Александр Шувалов – Африканские страсти (страница 4)
Никому зачастую на фиг не нужные в мирное время, кадровые офицеры вдруг становятся достаточно востребованными на войне. Со мной переговорили, убедились, что я именно тот, кем представился, и направили на передовую. Дали под командование взвод неполного состава, а уже через месяц – отдельную диверсионно-разведывательную группу. С ней я и довоевал до конца четырнадцатого года.
В боях за Мариуполь меня неслабо задело осколком. Провалялся пару месяцев в ростовском госпитале. А когда выписался, узнал, что все закончилось, причем, не только для меня. Мариуполь нам взять не позволили, активные боевые действия прекратились. Наступило время переговоров в разных форматах, конференций, встреч и прочей долгоиграющей гонореи. Причем, наша сторона все договоренности по возможности соблюдала, а противоположная просто много болтала и старательно копила силы для реванша.
Я вернулся домой. Жены и тещи в квартире не оказалось. Меня встретили только многомесячная пыль, записка на столе («Между нами все кончено. Не ищи, прощай».) и справка о расторжении брака.
Слыхал краем уха, что у бывшей все в полном порядке. Повстречала надежного, хорошего человека, поселилась с мамой у него в загородном доме с участком. Особенно счастлива теща, небось, и огород разбила, и живность разную завела.
Так я лишился наваристых борщей, обалденно вкусных котлет и семейных сцен, что довольно часто имели быть у нас в доме. Перенес это на удивление спокойно. Нашел работу, полюбил одинокие вечера у телевизора, зачастил в спортзал. В общем, жизнь наладилась.
Как-то раз знакомый знакомого попросил прочитать сценарий на военную тему и высказать мнение. Прочитал и в как можно мягкой форме высказал.
- Неужели все так хреново? – опечалился знакомый знакомого.
- Автор просто не в теме – пояснил я.
- А вы, как я понимаю,…?
- Более или менее.
- А не согласились бы вы…? – и он озвучил цену вопроса.
Сумма приятно удивила – чуть меньше собственной заработной платы за четыре месяца.
- Почему нет.
Рука потянулась к перу, перо к бумаге. Так я заделался консультантом на сериале. А потом как-то незаметно перетек в группу каскадеров. С тех пор я там. Даю советы, когда спрашивают, бегаю туда-сюда с разного рода легким стрелковым оружием. Крошу в капусту врагов, красиво, с полной киношной достоверностью бываю убит. Последнее – чаще.
Это был заключительный съемочный день. С обязательного в таких случаях банкета я сбежал, как только появилась возможность. Сил не было слушать фронтовые байки мгновенно набравшегося автора. О службе, дружбе, о боях. Как рвались снаряды, все вокруг горело, а что гореть не могло – плавилось. Как шли ромбом танки и перли стеной злобные чубатые укры. Как погиб товарищ справа, как в страхе убежал тот, что слева, а он подхватил выпавший из мертвых рук еще теплый пулемет или гаубицу. Вскочил на бруствер окопа и открыл огонь с бедра. И наши победили. «Так скажу, ребята» - оглаживая колено прильнувшей к нему главной героини, повторял он – « Не дай вам бог когда-нибудь пройти через такое». Типа сам прошел и вот он здесь. Сидевшие поближе к герою по мере сил и способностей делали вид, что вся эта галиматья их жуть как интересует. Устроившиеся в отдалении, усиленно выпивали, умеренно закусывали и трепались о чем-то своем.
Долго не мог понять, как режиссер с продюсером терпят этого клоуна. А потом объяснили – оказывается, он представляет людей, давших денег на этот шедевр. И все сразу стало понятно.
У остановки меня перехватили.
- Домой, Игорь? – прокричал из окошка микроавтобуса Толик, наш водитель.
- Домой – кивнул я.
- Давай подброшу.
Я запрыгнул в машину, даже не спрашивая, с чего мне вдруг такое счастье. Сам догадался.
СМС от Ваньки пришло, когда мы проезжали мимо Киевского вокзала. А чуть позже и сам он позвонил.
- Тут такое дело, командир…
- Ну?
Весь рассказ занял секунд двадцать. Что значит школа.
- Через два часа – сказал я.
- Где?
- Там.
А потом и от Влада пришло СМС.
- Останови – попросил я.
- В чем дело, Игорек? – удивился водила.
- Пройдусь – объяснил я – А ты дуй в гараж. Пока.
- Так дождь же.
- Нет ничего лучше плохой погоды – всплыло из глубин памяти.
Евтюхину я позвонил сам.
Глава шестая
Они встретились на Гоголевском бульваре у памятника. Двое приехали на метро, один прибыл в троллейбусе.
- Как здорово, что все мы здесь… - попытался схохмить самый младший. И тут же огреб по несильному подзатыльнику от двоих других. Ничуть не обиделся и заткнулся.
- А ведь точно, давно не встречались – заметил Евтюхин – Пятого ноября* три года будет.
*Пятое ноября – профессиональный праздник российских военных разведчиков. Шикарный повод собраться и употребить.
- Ага – рассеянно проговорил Кузьмин. Все это время он копался в собственном телефоне – Есть.
- Что? – хором спросили двое.
- Час с лишним у въезда в мой двор расстрелян из двух автоматов микроавтобус съемочной группы. Водитель, удивитесь, только легко ранен.
- Объясни.
- У меня тачка в ремонте, поэтому часто возвращаюсь с ним домой – покачал головой и усмехнулся – Ну, Толик, ну, кобелина!
- Ни хрена не понятно, командир.
- Да бабу он завел в моем доме. К ней и ехал.
- А – кивнул Воскресенский – Тогда понятно.
- А мне вот – нет – нервно проговорил Евтюхин – За каким чертом и кому приспичило всех нас грохнуть? В один день и почти одновременно.
- Вопрос в том – сказал Кузьмин – Кому это мы все втроем одновременно и так сильно наступили на хвост. Есть идеи?
- Есть даже у кого спросить – живо откликнулся Воскресенский – У моего жмура нашелся телефон с одним единственным номером в памяти.
- И чей это номер, не в курсе случайно?
- Семена, моего старшего. Ума не приложу, чем это я ему насолил?
Кузьмин повернулся к Евтюхину.
- А что насчет твоего? Он, кстати, тоже уже жмур?
- Телефона не было – доложил тот – Нанимали через посредника, есть электронный адрес.
- Ты его после…?
- Ну, зачем же? Поговорил и вернул на лестницу, туда, где взял. Живым.
- Красавец – восхитился Воскресенский – А не боишься, что он потом…?
- Не очень – прозвучало в ответ – Я на всякий случай сломал ему пальцы.
- Все?
- До единого. И еще ключицу.
- Гуманист – одобрительно заметил Кузьмин – А сейчас, джентльмены,…
- А сейчас – прервал его Воскресенский – Мне просто необходимо употребить граммов четыреста, можно чуть больше. И сразу в койку – день выдался тяжелый. А думать и волноваться буду уже завтра.
- Присоединяюсь – приобнял младшего товарища Евтюхин – Ни одной толковой мысли в башке. Кроме выпивки, конечно. Что скажешь, командир?