Александр Шувалов – Африканские страсти (страница 2)
Из подъехавшего следом лимузина представительского класса пулей выскочил щуплый молодой человек в костюме на порядок дороже, в очечках в металлической оправе и вдумчиво уложенными волосами. Типичный референт по виду. Распахнул правую заднюю дверцу и замер как часовой у знамени.
Вышедший из лимузина персонаж был чертовски монументален. Лет пятидесяти на вид, на голову ниже каждого из охранников и совершенно не уступающий ни одному из них по весу. Абсолютно лысая, напоминавшая пушечное ядро голова. Отчетливо презрительный взгляд из-под припухших век. Сразу было видно, что этот человек мало кого боится и абсолютно никого не уважает. За исключением самого себя, естественно.
Один хранитель тела впереди клиента, второй сзади. Группа медленно и торжественно двинулась от стоянки к главному входу. Замыкал колонну все тот же суетливый референт с портфелем.
Попавшегося на свою беду на пути приличным людям типа в оранжево-синей спецовке работника Мосэнерго и нахлобученной по самые уши белой каске идущий первым телохранитель презрительно смел в сторону легким движением ладони. Работяга отлетел метра на полтора, что-то жалобно пробурчал и двинулся дальше. В том же, что интересно, направлении. Не останавливаясь, открыл крышку оранжевого пластмассового ящика и извлек пистолет с глушителем.
Быстро, один за другим произвел три выстрела. Прострелил «рабочие» плечи здоровякам, правое и левое соответственно. Третью и последнюю пулю вогнал в охраняемому лицу намного ниже самого лица. В референта стрелять не стал, тот, как только все началось, грохнулся на асфальт и притворился насмерть убитым.
«Работяга» вернул рабочий инструмент на прежнее место и той же неторопливой походкой продолжил путь. Вслед ему неслись звуки на несколько голосов: стонали оба телохранителя, ревел как обиженный изюбрь их хозяин и громче всех визжал по-заячьи единственный оставшийся целым референт.
Стрелок зашел за угол и пропал. Выскочившие из офисного центра охранники обнаружили только тот самый ящик без пистолета внутри, форменные портки, куртку и каску.
Завыли сирены. К месту происшествия спешили Скорая и наряд полиции. По городу конечно же был объявлен план «перехват». Немедленно возбУждено уголовное дело и тут же взято под контроль.
Глава вторая
Не знаю, как в департаменте или даже в целом по министерству (знаю, конечно, но промолчу), но в руководимом мной отделе на лапу брать не принято. И так заносят, регулярно и неплохо. За то, что мы есть, иногда слегка помогаем, а чаще всего просто не мешаем бизнесу зарабатывать на хлебушек. Порой мне кажется, что наше подразделение департамента (и не только оно) создано исключительно для кормления работающих в нем.
Мой заместитель сложившийся порядок дел категорически не приемлет. Мужчине страстно хочется денег, сегодня, прямо сию минуту и, желательно, побольше. Вот и сейчас…
- Валентиныч – он, ерзая, приблизился совсем вплотную, разве что, на коленях у меня не устроился – Тема стопудовая, зуб даю – и по-блатному прищелкнул по тому самому зубу, которого не жалко. И принялся в очередной раз излагать подробности – Барыга бздливый, сам себя боится. Проблем не будет, отвечаю – и так далее, и все в том же духе.
Мой зам – бывший полицейский опер. Не тот битый-резаный-стреляный Жеглов из уголовного розыска, что в одиночку брал особо опасных и каждую среду выходил в одиночку на целую банду. Совсем нет. Евгений свет Дмитриевич лет семь боролся с преступностью исключительно в области экономики. В отделе, заслуженно именуемом «колбасным». То есть, не мерз в засадах, не стирал до крови ноги в погонях и не рисковал по пять раз на день жизнью. А сидел себе в мягком офисном кресле в уютном кабинете и старательно доил коммерсантов.
А ведет себя как тот Жеглов. Дурак, значит.
- Не, ну ты врубись, Валентиныч,…
Я давно врубился, сразу, можно сказать. Согласно гениальному плану моего зама, мне следует слегка, до состояния легкого удушья перекрыть кислород одной фирме. После чего выйти на связь с ее владельцем и обозначить цену, за которую удавка будет снята.
- Пятьдесят «мультов» как с куста, бля буду!
Вот и гадай после этого, кто он, этот Евгений: круглый как бильярдный шар дурак или пошлый, нацелившийся на мое полужесткое полукресло интриган. И очень, очень плохой опер. Потому что я хорошо знаю эту фирму: работает по госзаказам, у владельца, хоть он об этом не кричит на всех углах, связи наверху на уровне «мама не горюй». И безопасностью там рулит отставной генерал ФСБ.
- Послушай… - начал было я, но где там. Он голосил как тетерев на току. Видно, уже считал все эти рублевые «мульты» своими. Вернее, честную половину от них. Как же иначе, ведь он принес в клювике тему и разработал план.
