Александр Шмаков – Прозрачный проводник (страница 8)

- Не то. Я хочу, чтобы она пережила первую.

Тав посмотрел на него внимательнее.

- Вы ошиблись только в одном.

Офицер ждал.

- Жизнь у города одна. Только одни знают её фасад, а другие - дворы.

Военный кивнул.

- Если война действительно придёт сюда, люди сами найдут того, кто им поможет. Для этого не нужны ваши машины и приказы.

Офицер поднялся.

- Я примерно этого и ожидал.

У двери остановился.

- Мне говорили ещё об одном человеке. Его зовут Алеф.

- Есть такой.

- К нему тоже идут за советом?

- Идут.

Военный замешкался.

- Хорошо. В этом городе есть кому сохранять людей... и есть кому сохранять сам город.

Он вышел.

Тав ещё некоторое время смотрел вслед удалявшейся машине, потом вышел во двор чайной. Там уже собирались посетители, любившие пить чай на воздухе. В дальнем конце двора молодой возница пытался развернуть тяжело нагруженную телегу - колесо глубоко ушло в размокшую землю. Лошадь дёргалась, люди смотрели, советовали, но никто не подходил.

Тав оглядел телегу, снял куртку, бросил её Пе и, не говоря ни слова, упёрся плечом в телегу. Возница что-то торопливо объяснял, оправдывался, показывал руками, но Тав даже не слушал.

- Камни.

Вав уже нёс булыжники, Мем подводил вторую лошадь. Через несколько минут колесо выползло из колеи. Возница облегчённо выдохнул, полез за кошельком. Тав остановил его движением руки.

- Деньги оставь детям.

- Каким детям?

- Любым.

Он взял у Пе куртку и, словно ничего не произошло, вернулся в чайную.

Пе посмотрел ему вслед и негромко сказал Ваву:

- Потому-то люди и идут за ним.

- Из-за силы?

Пе покачал головой.

- Из-за того, что он никогда не берёт за то, что обязан сделать.

Вав кивнул, но потом добавил:

- Странный человек. Всё для людей. А сам... никогда не был с женщиной. Я имею в виду - по-настоящему.

Пе сказал серьёзно:

- Вокруг него всегда было достаточно женщин, готовых разделить с ним постель. Он просто не видел в этом смысла. Для него женщина - как гость в чайной. Пришёл, ушёл. Зачем запоминать?

Вав нахмурился.

- Разве это не странно? Все люди хотят любви, тепла, семьи...

- Таву это не нужно - ответил Пе, и в голосе его прозвучала странная жалость. - Он может быть с любой. И ровно поэтому – долго ни с одной.

Они замолчали, наблюдая через открытую дверь за Тавом, который, не поднимая глаз, продолжал что-то писать в своей записной книжке. Он был совершенно спокоен, совершенно занят, и совершенно один - даже когда вокруг него были люди.

Глава 4.

Когда армейский автомобиль исчез за поворотом, площадь стала оживлённее. Люди заходили в магазины, хозяева лавок здоровались друг с другом через улицу, цветочница неторопливо поливала выставленные у входа небольшие кадки с цветами, а из школьного двора время от времени доносились голоса мальчишек, которые ветер приносил сюда вместе с запахом нагретой солнцем листвы. Только в чайной разговоры стали немного осторожнее. Никто не спрашивал Тава, о чём говорил с ним военный, ведь здесь давно знали несложное правило: если человек считает нужным рассказать, он расскажет сам, если молчит, вопросы уже бесполезны.

Тав ещё некоторое время посидел за своим столом, допивая остывший чай. Потом поднялся, перекинул через плечо свою куртку и вышел на улицу. Он не спешил. Почти каждый его день проходил одинаково, иногда, после нескольких часов в чайной он не торопливой походкой обходил кварталы старого города, здороваясь с людьми, которых знал многие годы. Одних он помнил мальчишками, других - ещё совсем молодыми торговцами, только открывшими своё первое дело. Город менялся почти незаметно.

Возле мастерской часовщика двое мужчин стояли по разные стороны узкой улочки, не глядя друг на друга. Один был владельцем небольшого склада строительных материалов, второй держал грузовые машины, возившие товары в соседние города. Оба были людьми уважаемыми, оба давно знали Тава, и оба сейчас выглядели так, будто не спали всю ночь. Увидев его, они почти одновременно шагнули навстречу.

- Добрый день.

- Добрый.

Тав посмотрел сначала на одного, потом на другого, кавнул.

- Пойдёмте.

Он не спросил, что случилось. Если двое взрослых мужчин хотели поговорить с ним, то разговор уже давно созрел. Они дошли до небольшого сада за старой синагогой. Здесь почти никогда не было людей. Несколько старых деревьев, давали густую тень, а журчание маленького, почерневшего от времени, фонтана заглушало голоса настолько, что разговор трудно было услышать даже в нескольких шагах. Лишь когда все трое сели на деревянную скамью, один из мужчин наконец заговорил.

- Его водитель вчера ночью сбил моего племянника.

Второй сразу покачал головой.

- Не сбил. Парень сам выскочил на дорогу.

- Он теперь в больнице.

- Жив.

- Со сломанным позвоночником.

Слова становились всё жёстче. Было видно, что оба уже не раз повторяли их друг другу и теперь спорили не столько ради истины, сколько потому, что не знали, как остановиться. Тав слушал терпеливо. Когда оба наконец замолчали, он посмотрел сначала на одного, потом на другого.

- В полиции уже были?

- Были.

- И?

Первый устало махнул рукой.

- Пока собирают материалы.

- А ты? - спросил Тав второго.

- Две мои машины завтра должны идти в соседний город на цементный завод. Если одного водителя арестуют сейчас, сорвётся доставка. Стройка нового дома остановится без цемента. Тав поднялся и безмятежно прошёлся около фонтана.

- Один хочет справедливости.

Он повернулся ко второму.

- Другой хочет выполнить контракт.

Оба кивнули.