Александр Шляпин – Сперматозоид (страница 8)

Откланялся Егорка матери, трижды перекрестился на святую икону и пошел в сторону стольного града дело своё искать, да нужному ремеслу учиться.

Идет, он идет – песню поет, как вдруг видит впереди река. Там где раньше мост был, только сваи из воды стоят. Вода черная бурлит, белая пена на волнах как шапка растет. Смотрит, а на пеньке старушка сидит и плачет.

– Что бабушка плачешь, – спрашивает её Егорка.

– А как же мне не плакать. Три дня тут сижу, жду, когда кто – нибудь мост построит. Видно паводком старый унесло. Три дня я ничего не ела, а домой возвращаться не могу, сгорел он у меня. Дочь с мужем в городе живет – к ней иду.

Егорка присел рядом, достал из котомки картошку да хлеб. Отломил от краюхи кусок, да подает старушке.

– Держи хлебушек бабушка, покушай. На сытый желудок оно и думать веселее, и ждать ловчее, когда мастера мост построят.

Взяла старуха хлеб да картошку да и говорит добру молодцу:

– Эх, добрый молодец, как бы ты мне щепотку соли дал. Я тебе всю жизнь была бы благодарна. Хлеб ведь без соли, как конь без седла.

Достал Егорка солонку, подает старухе. Та взглянула на неё, у неё даже картошка изо рта выпала.

– Это откуда у тебя красота такая сказочная? В ней добрый молодец, впору не соль, а камни самоцветные хранить, да бриллианты с изумрудами. Продай мне, её я тебе рубль дам, – сказал старуха, не выпуская солонку из рук.

– Не могу! Матушка мне завещала хранить, как зеницу ока. Не продам!

Старуха не унимается. Прищурила лукаво глаз, да и говорит.

– А как десять рублей дам – отдашь?

Егорка почесал затылок, да отвечает ей:

– Нет – не отдам и за десять. Отцу от деда солонка досталась.

А старуха со всей силы вцепилась в шкатулку и не выпускает.

– А коли я тебе за неё сто рублей дам!? Сто рублей деньги ведь не малые, можно дом купить, аль аккурат две коровы купишь.

– Две коровы говоришь?! И даже дом?! – сказал Егорка, а сам думает, что и вправду солонка больших денег стоит, а сколько не знает.

Старуха обрадовалась, думает, сейчас добрый молодец согласится. Тут Егорка мозги напряг, да говорит:

– Нет, бабушка, и за сто рублей не отдам!

Пуще прежнего взвилась старуха. Разошлась, будто её чего – то кровного лишают.

– За тысячу отдашь!

– За тысячу?! За тысячу, пожалуй, отдал бы, да маманя мне наказывала беречь её. И не из – за того, что она цены не малой, а потому, что память это дедова. А дед мой великих дел мастер был. Не отдам я тебе шкатулку и за тысячу рублей. Сила в ней волшебная скрыта.

Вздохнула старуха, да и говорит:

– Жаль мне, что не смогла я у тебя эту вещицу выкупить. Да и ладно! Видно и впрямь дорога она тебе как память, а память беречь надобно. Ты добрый молодец, сам – то путь куда держишь?

Егорка задумался да и отвечает ей:

– Иду я бабушка, в дальние дали, хочу дело свое найти, которое моему сердцу близко. Хочу промысел свой наладить, чтобы не только на хлеб им зарабатывать, но и людей своим трудом и умением радовать.

– Хорошее дело надумал, – сказала старушка. – А вот мост мог бы починить, или тебе слабо?

– А чего ж и не починить, – ответил Егор, – руки есть, голова есть. Жаль, инструмента нет. Мне бы хоть топор, я бы в один момент смог бы мост сделать.

Старуха заглянула в свою торбу, вытащила оттуда топор, да и говорит Егорке:

– Спасибо тебе за хлеб за соль. Вот хочу тебе топор дать. Топор этот добрый молодец, не простой, а волшебный. Удержишь его в руках, великим мастером будешь. А не удержишь, на все воля господа нашего. Видно так и помрешь неумёхой и лодырем.

Посмотрел Егорка на топор, да и говорит:

– А давай попробую, авось удержу инструмент в руках.

Старуха подает топор да заветные слова сказывает.

– Ты как работу хочешь начать, так сокровенные слова скажи – «с Богом»! А как устанешь, да работу закончишь, так обязательно скажи – «спасибо»! Понял?