- Ну, - мой зам, видимо, решил, что я созрел – Что скажешь?
Ничего мне на это говорить не хотелось. Зато присутствовало острое желание молча врезать ему по хитрой наглой морде. А потом, также, ни слова не говоря, вышвырнуть в коридор. И прогнать по нему на пинках.
К сожалению, наши желания далеко не всегда исполнимы. Дело в том, что Женечка – зятек. Муж любимой дочери одного уважаемого человека.
И я зятек. Лет семь назад вступил в законный брак с дочуркой не менее, а, может, самую малость более уважаемого человека. По страстной взаимной любви, преимущественно с ее стороны. И за это время прошел, пусть и с некоторой поддержкой со стороны тестя, путь от рядового сотрудника до заведующего отделом. А Женю, Евгения Дмитриевича год назад забросили к нам сразу на его нынешнюю должность. И еще: папы наших жен в дружеских отношениях не замечены, но неплохо знакомы. Вот, и приходится это чудное чудо терпеть.
- Что скажешь, Валентиныч? – горя азартом переспросил он – Ну?
- Убери жопу с моего стола, Женя – ласково произнес я.
- А по делу? – он спрыгнул на пол и замер в ожидании.
- Нет, нет и еще раз нет – медленно и раздельно проговорил я в надежде достучаться до мозгов собеседника. Если таковые имелись в наличии – Шкурить бизнес – не наш стиль. Так что ты мне ничего такого не говорил, а я ничего не услышал. Хочешь срубить бабла, действуй сам. Хотя, не советую.
Он ничего не сказал в ответ. Только по промелькнувшей по щекастой физиономии гримасе становилось ясным, где и в каком виде видал он все мои советы.
- Если у вас все, Евгений Дмитриевич… - он развернулся на каблуках и двинулся к двери. Пухлая спина выражала полное разочарование во мне как в руководителе и человеке – Да, и еще – он замер в дверях.
- Слушаю.
- Две недели с завтрашнего дня вы исполняете обязанности руководителя отделом.
- Да? – он удивился и обрадовался одновременно – А…
- А вы мне просто слова не давали сказать – я улыбнулся и кивнул головой, показывая, что разговор окончен.
Если подчиненный начинает проявлять нездоровую инициативу подобного рода, самое лучшее четко позиционироваться и во время дистанцироваться. Свою позицию я уже высказал. Касательно же остального… За две недели Женечка успеет много чего наворотить. Флаг ему в руки. Если что, сам за все и ответит.
Глава третья
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…». Избежав отточенным пируэтом стыка с мощной, раза в полтора тяжелее меня теткой, я присел на освободившееся место. Достал телефон и погрузился в увлекательный мир новостей. Ну-с, что такого интересного нам пишут? Ничего хорошего персонально обо мне. Пошлые намеки на косоглазие работавшего на Белой площади киллера. Который вместо того, чтобы прострелить клиенту голову, угодил ему прямиком в задницу. Аж обидно сделалось.
Во-первых, никакой я не киллер. Во-вторых, я всегда попадаю туда, куда целюсь. А целился я именно в задницу. Потому что это было никакое не покушение на убийство, а самое последнее предупреждение нехорошему человеку. Прозрачный намек, на то, что вел он себя неправильно и дружеское пожелание осознать и в самые кратчайшие сроки встать, наконец, на путь исправления.
Рабочий день у большинства сограждан подошел к концу, но в стране дураков трудиться не прекращали. Это я о том, что позвонил старший и распорядился отвезти ствол, из которого я работал, в адрес. Сообщил, куда конкретно, а также то, что замок в дверях пустяшный. Дескать, справлюсь.
- Угу – ответил я – Понял.
В этой команде я уже третий год. Наш старший считает меня косноязычным, исполнительным, самую малость ограниченным служакой из бывших прапоров. Я сам убедил его в этом. Таким, знаете ли, доверяют. А болтливых умников с собственным мнением по любому вопросу – не любят. И очень правильно делают.
Вечерело. Я катил в абсолютно пустом вагоне трамвая. Оставалось проехать всего три остановки до нужной мне, когда вошли эти двое. Молодые, крепкие, самую малость поддатые. Очень настроенные на приключения.
Оставалась слабая надежда, что именно ко мне приставать не будут, побрезгуют. Лично я обошел бы такого персонажа стороной. Представьте себе: черные как сама ночь, широченные, не очень чистые, заправленные даже не в ботинки, а в носки, брюки со множеством карманов. Линялая, потерявшая первоначальный цвет футболка под джинсовой курткой размера на три больше, чем надо. Засаленная черная кепка с длинным козырьком. Собранные сзади в хвостик седовато-сивые, отчетливо нечистые волосы и очки с толстенными стеклами на кончике носа как завершающий штрих к образу то ли городского полусумасшедшего, то ли не успевшего как следует провоняться бомжа. Человека такого вида вряд ли кто запомнит в лицо. Только глянут и сразу отвернутся.