Александр Шувалов – Притворщик-2, или Сага о «болванах» (страница 32)
— Не вру, — передразнил я и сунул ему под нос фото. — Вот это ты, такой красивый, а кто сидит рядом? — он загрустил.
— Мне сказали с ним встретиться.
— Я, кажется, спросил, кто это.
— Назим, — чуть слышно ответил он. — Мне действительно приказали.
— Очень за тебя рад. О чем беседовали?
— О вас.
— Мило. И что твоего дружка во мне интересовало?
— Он сказал, что очень хочет знать, что вы наработали по пропавшему изделию.
— Что ты ответил?
— Я сказал, что вам его никогда не найти, — сделал паузу. — Извините.
— Ничего. Что еще?
— Приказал походить за вами.
— Походил?
— Нет.
— Почему?
— Нигде не мог вас найти и, потом…
— Ну, рожай же!
— Я понял, что влип.
— Это ты удивительно правильно понял, только, поздновато. Знаешь, что ты был должен сделать, причем, немедленно?
— Застрелиться? — с надеждой спросил он.
— Из степлера, что ли? Кретин! — я махнул рукой. — Надо было срочно доложить обо всем Борису.
— Что теперь со мной будет? Я действительно не понимал, что работаю против своей страны.
— Самое интересное, ничего особенного. Если все было так, как ты сказал, просто-напросто попрут из разведки, погоны тоже снимут. Устроишься куда-нибудь на фирму, станешь менеджером. Пару лет поживешь спокойно, а уж потом…
— Что потом?
— Потом Ник выйдет на свободу. Почему-то мне кажется, что он постарается разыскать тебя и как следует отблагодарить.
— Вы думаете?
— А что тут думать? Я бы на его месте так и сделал, — забыл сказать, однажды я уже именно так и поступил: разыскал и наказал.
Личико неудавшегося резидента сморщилось, и он заплакал, тихонько и горько, как малыш, которому мама сказала в сердцах, что больше его не любит. Можете меня сколь угодно осуждать, но мне совершенно не было его жалко.
— Все слышал?
— Да. — Борис вытащил наушник из уха и бросил на стол рядом со стаканом. Показал глазами на бутылку с водкой. — Примешь?
— Самую малость, — мы подняли стаканы и употребили, не чокаясь.
— Как он там?
— Обоссался, — с лаконизмом истинного спартанца ответил я. — сидит на жопе, рыдает.
— Ловко ты его, — он кивнул в сторону бутылки, я отрицательно покачал головой. — Давно заподозрил?
— Будешь смеяться, сразу.
— И, что его ждет? — о том, что сделают с ним самим, Борис не спросил.
Я внимательно посмотрел на него и то, что увидел, здорово не понравилось.
— Значит, так, — я уселся за стол напротив него, — для начала все-таки налей.
— Это можно, — водка полилась в стаканы, запахло отчизной.
— Отвечаю по порядку, — употребил внутрь, крякнул и занюхал справочником по вооруженным силам НАТО в регионе. — Когда закончится операция, доложу об этом уроде кому следует, — закурил, — но не раньше, сам понимаешь…
— Понимаю, — мертвым голосом сказал он, — как не понять.
— Теперь о тебе, — он вскинул голову.
— Я не просил говорить обо мне.
— А я не просил меня перебивать.
— Извини.
— Проехали. Так, вот, три дня назад ты вызвал меня на встречу, в ходе которой высказал определенные подозрения в отношении сотрудника резидентуры капитана Андрейко.
— Я? — он обалдело посмотрел на меня.
— Нет, блин, Пэрис Хилтон, — я всплеснул руками, — кто же еще, Боря, конечно, ты. В ходе проведенных мероприятий выяснилось, что товарищ капитан, скажем так, упорол серьезный косяк.
— Как минимум.
— В ходе допроса вышеупомянутый Андрейко во всем сознался и высказал искреннее желание сотрудничать. Кстати, потом скажешь ему написать подробное объяснение.
— И, все равно, не понимаю, какого черта…
— А, хрен ли тут, Боря, понимать. Проводится серьезная операция, враг, как водится, хитер и коварен, но и мы, — я старательно загасил окурок в пепельнице, — тоже кое-что могем. Короче, если я эту хрень разыщу, нам все простят и даже скажут мерси.
— А ты ее найдешь? — кажется, он начал приходить в себя.
— Очень постараюсь это сделать, — на полном серьезе ответил я. — А когда найду, порошу тебя о помощи, — посмотрел на часы, — извини, труба зовет. Мне пора.
— Все, что в моих силах, — он опять потянулся к бутылке. — На посошок?
— Спрячь. Как говорилось в одном плохом советском фильме, нахреначимся после победы.
— «Кротик» обнаружен, разоблачен и во всем сознался. Молодец, Дениска, классно сработал.
— Значит, все-таки он? — вздохнул тот. — Пришлось повозиться?
— Самую малость, — любезно ответил я. — Слышал такой детский стишок: «Если вас поставить раком и зажать соски в тиски…»? Дальше совсем неприлично.
— Нет.
— Ясное дело, у нас детство проходило в разное время и совсем в разных странах. Раком я его, конечно же, не ставил, и тисков в резидентуре не оказалось, но все равно справился.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Что сказал интересного?
— Что страстно любит Родину, но был вынужден изменить ей под угрозой физической расправы со стороны мускулистого злодея Дениса. Знаешь такого?
— Все шутите.
— Просто устал.