– Ну, кажись, я понял: Если работу делать, нужно сказать с Богом! А как работа закончена, нужно топору сказать – «Спасибо тебе – кончай работу!»

Взяв у старухи топор, он подошел к дереву, поплевал на руки, и глубоко вздохнув, сказал:

– Ну, давай с Богом!

Топор вмиг стал, словно живой. Он бросился дерево рубить и Егорку за собой тащит. Так и норовит выскочить из рук. А Егор вцепился, крепко – не отпускает. Одно дерево повалил. Другое срубил, третье. Топор не устает – летает. От комля до макушки только ветки в разные стороны только кора отлетает. Вырубил Егор три бревна, да кое – как на сваи приладил – устал очень. Кладки кривые в разные стороны разваливаются. Не мост, а просто смех курам.

– Ну, вот бабушка, готов мост. Можешь смело в город идти, да и я следом за тобой.

Посмотрела старуха на мост «дивный», да и говорит Егору:

– Что – то братец, жидковата твоя конструкция. Боюсь, я ногу сломаю. По людскому закону: кто мост строит, тот по нему первый и идет. Так во все времена было принято. Так что ступай сынок смело. Коли господу угодно будет, попадешь ты на ту сторону.

Егорка спорить не стал. Смело шагнул на свое детище. Кое – как он добрался до середины. Жерди разошлись, он не удержался, да как полетит в воду. Плюхнулся, прямо с головой. Вынырнул, да к берегу плывет. Весь промок, до нитки.

Старуха засмеялась да говорит ему.

– Ну что добрый молодец, надежно построил?

А Егорка подплыл к берегу, схватился за камыш – траву, выбрался из воды на берег и говорит:

– Это, бабушка такие бревна не правильные. Тонкие они – да хлипкие. Давай я лучше тебя на ту сторону на своей спине перенесу. Второй раз пока не высох мне не мокнуть.

Залезла старуха на спину к Егору да говорит:

– Поехали!

Егор перешел на другую сторону реки, перенес старуху и говорит ей.

– Вот видишь бабушка, можно и без моста обойтись. Главное брод найти, да чью – нибудь спину, на которой можно переехать.

– Эх, ты, добрый молодец! Слушай, что скажу тебе: только запомни на всю жизнь и детям и внукам своим поведай. Коль нет у тебя своего дела и нет промысла, которым живешь и жить будешь – то возить тебе на своем горбу чужих людей всю жизнь. А коли будешь своим делом владеть, как великий мастер, то тебя и уважать будут и даже на бричке с бубенцами возить. Забирай мой топор, да учись ремеслу, иначе так горбатым на всю жизнь останешься, – сказала старуха.

Пока Егор лапти перевязывал, бабка исчезла. Поднялся он с земли, а разогнуться не может. Горб мешает. Тут вновь слова старухи эхом повторились – « Коли не можешь своим делом владеть –до конца дней носить тебе горб, на котором другие кататься будут». Испугался Егор. Хотел было вернуться к матери домой, да и подумал: что скажут люди в деревне, когда увидят, у него на спине горб вырос?

Идет Егор плачет, «червь» гложет душу. Такая тоска – печаль его обуяла. Старуха то, наверное, колдунья была? Идет, он идет, смотрит на дороге карета на боку лежит. Рядом с ней кучер ходит вокруг кареты, да причитает, от своего бессилия.

– Здравствуй добрый человек, – говорит ему Егор. – Что у тебя за беда такая случилась? Почему ты плачешь?

– Третий день тут стою добрый молодец. Не ел я ничего, а мне к барину надо ехать. Коней не бросишь и карету тут не оставишь, разбойный люд растянет. Вон колесо на камне сломалось. Вот как бы до кузницы дотянуть, так там и починить можно было бы. Силы у меня столько нет, чтобы поднять её.

Достал Егор краюху хлеба, разделил её пополам, дал кучеру картофелину и говорит:

– Ты пока ешь, а я посмотрю, что сделать можно. Может, я, чем могу тем и помогу?

Кучер взял хлеб, да и говорит:

– Эх, как бы мне да еще соли щепотку. Без соли сам знаешь, еда в рот не лезет.

Достал Егорка солонку да подает кучеру. Увидел тот солонку, чуть картошкой не подавился.

– Продай, я тебе рубль дам, – сказал кучер.

– Нет – не продам, – ответил Егор. – Бесценная она.

– А за десять отдашь?

Егор подумал и сказал: