Александр Шохов – Черти и все остальные (страница 5)

В салоне автомобиля зазвучала инструментальная музыка, которой я никогда ранее не слышала. Ощущение лёгкой нереальности происходящего из-за музыки только усилилось.

Иннокентий ехал по дорогам, которые каким-то чудом были свободны в Москве в этот час. Мы преодолели расстояние от Авиапарка до Чистых прудов не больше, чем за двадцать минут.

Мы вышли из машины втроём, Кеша помог нам поднять наверх пакеты. Войдя в дверь, я не узнала квартиру. Казалось, она стала намного просторнее, чем была. В коридоре появились удобные скамейки, вместо старой вешалки для одежды возникла новая, очень красивая, на стенах в коридоре повисли картины, мягкий ковёр покрывал пол коридора, делая шаги по нему беззвучными. Я сняла пальто, одела тапочки, прошла внутрь. Отметила, что на кухне кто-то есть: там были слышны голоса и смех, но вошла я в бывшую гостиную. Я уже писала, что утром там появились большая кровать Марра и его письменный стол, а сейчас я обнаружила, что стены гостиной буквально раздвинулись, там же появился большой шкаф, а рядом с ним расположились удобные кожаные кресла и диваны, на которых Марр и расположился. Перед ним на низком столике стоял огромный компьютерный экран, Марр что-то делал на нём с помощью электронного пера.

− О! Друзья! Рад вас всех видеть, − сказал Марр, лёгким движением переставляя монитор на письменный стол. − Ксения, я передаю Вам официально оформленный документ. Пока Вас не было, заходила Елена Агафоновна. Ей не понравились некоторые изменения в её квартире, которые я осуществил. Поэтому мы с Еленой Агафоновной всё обсудили, и пришли к мнению, что она больше не является хозяйкой этой квартиры. В общем, она согласилась сделать полновластной хозяйкой Вас. Только нужна Ваша подпись здесь и здесь, и Иннокентий сразу же отвезёт документы нотариусу.

Я просмотрела документы. Договор купли-продажи квартиры, официально оформленная у нотариуса расписка от Елены Агафоновны в получении денег, сто миллионов рублей. Все данные моего паспорта и прочая информация были указаны верно.

− Но зачем Вы это сделали, господин Марр? − спросила я.

− Елена Агафоновна будет нам мешать, если останется хозяйкой. А Вы уже часть нашей компании, так что с Вами мы всегда найдём общий язык. Так будет проще.

− И как я смогу отплатить Вам за это, господин Марр?

− Ну что Вы, Ксения… Иннокентий, давай документ.

Иннокентий достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое документ на гербовой бумаге, упакованный в файловую папку, и протянул его мне.

− Как видите, это документ в двух экземплярах, который подтверждает, что Вы не имеете никаких обязательств передо мной, − пояснил господин Марр. − Вы можете его подписать. Моя подпись на нём уже стоит. Он тоже будет зарегистрирован у нотариуса.

Иннокентий протянул мне авторучку, я подписала все документы, после чего отдала их Иннокентию, и он, пообещав вернуться через час, вышел.

− Ну что же, выпьем шампанского, − предложил Марр. − С новосельем, дорогая Ксения!

Лучия уже вкатила в комнату маленький столик на колёсах, и расположила его между кожаными диванами и креслами. Несколько блюд и бокалы перекочевали на журнальный столик. Шампанское, как и вчера, из бесконечной бутылки «Moscato d’Asti», лилось всё такое же пузыристое и свежее, вкусные бутербродики, фрукты, пироженки, конфетки украшали стол и соблазняли запахами.

Лучия, господин Марр и я соприкоснулись бокалами.

− За успешное начало Большой Игры, − сказал господин Марр.

Мы выпили.

− Господин Марр, у Ксюши очень много вопросов к Вам, − сказала Лучия. − Я сказала ей, что она стала частью Большой Игры, и что Вы можете рассказать об этом подробнее.

− Наверное, самое время посвятить Ксению в глубокие тайны Универсума, − серьёзно сказал Марр. − Но я сразу предупреждаю: хотя всё, что я скажу, − это чистая правда, выглядит она как бред шизофреника.

− Со вчерашнего дня моя жизнь наполнена такими событиями, что если я начну их кому-то рассказывать, меня тоже посчитают сумасшедшей, − заявила я.

Головокружение усилилось из-за шампанского, и я не очень контролировала, что говорю. Впрочем, Марр воспринял моё заявление благосклонно.

− Я кое-что покажу Вам, Ксения. Лучия, сними со стены картину.

Лучия подошла к стене, сняла большую картину и поставила её на пол. На полотне был изображён красивый морской пейзаж. Господин Марр протянул мне руку и сказал:

− Пойдёмте со мной.

Мы встали перед картиной, держась за руки. И вдруг картина стала оживать. Я почувствовала морской бриз. А потом господин Марр шагнул в картину и увлёк меня за собой. Я оглянулась. Квартиры позади нас уже не было. Мы находились на берегу моря, позади нас высились горы, покрытые лесом. Воздух был чист и свеж.

− Как мы здесь оказались? − спросила я.

