Александр Шмаков – Прозрачный проводник (страница 6)

Школа занимала старое двухэтажное здание из светлого камня. Оно стояло чуть в стороне от площади, за невысокой кованой оградой, почти скрытой кустами жасмина. Каждую весну они так густо покрывались белыми цветами, что казалось, будто здание растворяется в облаке лёгкого аромата. Его запах держался в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и нагретых солнцем учебников, и тетрадей, тем особым запахом, который бывает только в школах, где учатся уже не одно поколение детей.

Во дворе школы несколько мальчишек гонялись друг за другом между деревьями, дворник старательно сметал с крыльца вчерашние листья, двое решали вопрос едят ли белые медведи пингвинов. Алеф прошёл почти незаметно, поздоровался с дворником, поставил сумку у школьной двери и оглянулся на старую шелковицу. Ветер за ночь сломал несколько ещё зелёных веток, одна, толстая, почти перегородила узкую дорожку. Проходившие мимо ученики машинально переступали через неё, даже не замечая.

Алеф тоже сначала прошёл мимо. Уже взявшись за дверную ручку, он словно что-то вспомнил, вернулся, поднял ветку, внимательно посмотрел на свежий излом, потом отнёс её не к забору, куда её наверняка бросили бы остальные, а к поленнице у сарая и аккуратно положил сверху.

- Зачем? - удивился невысокий парнишка, наблюдавший за ним.

- Через неделю высохнет. Будет хорошее топливо зимой.

- А если бы никто не поднял?

- Скорее кто-нибудь поднял бы позже.

- А если бы не поднял совсем?

Алеф развел ладони в стороны.

- Зима была бы холоднее.

Он поднял сумку и вошёл в школу, а парнишка ещё долго смотрел на поленницу, пытаясь понять, почему из-за какой-то сломанной ветки ему вдруг стало немного стыдно.

В учительской всё было как обычно. Несколько преподавателей просматривали журналы, кто-то готовил задания к уроку, кто-то просматривал новостную ленту на телефоне. В ней снова говорили о войне. Сводка была короткой и удивительно спокойной, словно речь шла не о людях, а о погоде. Линия фронта за последнюю неделю почти не изменилась. Несколько населённых пунктов вновь переходили из рук в руки, министры делали заявления, международные организации выражали обеспокоенность. Информация старалась сохранить привычный деловой тон, но между строк уже чувствовалась усталость, которая появляется, когда беда перестаёт быть неожиданностью и начинает становиться частью повседневной жизни.

Алеф тоже пробежал глазами заголовки. Война существовала, делать вид, что её нет, было бы ложью. Но также ложью было позволить ей поселиться в каждой мысли ещё до того, как она постучится в дверь собственного дома.

Первый звонок прозвучал неожиданно мягко. По коридорам сразу прокатилась знакомая волна голосов, шагов, смеха, торопливых объяснений и хлопающих дверей. Через минуту школа перестала быть шумным зданием и снова превратилась в мир, в котором ежедневно происходили сотни маленьких событий.

Глава 2.

Первый урок. Когда все расселись, в классе ещё долго не наступала тишина. Один мальчишка продолжал шёпотом договаривать начатую во дворе историю, двое спорили из-за деревянной линейки, а за партой у окна вихрастый парень безуспешно пытался поймать ладонью солнечного зайчика. Алеф не просил никого успокоиться. Он раскрыл книгу и стал ждать.

Разговоры стихали сами собой. Последним умолк ловец зайчика. Он ещё раз попытался накрыть ладонью солнечное пятно, не поймал и, вздохнув, положил на парте руки одна на другую. Только теперь Алеф поднял голову.

- Получилось?

Мальчик покраснел.

- Не-а.

- Почему?

- Оно всё время убегало.

Алеф кивнул.

- Хорошо.

Он достал журнал и, вместо того чтобы открыть его, спросил:

- Кто сегодня по дороге в школу заметил что-нибудь необычное?

