уже в дверях, не оборачиваясь.
- Завтра. – сообщил я – Еще кое-какие дела здесь.
- Тогда удачи.
Когда я вышел из душа, то обнаружил в гостиной абсолютно пустой стол. «Ушел мой приятель» - как в песне поется – «И что-то там унес». Хоть бы еды оставил немного.
И снова я соврал, потому что вылетел из Праги поздней ночью. Точнее – ранним, ранним утром.
Х Х Х
«Ну это же просто другой человек…».
Я оставил на той служебной квартире буквально все: старомодный чемодан со всем содержимым, строгий черный костюм, белую рубашку, однотонный тусклый галстук, скучные полуботинки черного цвета.
И прежнего самого себя. Той же поздней ночью в международном пражском аэропорту появился гражданин Канады из Торонто. Абсолютно не похожий на ответственного работника советского Внешторга. Стильная ярко-желтая синтетическая куртка поверх голубой водолазки, светло-синие расклешенные джинсы, ковбойские сапоги. Прическа в стиле «Интеллектуал» вместо тщательно прилизанных волосенок. Плюс к ней пушистые бакенбарды и усы. Которые во всем мире ошибочно именуют английскими и только в одной республике СССР знают их правильное название: «Слезы Украины».
Еще я заметно подрос, спасибо сапогам на каблуках. И двигался я теперь легкой пружинистой походкой, даря белозубую улыбку окружающим. Глядя на всех их немного свысока, даже на тех, кого был ниже ростом.
В зале прозвучал голос диктора. Я поправил наброшенный на одно плечо новенький оливкового цвета рюкзак. Почти как у хиппи, только чистый. И неторопливо зашагал на посадку.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Луч солнца ударил в глаза, я чихнул и проснулся. Глянул на часы – ого, уже сорок минут, как полдень. Пора вставать, отчизна заждалась на подвиг.
В скромную гостиницу на окраине с романтическим названием «ROTE ROSA»* я заселился очень ранним утром. Вот он, звериный мир капитала во всей его паскудной неприглядности: на стойке портье, не поверите, отсутствовала табличка «EST GIBT KEINEPKATZE».* Места, представляете, были.
Белобрысая, румяная, пухлая как поросеночек девица даже не спросила у меня документы и не стала пытать на предмет цели приезда. Просто вписала в книгу гостей имя и фамилию, что я назвал. Уточнила срок проживания, приняла денежку и тут же забыла о моем существовании. О чем я не сильно пожалел.
Кафе при гостинице не было, поэтому пришлось откушать поздний завтрак или ранний обед в скромном заведении через дорогу. Вернулся в гостиницу и попросил сменившего девицу тощего очкастого субъекта лет сорока вызвать мне такси.
- Куда желаете направиться, мой господин? – спросил тот, поднимая трубку телефона.
- В пункт аренды автомобилей.
Закончил разговор и положил трубку.
- Машина приедет через три минуты.
- Vielen Dank.*
Х Х Х
Служащий в синей форменной курточке принял от меня плату за аренду и необходимую сумму залога. Занес мои данные в книгу (те же, что указал при заселении. Хорошо, что не забыл). И через полчаса уже выезжал на шоссе. А перед этим остановился у телефона-автомата. Скормил ему монетку и набрал по памяти номер. Ответили после пятого звонка.
- Алло.
- Добрый день, это Дидрих Вебер. – представился я. – Будьте добры, позовите Магнуса.
- К сожалению, сейчас его нет.
- Безобразие, - я возмутился. – Звоню уже третий день и все никак не могу его застать.
- Искренне вам сочувствую. – опечалился некто на другом конце провода. – Может, что-нибудь ему передать?
- Уж будьте так добры. – буркнул я. – Напомните этому олуху, что четырнадцатого у меня день рождения. И пусть только попробует не явиться.
- Обязательно передам.
- Спасибо – я повесил трубку.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
«Звоню в третий раз» значит, встреча должна состояться на объекте номер три, то есть, на мосту названного в честь Конрада Аденауэра, тезки здешнего резидента. «Четырнадцатого числа» означает время. Если я не сообщил никакой дополнительной информации, значит, встреча должна состояться сегодня. Или завтра и в последующие дни, если не смогу прийти.
Толстенький коротышка в тесноватом сером драповом пальто и нелепой шляпе с перышком курил, облокотясь на перила моста. Время от времени сплевывал вниз и любовался расходившимися по воде кругами. Такое занятие, по мнению одного из персонажей Дюма, свидетельствовало о склонности к созерцанию и рассудительности. Я подошел и встал рядом.
- Бог в помощь.
Обошлись без паролей, отзывов и отличительных примет. Михаила, сотрудника здешней резидентуры ГРУ при посольстве я знал не первый год.
- Господи, радость-то какая! – возопил он и бросился мне на шею. До поцелуев дело к счастью не дошло.
- Но-но, полегче, – я отстранился. – Не стоит давать волю чувствам. Еще подумают о нас, чего не следует.
- А что такое? – он заботливо поправил на мне куртку. – Гомосятина, друг мой, триумфально шагает по планете. Пройдет тридцать-сорок лет, может меньше, и извращенцами будут считаться все, кто не гомики или зоофилы.
Я трижды сплюнул через плечо в воду.
- Не дай бог дожить до такого счастья.
Михаил грустно улыбнулся.
- Куда ты денешься. В общем, так, служебную квартиру тебе подобрали. Все необходимое для работы в чемодане.
- А чемодан в шкафу.- догадался я.
Он кивнул.
- Точно. Адрес и ключ в твоем левом боковом кармане.
- Ну и ручки у тебя. – восхитился я. – С такими только народ по трамваям щипать или в цирке выступать.
- Цирка у меня и на работе хватает. – с грустью в голосе сообщил он. – Ожидаем прибытия какого-то шибко большого начальника из Центра.
- Да что ты говоришь!
- Шеф на ужасе, мечет икру литровыми банками. Отпуска отменили, о выходных и отгулах приказано забыть. Сидим до ночи в кабинетах по уши в ДОПах*, бумаги в порядок приводим, чтобы не дай бог… - в очередной раз сплюнул в воду. – Боимся, как бы не объявили казарменное положение.
- Грустно. – признал я. – Коли так, не смею задерживать.