− Наш Универсум нарисован художником, − сказал господин Марр. − Универсум − это картина, в которую мы когда-то вошли, и теперь живём в ней. В слове «Вселенная» скрыта информация о том, что мы были в неё вселены. Но здесь, внутри, мы тоже можем писать картины и входить в них. Есть, правда, одно условие: картина должна быть шедевром. Если картина не шедевр, войти в неё невозможно. Мы занимаемся тем, что ищем выход из той картины, в которую мы вошли, чтобы оказаться в нашем Универсуме. Мы хотим выйти в то пространство, где находился нарисовавший её художник. Как найти выход из той картины, в которую мы с Вами сейчас попали, Ксения, я знаю. А как найти выход из картины, которую мы воспринимаем как наш Универсум, мне неизвестно. Этот поиск выхода и есть Большая Игра. И, судя по всему, Вы можете помочь в решении этой задачи и в завершении Большой Игры. Теперь Вы понимаете, что это не Вы мне обязаны, а я Вам? Без Вас Большая Игра не может начаться. Это, если Вам угодно так думать, и есть Ваше предназначение в этом Универсуме. Ну а сейчас попробуйте вернуться обратно в свою квартиру из этого прекрасного места.

Я огляделась вокруг. Пейзаж выглядел совершенно реальным. Я наклонилась и потрогала рукой песок, подошла к морским волнам и притронулась пальцами правой руки к воде. Всё было настоящим. Мимо пролетела чайка. Марр смотрел на меня и улыбался. Он выглядел совершенно безмятежным. И вдруг краем глаза я заметила какую-то висящую в воздухе неоднородность, как будто бы краешек большой линзы немного искажал изображение гор. Я направилась к этой неоднородности, и она стала увеличиваться в размерах. Скоро я стала видеть пейзаж как будто через хаотично искривлённое стекло. Я шагнула в линзу и вновь оказалась в гостиной. С моих тапочек на пол посыпался песок. Господин Марр вышел из картины следом за мной. Интересно, что когда он выходил, он сначала выглядел как мутное, расплывчатое изображение, а потом стал реальным.

− Теперь я готов рассказать Вам, Ксения, о важности Большой Игры. Этот Универсум разрушается. Мы думаем, это происходит потому, что повреждена картина, которая стала причиной его возникновения. Боги-художники, написавшие картину затеряны в этой бесконечности, и с ними связаться не удаётся. Но есть один бог, отверженный и наказанный, который всё ещё находится рядом с нашим Универсумом. Его имя Эльдин Энгрикенн. Он сможет показать нам выход наружу, если мы поможем ему освободиться из плена, в котором он находится почти что с начала времени. Связь с ним поддерживает Кирилл, с которым я скоро Вас познакомлю. А Вы, Ксения, − один из элементов ключа, который откроет тюрьму Эльдина. Я не буду углубляться в обилие нюансов и деталей. Со временем Вы всё начнёте понимать глубже и со всех сторон, но пока и этой информации должно быть Вам достаточно.

− Не идёт ли речь о том, что Вы собираетесь принести меня в жертву, господин Марр? − я задала этот вопрос немного неожиданно для самой себя, но моё тело откликнулось на него учащённым сердцебиением.

Глаза Марра удивлённо расширились.

− Хорошенького Вы о нас мнения, Ксения. Нет, конечно, нет. Принесение жертв никогда никому не помогало, − усмехнулся Марр. − Это чисто человеческое развлечение. Мы, черти, развлекаемся иначе.

− Так вы правда черти, то есть Вы и Эмеркар? − спросила я.

− Да, но не в том смысле, в каком вы, люди, привыкли понимать это слово. Мы из другого мира, который называется Ад. И доступ туда сейчас очень затруднён, хотя именно Ад является миром, который объединяет все остальные. На нашей планете много миров, вся система миров на Земле традиционно называется мирозданием. Раньше мы свободно переходили из одного мира в другой, а сейчас миры разделились, поэтому мы предположили, что с картиной, создавшей наш Универсум, что-то не так. Разумные существа, населяющие Ад, называют себя чертями. Но ещё раз подчеркну: к вашей религиозной картине мира это не имеет почти никакого отношения.

Я кивнула. Почему-то в моём сознании была звенящая пустота. Вопросов было много, но я не могла их сформулировать. И в сознании почему-то застряло употреблённое Марром слово «почти». Слова вдруг перестали складываться в вопросы. Может быть, шампанское или вход в картину так подействовали на меня? Не знаю.

− Пора познакомить вас с Кириллом и Фаизой, − сказал господин Марр. − Лучия, пригласи гостей.

Лучия вышла и, открыв дверь на кухню, громко сказала:

− Ваш выход.

Я уже видела Фаизу и Кирилла на картине, которую мне показывал Павел. Это точно были они. Сегодня на Фаизе было надето изумрудное платье удивительной красоты, чудесные туфельки, а её шею украшало колье, которое производило впечатление настолько дорогого, насколько это вообще возможно. Кирилл был одет в джинсы и изящно облегающую его стройную фигуру футболку, поверх которой был небрежно наброшен помятый пиджак, на его ногах красовались роскошные туфли.