Несколько рук поднялись сразу.

- На старом мосту меняют перила.

- В пекарне опять подгорел хлеб.

- Не опять, а только одна булка, - возразил кто-то с первой парты.

- А я видел военных.

Смех стих сам собой. Алеф посмотрел на парня.

- Где?

- На западной дороге. Машин пять или шесть. Они быстро проехали.

В последние дни подобные разговоры возникали всё чаще. Война ещё не вошла в их город, но уже перестала быть далёкой. Сначала она жила в новостях, потом в разговорах взрослых, затем в тревожных взглядах матерей, провожавших сыновей в школу, а теперь - в детских словах. Война никогда не приходила сразу: сначала она занимала разговоры, и лишь потом - дома.

Алеф закрыл журнал.

- Сегодня мы продолжим историю царств.

Урок прошёл как обычно. За пять минут до звонка Алеф написал на доске три слова: «Почему начинаются войны?»

- Кто хочет ответить?

Рук поднялось много.

- Сначала одна армия переходит границу.

- Потом начинают стрелять.

- Сначала объявляют мобилизацию.

- Сначала кто-то отдаёт приказ.

Алеф выслушал каждого, ни разу не перебив. Когда желающих говорить не осталось, он некоторое время смотрел на доску.

- Всё, что вы сказали, действительно бывает. Но это ответы на другой вопрос.

Мальчики переглянулись.

- На какой?

- На вопрос «как начинаются войны». А я спросил: почему.

Класс притих. Несколько мальчишек смотрели на слова на доске. Они чувствовали: учитель не уклонился от ответа. Он оставил вопрос открытым - как дверь, через которую однажды предстоит пройти самому.

Прозвенел звонок. Никто не бросился к выходу. Ребята продолжали негромко обсуждать то, о чём так и не было сказано вслух. Лишь один мальчик задержался у учительского стола.

- Учитель... а вы знаете ответ?

Алеф улыбнулся и покачал головой.

- Тоже не знаю.

Мальчик удивился.

- Совсем не знаете?

- Знаю только одно. Когда человек слишком быстро находит ответ на непростой вопрос, ему становится неинтересно искать истину.

Мальчишка задумчиво кивнул и вышел. Алеф стёр с доски три слова. След последнего, «войны», ещё несколько секунд оставался на ней - некоторые вопросы исчезают с доски быстрее, чем из памяти.

Перемена сразу изменила школу. Ещё мгновение назад здесь царило то особенное молчание, которое рождается только во время интересного урока, а теперь по коридорам катился привычный шум. Хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то бежал первым во двор, где под платанами всегда находилось место и для споров, и для футбола. Алеф поправил стопку тетрадей на столе и вышел в коридор. Он привык к тому, что урок заканчивается не звонком, он заканчивается, когда дети перестают быть учениками и снова становятся детьми.

Во дворе уже кипела жизнь. Младшие пытались запустить бумажный самолётик выше крыши, трое выясняли, что будет, если белке дать грецкий орех, старшие спорили возле покосившихся ворот. Трое тянули тяжёлую металлическую стойку каждый в свою сторону, убеждая друг друга, что виноваты не те, кто играл, а те, кто когда-то неправильно закрепил основание. Алеф молча подошёл, несколько минут работал вместе с ними. Стойка встала ровно.

- Спасибо, учитель.

Алеф вытер руки платком.

- Благодарите тех, кто построил это поле. Мы всего лишь не дали ему исчезнуть.

Мальчишки снова схватили мяч. Школьный двор жил своей обычной жизнью.

Из коридора второго этажа за этой сценой наблюдал директор. Он спустился во двор, убирая телефон в карман. За последнюю неделю его телефон почти не переставал подавать сигналы: распоряжения, инструкции, новые требования. Ещё месяц назад подобные сообщения появлялись редко. Теперь люди, находившиеся далеко отсюда, пытались управлять городом через звонки и строки на экране.